Золотая ветка, или Туда и обратно

«Поздравляем! Вы участник розыгрыша новой компьютерной игры «Мой апокалипсис». Для получения приза предъявите купон на кассе!» Буквы на лежащем на ступеньках красочном кусочке бумаги, просто притягивали к себе взгляд. Благо находились прямо перед носом. Мишка, во весь опор нёсшийся в компьютерный супермаркет, чтобы успеть до закрытия купить замену безвременно погибшей в виртуальных боях компьютерной мышке, под ноги особо не смотрел, за что и поплатился. Чуть не запнулся о чёрную кошку, невесть откуда взявшуюся и кинувшуюся ему под ноги, и растянулся прямо на крыльце магазина. Кошка, к слову, ничуть не пострадала и, сделав свое чёрное дело, презрительно фыркнула и удалилась по своим кошачьим делам. Михаил сцапал купон и поднялся на ноги, потерев ушибленную коленку. Хорошо, что вроде никто не видел его падения. Хотя нет — компания каких-то раздолбаев на самокатах, тусовавшихся в скверике перед магазином, явно заметила его конфуз и теперь хихикала, показывая на Мишку пальцами. Тот независимо вздёрнул подбородок и, сделав вид, что ничего не произошло, прихрамывая, отправился в магазин, до окончания работы которого оставалось всего ничего. Мыша он нашёл быстро. Только вот с купоном пришлось проторчать здесь почти до конца рабочего дня. Работники магазина смотрели на клочок цветной бумаги, как будто видели его в первый раз, бегали куда-то совещаться, но в конце концов притащили из недр подсобки коробку, оформленную в виде старинной книги и украшенную загадочным рекламным слоганом «Апокалипсис не начнётся без тебя». Пихнув её Мишке в руки, они наскоро поздравили его и выставили за дверь — магазин уже закрылся. Повертев в руках красочную коробку и с трудом удержавшись от желания вскрыть её прямо здесь и сейчас: уж больно интересно было — что же там находится, Мишка со вздохом сожаления запихнул её в пакет к мышке. И совсем было собрался отправиться домой, но не тут-то было. Четверка самокатчиков преградила ему дорогу. — Пацан, ну-ка покажи, что тебе досталось! — рыжий парень с рюкзаком за спиной соскочил с красного самоката и по-хозяйски протянул руку. — Что-то я такой игрушки не припомню в магазине. Мишка молча убрал пакет за спину и аккуратно отошёл на пару шагов, прикидывая пути к отступлению. Парни на самокатах не выглядели такими уж страшными, за исключением рыжего, у которого из рюкзака недвусмысленно высовывался кончик бейсбольной биты. Поодиночке Мишка разобрался бы, наверное, с каждым из них, но он был человеком благоразумным и с четырьмя сразу связываться не собирался. — Это игра компьютерная, про зомбяков всяких! — уверенно заявил второй из четвёрки — очень худой блондин, обладатель белого самоката и белых кед в голубой цветочек. — Я вообще такие обожаю. Прям пока не поиграю — кушать не могу! — Не «кушать», а «есть»! Русский неродной что ли? — не смог удержаться Мишка. Видимо, бабушкина школа сказалась. Он, не дожидаясь, пока удивлённо переглядывающаяся четвёрка придёт в себя, прижал к груди пакет покрепче и на полной скорости рванул к дому. — Пока, двоечники! — Что смотрите? — худой пацан с волосами странного серо-белого цвета проводил быстро удаляющегося Мишку глазами. — По коням! Догнать паршивца! Компания оседлала самокаты и, плотоядно ухмыляясь, рванула вслед за ним. Бегал Мишка хорошо. Не зря же на многоборье ходил — там их прям как древних греков гоняли. И бег, и плавание, и даже бокса немного. Но если бы не знание местности — удрать от преследователей не получилось бы. Те вроде и катили от него на некотором расстоянии, азартно перекрикиваясь, но, как Мишка ни старался, каким-то образом ухитрялись от него не отставать. Попетляв по переулкам, Мишка вышел на финишную прямую, как нельзя более кстати перегороженную парой здоровенных труб: коммунальные службы проявили привычную неумеренную активность, стараясь на лето оставить как можно больше народа без горячей воды. Беглец ловко, как на тренировке, перемахнул через трубу, успев показать пытавшимся затормозить преследователям неприличный жест, и с чувством глубокого морального удовлетворения рухнул прямо в заполненную водой канаву, невесть откуда взявшуюся на его пути. Он немедленно ушёл в тёмную воду с головой, успев только зажмуриться и поднять вверх руку с зажатым в ней пакетом с мышкой и злосчастной игрой. Прям как древний военный корабль с флагом на мачте, тонущий, но не сдающийся врагам. Враги, кстати, судя по донёсшемуся грохоту, не успели затормозить перед «финишной трубой» и влетели в неё на своих самокатах на полном ходу. Впрочем, плавать Мишка тоже умел хорошо. Не успев нахлебаться, он зацепился свободной рукой за какую-то арматуру, рывком подтянулся и выбрался на берег. Прямо под ноги подбежавшему мужику в униформе с эмблемой «ЧОП Цербер», зеркальных очках и тремя разномастными доберманами на поводках. — Живой? Воды не хлебнул? — мужик нагнулся и протянул ему руку. — Меня тут караулить эту канаву поставили, ты уж извини — недоглядел. Балбесы мои за чёрной кошкой рванули: не любят они их жутко. Доберманы, сидящие в ряд у ног мужика, виновато отвернули головы. Левый, коричневый, влево, правый, чёрный — вправо. Средний, альбинос, видимо, тоже хотел изобразить раскаяние, но принюхался и передумал, уставившись на кучу арматуры, из-за которой высунулись четыре взлохмаченные головы. Мишкины недруги выглядели слегка помятыми, а у рыжего красовался под глазом приличный фингал. Пёс басовито гавкнул, и головы вмиг исчезли. Домой Мишка добрался хоть и мокрым с ног до головы, но не успев всё-таки как следует замёрзнуть. Спасибо куртке, которую охранник «Цербера», не слушая возражений, натянул на парня под внимательными взглядами доберманов. И сейчас ему предстоял очередной квест: тихонько просочиться к себе мимо комнаты бабушки Нюкты, приезжавшей присматривать за внуком, когда Кора, Мишкина мама, очень известный биолог, отправлялась в ежегодную научную экспедицию по заданию какого-то жутко богатого забугорного университета. Мать уезжала всегда осенью, возвращаясь к весне, что Мишку вполне устраивало. Благо лето они обычно проводили вместе, путешествуя практически по всему миру. Но в этот год, в связи с закрытием границ из-за очередной внезапной эпидемии, мало того, что отдых накрылся, так ещё и Кора застряла где-то на краю земли. Вот и приходилось Мишке проводить каникулы дома в компании бабушки Нюкты. А учитывая крутой нрав бабули, объяснять ей, откуда он припёрся в таком виде, совершенно не хотелось. Мишка на цыпочках пробрался к себе в комнату, закрыл дверь, бросил пакет на кровать и облегчённо выдохнул. Рано. — И где это вы шлялись, молодой человек? — Нюкта, сидевшая на стуле перед Мишкиным ноутбуком, откинула тёмную, без единой ниточки седины прядь волос за спину, неодобрительно посмотрела на начинавшую собираться у зелёных кросовок внука лужицу чёрной воды. — Купальный сезон открывали? И что это на вас за куртка? — Я нечаянно в канаву упал! — Мишка состроил умильную рожицу, как у кота в известном мультфильме. На маму действовало безотказно. — Строители разрыли прямо у нас во дворе. Оступился случайно, и вот. А куртку охранник дал. Надо бы вернуть как-то. — Надеюсь, воды не нахлебался? — Нюкта озабоченно посмотрела на замотавшего головой внука. — Ну, слава богам. Так, быстро разделся и в душ. Одежду в машину закинь, потом постираю. А куртку вернём «Церберу», знаю я эту контору. Мишка, решив не спорить с бабушкой, в голосе которой прорезались обычные командные нотки, без разговоров отправился в душ. Вожделенный диск с компьютерной игрой мог немного и подождать. Проснулся Мишка поздно — за окном, похоже, стояла уже глубокая ночь. После душа бабуля напоила его травяным чаем, от которого парня потянула в сон, и он сам не помнил, как добрался до постели. Хорошо хоть успел переодеться в домашнее — свободные чёрные шорты и рубаху с греческим орнаментом, привезённые матерью из какой-то очередной экспедиции. В комплекте с грубо сделанным глиняным свистком, обладавшим на удивление мерзким и громким звуком. С его помощью Нюкта будила внука, когда тому особенно хотелось поспать. Какофония, которую издавала эта безделушка, отбивала сон напрочь. И, главное, — потерять чудовищное изделие неизвестного садиста никак не удавалось. Как Мишка ни старался и куда его ни засовывал, каждое утро он всё равно оказывался на своём месте на столе. Вот и сейчас — лежал себе как ни в чём не бывало перед ноутбуком. Рядом с новой мышкой и коробкой с игрой. — А что, если попробовать? — Мишка воровато огляделся по сторонам, сполз с кровати, засунул ноги в сланцы и на цыпочках пошёл к двери. Стоило проверить — как там бабуля. Во избежание неожиданностей. Игру на компьютере ночью она очень не одобряла. Дверь в комнату Нюкты была чуть приоткрыта. Светился только экран телевизора, на котором диктор бормотал какую-то белиберду: — Случившийся сегодня прорыв вод Стикса в ливневую канализацию ликвидируется. В данный момент место проведения работ охраняется «Цербером». Виновные в произошедшем пока неизвестны и устанавливаются, но наш источник, пожелавший остаться анонимным, утверждает, что на месте происшествия видели четырёх всадников… Нюкта, сидевшая в кресле у дальней стены, казалось, дремала. Лицо закрывали тёмные волосы, а плечи тёмная же шаль. Видны были только блестящие спицы в её руках, вяжущие тёмное покрывало, укрывавшее её колени и спускавшееся на пол. Мишка тихонько прикрыл дверь: когда бабуля занималась своим вязанием, отвлечь её было практически нереально. Можно было смело приступать к игре. Вот только прихватить с кухни пару яблок — вдруг проголодается во время апокалипсиса. Осторожно включив ноутбук и плюхнувшись перед ним на стул, Мишка поёжился — из открытого окна тянуло холодом. Заметив висевшую на крючке куртку сердобольного охранника, он, недолго думая, натянул её на себя. Так было явно теплее. И машинально крутанув на столе свисток, таинственным образом переместившийся сюда из мусорной корзины, куда был отправлен после утренней побудки, принялся распаковывать игру. Коробка «Моего апокалипсиса», несмотря на дорогое оформление, внутри ничего особенного не содержала. Диск, пластиковая карточка с голографическим изображением золотой ветки какого-то кустарника и ключ, на котором были выбиты три шестёрки. Что, учитывая название игры, Мишку не удивило. Ужастики он любил и уважал, в отличие от мамы и бабушки, которые, по непонятной ему причине, воспринимали их, скорее, как комедии. И при попытках совместного просмотра портили всю атмосферу неуместными, по мнению парня, замечаниями и смехом. Ключ и карточка отправились в карман куртки, а диск был вставлен в дисковод. Ноут замигал жёлтым огоньком, загрузился, и открылась заставка — картинка в мрачных тонах с изображением то ли садового домика, похожего на кладбищенский склеп, то ли склепа, похожего на дачный домик. Впрочем, судя по звукам в наушниках, которые Мишка предусмотрительно нацепил, чтобы не палиться перед бабушкой, это всё-таки был именно склеп — уж очень замогильно звучала музыка, сопровождавшая заставку. Именно из-за этой музыки он чуть было не пропустил появление бабули, услышав её шаги буквально в последний момент. Мишка едва успел захлопнуть крышку ноутбука и нырнуть в постель. Бабушка возникла чёрным силуэтом на пороге комнаты, но заходить не стала — видимо, посчитала, что внук спит. Дверь скрипнула и закрылась. Мишка, старательно изображавший спящего и натянувший одеяло до носа — снять с себя куртку он не успел, выждал минут пять и, выбравшись из кровати, снова открыл крышку ноута. Экран засветился, и парень обнаружил, что картинка изменилась. На крышке надгробия, которую он раньше принял за скамейку, сидел какой-то жутковатый тип в грязно-белом балахоне, со светящимися глазами и ножом в руке. Немного портило впечатление то, что нож этот был перочинный, а тип со светящимися зенками явно пытался проковырять им крышку надгробия на котором сидел, сразу напомнив Мишке пару знакомых — любителей оставлять автографы на садовых скамейках. В наушниках что-то заунывно взвыло, и на экране появилась надпись: — Для участия в апокалипсисе приложите палец к центру экрана и произнесите следующее заклинание… — Не, ну вы серьёзно?!  Мишка прочитал написанные слова, как ему показалось, сплагиаченные из какого-то ужастика, но тем не менее приложил к экрану палец и, стараясь быть серьёзным, проговорил:  — Clatto, Verata, Nicto! Ничего не произошло, только кончик пальца слегка кольнуло. Мишка поводил пальцем по экрану, осмотрел его со всех сторон и вздохнул. А так всё хорошо начиналось… Катнул свисток по столу и задумался. А потом, чисто по наитию, прижал к экрану средний палец руки, избежавшей сегодня купания в канаве. В палец снова кольнуло, уже гораздо сильнее, заставив Мишку ойкнуть от неожиданности, и по экрану потекла капля крови. Его закрутило, оторвало от стула и сжало в маленькую точку, а потом затянуло в какой-то туннель. Но не тот, светлый, ведущий вверх, который обычно видят особо везучие люди в последние моменты жизни, а совсем даже наоборот — тёмный, ведущий куда-то вниз. Воронка волшебного вихря, проглотив Мишку, покрутилась над столом и исчезла, а на экране монитора высветилась картинка: тот же склеп и тот же тип потусторонней наружности. Да Мишка, сидящий на земле и с крайне изумлённым видом потирающий макушку, по которой его приложило, как известного учёного, сначала яблоком, прихваченным вихрем со стола, а потом — на добивание, увесистым свистком-будильником, затянутым напоследок. Впрочем, изумлён был не только вновь прибывший. Скучавший до этого персонаж с горящими глазами при появлении гостя аж подпрыгнул на своём надгробии, выронив с перепугу ножик. Нагнулся, схватил с земли какой-то странный предмет и двинулся на вскочившего «попаданца»: — Смертный, ты посмел нарушить покой мёртвых, и за это отдашь мне самое дорогое, что у тебя есть! — взвыл потусторонец подозрительно знакомым голосом.  — Не мозги, случайно? — струхнувший было Михаил наконец разобрал, чем потрясал тип в балахоне, и заметно приободрился. — А то, смотрю, вы совсем тут отупели, с граблями на людей кидаетесь! — Аид побери! — Мишкин противник, разглядев то, что он держал в руке, отбросил грабли в сторону и нырнул в кусты. — Минутку, сейчас исправлюсь. Мишка на всякий случай отошёл подальше и подобрал с земли свой увесистый свисток — кто знает, что этому странному типу в голову придёт. А тут какое-никакое, а оружие. По метанию гранаты на физкультуре у него в школе был твёрдый зачёт. Если что — не промахнётся. Из кустов тип появился слегка потрёпанный, но явно довольный. Со здоровенной косой в руке. Глаза под капюшоном прям светились азартом: — Бойся, смертный! — взвыл маньяк и, размахивая косой, шагнул к Мишке. — Отдай мне немедленно Золотую ветку, а не то… Эй, ты чё, озверел, что ли? Свисток смерти, взвыв в полёте, ударил обладателя косы прямо в светившийся под капюшоном глаз, заставив злодея выронить инструмент. Сделав шаг назад, тот споткнулся о своевременно подвернувшиеся под ноги грабли, и с трагическим «Ой, бля!» загремел куда-то за надгробие, вскинув вверх тощие ноги в белых кедах в голубой цветочек. Михаил сидел на крышке, болтал ногами и грыз половинку яблока. Вторую половинку лопал «маньяк», который без своей маски с подсветкой глазниц и балахона оказался обычным парнем. Кстати, тем самым светлокожим белобрысым пацаном, что с компанией гонялся за ним на белом самокате. Впрочем, сейчас белизну физиономии последнего характерно оттенял уже начавший проявляться фонарь под левым глазом. — Спасибо за яблоко, — блондинчик догрыз свою половинку и выкинул огрызок в кусты. — Я так-то не злой, просто работа такая. Не моя ночь, наверное — облажался слегка. Меня, кстати, Гипнос зовут, если что. Сокращённо можно Ги. — А меня Михаилом зовут. Можно Михой, — Мишка пожал протянутую руку. — А у тебя брата нет случайно? Танатосом кличут? — Убиться крышкой саркофага! Откуда знаешь? — Гипнос удивлённо вскинул брови и поморщился — подбитый глаз давал о себе знать. — А хотя да, вас, наверное, в школе учат… — Ну, типа того, — Мишка отвёл глаза от выцарапанной на крышке пластикового надгробия, оформленного «под камень», надписи «Гипнос + Танатос = близнецы братья». — Я вообще мальчик образованный. И умный. Вот только одного не пойму — где я, собственно говоря, нахожусь, и какого чёрта ты на меня наехал? — Вот не поверишь, но ты у входа в подземное царство Аида. Можно сказать, у чёрного входа, — Ги грустно вздохнул, потрогал наливающийся фингал и показал на домик-склеп. — «Врата сна из слоновой кости». Теперь с евроремонтом. А так красиво раньше было… Вот сижу, караулю. Не потому, что это кому-то нужно, а потому, что наказан. Кое-кто нас наверху видел, когда мы за тобой гонялись. — А вот это тоже интересный вопрос. Зачем гонялись-то? — Мишка демонстративно щёлкнул костяшками пальцев, разминая кисти рук. — И что за «Золотая ветка» такая, которую ты с меня требовал? — Тебе лучше у Таса спросить, — Ги пожал плечами и на всякий случай отодвинулся подальше. — Ну, у Танатоса то есть. Я, если честно, сам не очень-то в курсе. Он меня особо не посвящал. Велел спросить, я и спросил. Сам понимаешь, он среди нас двоих старший. На три минуты раньше родился. Он, если что, должен знать, как тебя обратно отправить. По идее… — И где мне его найти? — поинтересовался Мишка. — Пообщаться ну очень уж хочется! Весело у вас тут, конечно, но, боюсь, домой тоже когда-нибудь придётся возвращаться. — Дверь склепа видишь? За ней спуск. Там у охранника спросишь. Осторожней только, Цербер чужих не любит. Впрочем, он и своих-то не особо жалует. Но тебе ключ от двери нужен, — Гипнос покраснел и отвёл глаза. —  У меня его нет. Меня тут до утра захлопнули. Случайно. Ничего, кажется, у меня имеется, — Мишка подошёл к двери склепа и достал из кармана ключ из коробки с игрой. Тот самый, с тремя шестёрками. Ключ подошёл, и дверь открылась. Мишка помахал Гипносу и шагнул внутрь. — Счастливо оставаться. Внутри склепа ничего страшного не было. Только несколько электрических светильников, висящих на стенах, которые, не особо стараясь, попытались задекорировать под факелы, да покрытая пылью лестница, ведущая куда-то вниз. Мишка вздохнул, почесал затылок и нерешительно встал на первую ступеньку. Что-то зажужжало, щёлкнуло, и лестница, оказавшаяся эскалатором, тронулась с места, унося путешественника куда-то под землю. Мишка попытался припомнить, где он уже слышал эти имена — Гипнос и Танатос. Наверное, бабушка в детстве сказки рассказывала про богов каких-то. Но хоть убей — кто из них кто, из памяти выветрилось напрочь. Вроде Танатос сновидениями заведовал, а Гипнос ещё какой-то белибердой. Или наоборот, сейчас уж и не упомнить. Единственное, в чём Мишка был уверен, так это в том, что личные отношения этих богов были крайне запутаны. Куда там Санта-Барбаре. Ехать вниз пришлось долго. Утомившийся Миха даже присел на ступеньку. И уже совсем было задремал под монотонный скрип движущихся ступеней, как лестница внезапно встала, видимо, достигнув конца своего маршрута. За калиткой, сделанной всё из того же пластика, декорированного под слоновую кость, открылась приличных размеров пещера. Достаточно большая и неплохо освещённая развешенными то тут, то там, спускавшимися с потолка лампами в бронзовых конических абажурах. Почему-то напомнивших Мишке бильярдную. А в середине пещеры, среди грядок травы подозрительно знакомого вида и запаха, сидела за столом из огромного пня, спиленного когда-то здесь дерева, уже знакомая компания — охранник в тёмных очках-зеркалках и три добермана. И, тут Мишка даже не поверил своим глазам — играла в шахматы. Трое на одного. Вернее — трое против одного. — А, парень! Привет! Какими судьбами? — охранник, заметивший Мишку первым, помахал рукой. Два добермана из трёх, сидящих с умным видом напротив него, повернулись к гостю, слегка оскалившись — типа, не отвлекай, а третий, воровато оглянувшись, смахнул лапой с доски слона соперника.  — Я тут это… одежду принёс, — Мишка принялся снимать с себя куртку. — Спасибо, что помогли тогда. А вообще-то, я Танатоса ищу. Не знаете, как к нему добраться? При упоминании имени Танатоса псы слегка рыкнули, а охранник нахмурился: — Парень, поверь, это не самая лучшая компания. С другой стороны… Раз уж ты сюда добрался, значит, тебе это действительно нужно. Вон «Врата в Лету». Видишь, в стене пещеры под фонарём? Там за ними переправа, спросишь Харона. Если что — заплатишь ему, вот, лови монету. Он тебя на другую сторону Леты перевезёт. А там уже близко — ищи «Врата ночи». За ними твой Танатос и обитает. — Спасибо большое, — Мишка поймал брошенный ему медяк с непонятными надписями. — Да не за что, — охранник поправил очки и снова вернулся к шахматам. — А куртку можешь пока не отдавать. У нас тут не май месяц, а обратно будешь возвращаться, мимо меня всё равно не пройдешь… — Да мне не холодно, — возразил Мишка, переступив ногами в шортах. — Ну ни капельки. — После купания в водах Стикса — это нормальное явление, — пробормотал охранник, пересчитывая пальцем свои фигуры. — Вон Ахилл вообще неуязвимым стал. За исключением пятки, если мне память не изменяет. «Врата в Лету» оказались самой обычной дверью из потемневших от времени досок неимоверной толщины. Видимо, из того самого дерева, из пенька которого был сделан стол, где сейчас общались шахматисты. Мишка прислушался. Судя по повышенному тону охранника и скулежу доберманов, исчезновение слона с доски не прошло незамеченным. Он хмыкнул и толкнул неожиданно легко поддавшуюся дверь. И, сделав шаг, оказался на шатких досках посреди медленно текущей, затянутой туманом чёрной реки. Мостки, начинавшиеся прямо от двери, заканчивались небольшим причалом, освещённым тусклым светом пары факелов, на этот раз настоящих. Мишка даже проверил их, потыкав пальцем, и чуть не обжёгся. Именно что чуть. Рука, которая побывала в канаве, куда он случайно окунулся ещё у себя наверху, спокойно выдерживала пламя без малейших последствий. Даже если сунуть её в огонь. А вот на той, которую он держал над водой, сразу же вскочил волдырь, стоило лишь поднести её к раскалённой верхушке факела. Впрочем, подумать над этим парень не успел. Раздался тихий плеск, и к причалу подплыла деревянная лодка, управляемая фигурой в мешковатой одежде с капюшоном и с шестом в руках. — Куда? — лодочник зыркнул по сторонам светящимися в тумане глазами и, показав выразительный жест большим и указательным пальцем, протянула руку, в которую сообразительный Мишка положил выданную монету. — На тот берег. К Танатосу, — Мишка залез в лодку и устроился на единственной скамейке. — Если можно, конечно. — Почему же нельзя, — лодочник опустил монету в карман и мрачно добавил, отталкиваясь шестом от причала, — доставлю в лучшем виде. Миха насторожился. Перевозчик ему явно не нравился. Подозрительный он был какой-то. Особо настораживали чёрные кеды, выглядывавшие из-под балахона, которые совершенно определённо он сегодня уже где-то видел. Харон ожидания не обманул. Когда туман скрыл из вида пристань, а противоположный берег ещё не думал появляться, лодка остановилась. — Смертный, у тебя есть кое-что, что тебе не принадлежит! — Харон поднял шест и сделал шаг по направлению к парню. — И ты должен мне это отдать немедленно! Иначе пожалеешь! — Уж не Золотую ли ветку? — Мишка, догадавшийся уже, кто скрывается под маской с капюшоном, сплюнул, чудом не попав лодочнику на кеды, демонстративно закатал рукава и показал неприличный жест. — Если надо, попробуй возьми. Посмотрим, как это у тебя без группы поддержки получится! Чёрный всадник недоделанный! — Ну смотри, сам напросился! — Харон откинул капюшон и снял маску, совсем такую же, как Мишка видел недавно у Гипноса, скрывавшую на сей раз физиономию ещё одного из утренней компании — молчаливого брюнета с чёрным самокатом. — Кстати, а кто тебе сказал, что я без группы поддержки? Шест, упавший с глухим стуком на дно лодки, превратился в здоровенную змею. Зашипев, она начала приближаться к оторопевшему Мишке. Он в панике попытался отпихнуть пресмыкающееся ногами, удачно заехав ему прямо в клыкастую физиономию. Оскорблённая змея в ответ тут же вцепилась бедняге прямо в пятку. Раздался хруст, и змея, отпустив конечность, шустро отползла в сторону, сплюнув по дороге на дно лодки сломавшийся клык. — Что, съела! Ещё не хочешь попробовать? — Мишка ощупал совершенно не пострадавшую ногу. — То-то же! Знай наших! Змея продолжения банкета с непрокусываемым Мишкой в качестве главного блюда явно не хотела. Раздражённо покрутив башкой, она нашла другую цель и, зафиксировав её «в прицеле», двинулась к замершему на носу лодки Харону. — Эй, ты чё? — лодочник испуганно подался назад. — Его кусай, не меня! Я свой! Ой… Пятясь от агрессивно настроенной змеи, Харон оступился и загремел за борт. Впрочем, змею это не остановило — она метнулась следом, прямо в густой туман, скрывающий воду. Судя по плеску за бортом и ругани, которая, постепенно затихая, удалялась от лодки, второй тур охоты пресмыкающегося тоже проходил не особо удачно. Видимо, добыча слишком вёрткая попалась и хорошо плавала. Мишка устроился поудобнее на скамейке и огляделся по сторонам. Положение было, честно говоря, не очень. Как добираться до берега, и где этот берег вообще, было неясно. С другой стороны, он наконец понял, за чем охотится этот таинственный Танатос со своей компанией. Карточка, извлечённая из кармана, над которой возникла голограмма Золотой ветки, подтвердила его догадки. Вот только чем это ему сейчас поможет? Вдруг вдали послышался звук, напоминающий работу лодочного мотора. Где находилась лодка, было непонятно, да и кричать в тумане, как помнил Михаил из опыта, полученного в турпоходах, было бесполезно. Но у него было средство посильнее крика. Извлечённый из кармана свисток не подвёл. От издаваемых им диких звуков аж лодка заскрипела. И ему тут же ответил возмущённый собачий лай из трёх глоток. — А я тут на рыбалку решил сходить, — охранник, походу никогда не снимавший свои очки, под внимательными взглядами трёх доберманов на носу переложил руль, и лодка, взревев мотором, развернулась. — Сеточки проверить, и всё такое… А тут сначала этих вытащил, а потом как завыло… Вот, решил посмотреть. Кстати, не знаешь, как они в воду попали? А то оба молчат, как партизаны… Харон со змеёй, сидевшие в обнимку посреди лодки, стучали зубами. Вид оба имели печальный, мокрый и потрепанный жизнью. — Случайно совершенно, — пожалел парочку неудачников Мишка, решив из солидарности не закладывать любителя гоп-стопа со змеёй. — Шест от удара о борт в змею вдруг превратился, вот оба в реку и загремели. Равновесие не удержали. Вот такая речная магия… — Надо же, то-то я смотрю — змеюка знакомая. Видел подобных у одной богини. Странно… Обычно они так просто не оживают. Хотя, если она твой свисток услышала… — охранник протянул мускулистую руку и погладил рептилию по голове. Та довольно сверкнула глазами и превратилась в небольшой и удобный посох. — На, держи, пользуйся. Харону это сейчас без надобности. Пока экзамен по технике безопасности на водах не сдаст — к лодке и близко не подпущу. В Лете и так утопленников хватает — только успевай отбиваться. А тебе пригодится. Дорога-то у тебя непростая. Вон, кстати, и берег виден. Там по тропинке пойдёшь — быстро своего Танатоса найдёшь! Табличка с названием «Врата ночи. Памятник архитектуры, охраняется богиней ночи. Не влезай — убью!» попалась Мишке на глаза довольно скоро. Воткнута она была прямо посреди дороги и указывала на круг камней, похожий на отреставрированный Стоунхендж. В отличие от земного, все камни тут были в наличии и стояли ровно. Видимо, богиня свои врата охраняла как надо. Хотя и тут, как и везде, были исключения — надписи «Здесь был Танатос» и «Апокалипсис сам себя не сделает» несколько портили общее впечатление. Мишка, уже немного уставший от ночного путешествия, вздохнул и вступил в центр круга, почувствовав, как нагрелась карта с Золотой веткой в кармане. И в следующее мгновение оказался в новой локации — на плоской крыше чёрного, как ночь, здания. Прямо перед платформой древнего лифта-подъёмника — Мишка видел нечто подобное в каком-то фильме. Имена жильцов высотки значились на приборной панели. Мишка особо не удивился, обнаружив там и Гипноса, и Харона, и Танатоса. И ещё несколько имён, как смутно знакомых, так и совершенно неизвестных. Поковыряв пальцем прорезь напротив надписи «Танатос», он достал из кармана свой ключ с тремя шестёрками, вставил в скважину и решительно повернул. Помещение, в котором он оказался, напоминало высокотехнологичную пещеру Аладдина — забитый всевозможным добром огромный лофт. Чего здесь только не было: работающие сервера в стойках, плазменные панели размером со стену, на которых крутились какие-то фантастические сцены — то вымерший город, трупы жителей которого были разложены на площадях в форме геометрических фигур, то заснеженная равнина, где огромные белые волки разрывали на куски отстреливающиеся танки и бронетранспортёры в зимнем камуфляже. Как в музее было аккуратно расставлено оружие. Например, целая стойка с разного вида косами и мечами, средства передвижения, среди которых имелись не только уже известные Мишке самокаты, но и несколько, явно очень дорогих гоночных автомобилей и мотоциклов. «Вишенкой на торте» коллекции были четыре металлических коня-терминатора, сделанные в лучших традициях фантастических фильмов. Раскрашены кони-монстры оказались в разные цвета, как, в принципе, и всё остальное — красный, чёрный, белый и цвет слоновой кости. — Всадники, блин, — Мишка похлопал по ноге «бледного коня» и испуганно отскочил в сторону, выставив перед собой посох, когда глаза того вспыхнули белым огнём. — Чёрт, так и заикой стать можно! Интересно, а где же хозяин всего этого добра? Надо найти этого Танатоса первым. Пока он меня не нашёл! Искать, впрочем, долго не пришлось — здоровенный кусок этого странного помещения был оборудован под поле для мини-гольфа, на котором как раз сейчас играли двое. Играли и о чём-то беседовали. Мишка, затаив дыхание, подобрался поближе и, спрятавшись за вешалкой с десятком одинаковых балахонов, прислушался. — И все-таки зачем тебе нужен этот апокалипсис? — Рыжий гопник, не изменивший своему стилю и одетый в красный спортивный костюм с белыми полосками по бокам, аккуратно закатил шарик в лунку. — Что тебя сейчас-то не устраивает? Тем более когда твоя драгоценная мамочка-ночь, контролировавшая тебя от и до, застряла наверху. — Ну да. И она там, видимо, надолго, — пепельноволосый парень, судя по всему, Танатос — точная копия встреченного у склепа Гипноса, ударил по мячу и промахнулся. — Спасибо Аиду. Так что надо пользоваться случаем, другой может не подвернуться. Надоело быть младшим богом. Мы ведь даже с братьями, сколько живём — старше не становимся. Вечные, блин, мальчики. Впрочем, ты же из олимпийцев, Арес, тебе не понять. — Почему же не понять, — меланхолично заметил Арес, прицеливаясь по мячику. — Думаешь, так просто меня, бога войны, сюда в ссылку отправили? С другой стороны, и неплохо — хоть физиономию моего громоносного папочки не видеть. У которого на лбу написано крупными буквами — «Ты мне не сын, кровавое чудовище». Можно подумать, я виноват, что люди сейчас по рыцарским правилам не воюют. Вон, недавно, вообще без моего участия гибридную войну какую-то придумали! О, попал!  — Вот видишь, самое то время для апокалипсиса, — Танатос попытался аккуратно ударить по мячу, но опять промазал. — А Золотая ветка — ключ от царства Аида, нам в этом поможет. Ключ ведь в обе стороны работает. Выпустим наружу всю ту нечисть, что мы тут из снов и кошмаров натаскали, и мы — на коне. Ну, на четырёх конях, точнее. Будет всем и война, и чума, и смерть с голодом за компанию. Люди сами всё это придумали, не будем их разочаровывать. — А Кору тебе не жалко? — Арес в очередной раз ударил по мячу и опять удачно. — Я так понимаю, что в твой дивный новый мир наверху ты сестру не выпустишь? Богиня жизни в царство смерти как-то не вписывается… — Эт не ко мне. Сестру я люблю, но тут уже, думаю, Аид сам постарается. Если бы ему нравилось, что его жена каждое лето и весну проводит наверху, он бы её сейчас во дворце не запер. Прикинь, он даже всю Золотую омелу в подземном царстве извёл до последней веточки. И дуб спилил, на котором та росла. Видимо, Церберу, который его караулил, не особо доверял. — Танатос опять промахнулся по мячику, выругался и в сердцах швырнул клюшку в сторону, угодив прямо в стойку с балахонами. Стойка рухнула, явив Аресу с Танатосом прятавшегося за ней Мишку. Тот не успел смыться, пребывая в раздумьях — послышалось ему имя матери, или нет. В наступившей неловкой тишине послышался стук — чёртов свисток выпал из кармана вскочившего Мишки и запрыгал по полу. — Какие люди! И без охраны! — ухмыльнулся Танатос, машинально проводив игрушку взглядом. — А вот и Корин сыночек пожаловал. Сам пришёл. Не подвёл братишка Ги — направил куда надо. Опять, видимо, придурком прикидывался — у него хорошо получается. Плюс немного внушения — он и это умеет. Просто кладезь талантов. Золотую ветку сам отдашь, или сначала помучаешься? — Подожди-ка, — Мишке вдруг стало как-то не до ветки, — это вы про мою мать тут говорили? Её же тоже Кора зовут. Может вы ещё кто мой отец, знаете? Мама с бабушкой как-то об этом никогда не говорили… — Знаем-знаем, — вмешался в разговор Арес, — Дядюшка мой это, Аид, Властелин подземного мира. Тут вообще интересная история — Зевс, мой папаша, его бесплодием проклял, благо было за что. Но, похоже, современная медицина и божественное упрямство творят чудеса. Вот ты и появился. А чтобы Зевса не злить, Аид сына на земле спрятал. До поры до времени. — У меня ощущение, что я не в подземный мир, а в какой-то индийский сериал попал. С мифологическим уклоном, — помотал головой Мишка. — Ладно, с этим более-менее ясно. А с Золотой веткой что? Как вы её на пластиковую карту запихнули? — Не надо недооценивать современные технологии, — важно поднял палец вверх Танатос. — Когда Аид уничтожил все Золотые ветки и запер Нюкту в вашем мире, а Кору здесь… — Так, значит и бабуля тоже из вашей компании? — покачал головой уже переставший чему-то удивляться Мишка. — Ну точно — индийский сериал. — Кому бабуля, а кому богиня ночи. Поуважительнее о нашей с братьями матери, племянничек, — новоиспечённый Мишкин дядюшка почесал затылок. — Так вот, о чём я… да, о карточке. Как я уже говорил, сочетание магии и технологии творит чудеса. Достаточно одному очень талантливому программисту правильные сны показать — и всё получится. Оцифровали мы Золотую ветку. Сделали игру в единственном экземпляре и к ней приложили. Правда, с передачей накладка получилась — парня-«курьера», которого от счастья, что он игру на халяву выиграл по найденному билетику, удар должен был хватить. Прибыл бы он к нам тёпленький прямо с карточкой. Но не повезло — чёрная кошка дорогу перебежала, и он пока от неё бегал, придурок суеверный, в магазин опоздал, а коробка с игрой и карточкой тебе досталась. Пришлось нам с Гипносом тебя сюда тащить. Через сон. Морока страшная, скажу я тебе. Но всё хорошо, что хорошо кончается, верно, Арес? Что стоишь, забери у него ветку. Арес кивнул и, буквально в один прыжок оказавшись рядом, замахнулся на парня клюшкой для гольфа. Мишка, сам не зная как, успел подставить посох, который всё ещё держал в руке. Посох внезапно превратился в змею, скользнувшую по рукоятке клюшки и с видимым удовольствием вцепившуюся в запястье богу войны. — Упс… — только успел прошептать тот, отшатнулся, запнулся о подвернувшийся под ноги свисток и рухнул прямо под ноги Мишке, со стуком приложившись напоследок башкой о ножку упавшей стойки. В наступившей тишине послышались хлопки ладоней вышедшего из тени охранника, которого сопровождали неизменные доберманы. — Браво, ребята. Такое дело задумали. С удовольствием вас послушал. Кстати, Михаил, спасибо, сынок. Правильно сделал, что ключ в лифте оставил, иначе даже мне сюда, во Дворец ночи, непросто было бы попасть. — Охранник сделал шаг вперёд и, сняв очки, посмотрев на парня пустыми глазницами. — А теперь… — Аид, — почище любой змеи прошипел Танатос, ловко выдёргивая из стойки здоровенную кривую косу с широким ржавым лезвием. — Мишка, только ветку ему не отдавай, иначе мать свою вообще не увидишь! — Ога, — Мишка отодвинулся подальше от намечавшейся драки и приготовился задать стрекача. — Конечно-конечно, как скажешь. — Стоять! — скомандовал фальшивый охранник и щёлкнул пальцами. — Цербер, ко мне! Тени трёх, стоявших рядком доберманов, причудливо переплелись, тела собак потекли и слились в одно огромное с тремя головами. Чудовище зарычало, разинуло пасти и ударило тремя струями огня прямо в Танатоса, который, впрочем, на месте не стоял и ловко увернулся. Почти не пострадав, только лишь слегка подкоптившись. — Что, съел? — проорал Танатос, смахивая со лба остатки подгоревшей чёлки и размахивая косой. — Получай, гад… Ой, мамочка! Спасите! От двузубца, которым запустил в Танатоса Аид, увернуться, казалось, было невозможно. Но в последний момент перед уже смирившимся со своей судьбой богом смерти возникло непроглядно-тёмное облако и приняло облик немолодой женщины в чёрном. За спиной которой стояло здоровенное чёрное же чудовище с горящими как плошки глазами, не уступавшее Церберу размерами. И, похоже, хорошо знакомое присутствующим. При виде него Цербер заскулил и снова распался на трёх доберманов, тут же сделавших вид, что они здесь совершенно ни при чём. Псы, изображая дружелюбие, сразу же усиленно принялись вилять обрубками хвостов. — Потише, дети, — Нюкта одним движением отбросила двузубец в сторону. — Брейк, разошлись по углам ринга. —  Бабушка, а они у меня Золотую ветку отобрать хотят, — тут же наябедничал приободрившийся Мишка, отметив, что просмотр телепрограмм явно пошёл на пользу лексикону бабули. — А этот, безглазый, вообще, похоже, мой отец, и маму здесь под землёй держит! А блонди этот пригоревший, Танатос, вообще решил армагеддец устроить! Вот! — Кому бабушка, а кому и тёща, — пробормотал Аид, вновь надевая зеркальные очки. — Мама, какими судьбами? Ведь вы, вроде, не можете в Аид спуститься, пока Кора здесь… — Зубы мне не заговаривай, сыночек, — последнее слово Нюкта практически прошипела. — Явно не твоими молитвами. А спуститься я могу куда угодно, если кто-то из моих детей в опасности будет и меня позовёт. Так что сам виноват — не стоило в Тасика своими вилами тыкать! — Мама, я сколько раз просил — не называйте меня Тасиком! — возмутился немного пришедший в себя и уже набравшийся привычной наглости Танатос. — Вы мой авторитет подрываете! — Молчи, всадник апокалипсиса, а то ещё вспомню при всех, как ты с братцем на пару одну пелёнку пачкал, — отрезала Нюкта. Оглянулась кругом и заметила лежавшего неподвижно Ареса, красные мокасины которого обнюхивала самая обычная чёрная кошка. В которую превратилось прибывшее с бабулей чудище.  — Геката, брысь! Не ешь всякую гадость. А ты, боец, вставай. Кино-то уже кончилось. Все знают, что тебя ядом не убить, не притворяйся. — Ничего я не притворялся, — Арес вскочил и принялся смущённо отряхиваться, стараясь отойти подальше от алчно скалившейся кошки Гекаты. — Просто змея тут особо ядовитая попалась. Не иначе как мамочка Гера воспитывала. Она по этому делу специалист. Крупный. Змея, переждавшая схватку под кучей балахонов, высунула голову и польщённо зашипела. — Так, — хлопнула в ладони Нюкта, — сейчас будем решать наши проблемы. Разом. А потом уже разбор полётов. И с тобой, зятёк, и с тобой, Танатос, и с твоими подельниками по Армагеддону, временно избежавшими моего гнева всадниками. Кстати, Арес, а ты куда собрался? Тебе пока задание — найти Гипноса и Харона и доставить сюда для скорого и справедливого. Ну, ты понял. Если что — из-под земли достану. Арес кивнул и тут же смылся. От греха подальше. А богиня ночи обратила свой взор на Аида, попытавшегося спрятаться за Цербером. Троица доберманов принимать на себя гнев богини не собирались, и активно выпихивали лапами владыку подземного мира пред тёмные очи тёщи. — Аид, давай сюда Кору приводи. Понимаю, настроение у неё не очень, не зря же ты сам у Цербера прячешься. Но обещаю — сильно больно не будет. Зять у меня всё-таки один. Такой. Давай быстрее — одна нога здесь, другая там. Аид кивнул и исчез. Вместе с доберманами. — Так, внучек, теперь ты, — Нюкта подошла к Мишке и положила ему руку на плечо. — Давай сюда Золотую ветку, не бойся. Всё будет хорошо. Мишка кивнул и протянул бабушке-богине карточку. И тут же его закрутило и понесло куда-то. Мишка взмахнул руками и оказался в светлом туннеле, ведущем куда-то вверх. Лучик солнца, проникший через раздвинутые шторы, пощекотал физиономию спящего парня. Тот потянулся, почесал нос, чихнул и проснулся. С кухни тянуло вкусным запахом выпечки. Мишка улыбнулся и рванул на кухню. — Привет, сынок, — Кора перевернула блин на сковородке и повернулась к Мишке. — Рано утром приехала, не стала тебя будить. Решила — на запах сам проснёшься. Завтракать будешь? Я, кстати, варенье привезла. Гранатовое! — Сейчас, мам, только переоденусь! — Мишка чмокнул маму в щёку и отправился к себе мимо запертой двери в комнату бабушки. Быстро скинул пижаму и натянул шорты и футболку любимого зелёного цвета. Куртки «охранника» ожидаемо нигде не было видно — либо вернулась к владельцу, либо просто приснилась. Как, впрочем, и коробка с так и не пройденной игрой. Зато на полу перед открытым окном валялся «свисток смерти» с прицепленной к нему запиской. — Апокалипсис не начнётся без тебя, — вслух прочитал Мишка написанное корявым почерком послание и осторожно подошёл к окну. Полюбовался на оккупировавших лавочку «Четырёх всадников» на самокатах. Рядом с активно жестикулирующим главарём-блондином, успевшим обзавестись хорошим свежим бланшем под глазом, стоял ещё один самокат. Пятый, зелёного цвета. Стоял и ждал хозяина. Мишкино лето явно собиралось стать нескучным.