Dango

Кисаме всегда тянуло к Итачи — как можно было не влюбиться? Он умело держал свои желания в секрете все те годы, что они были партнерами Акацуки, но теперь самообладание стало опасно слабым. Было большой ошибкой приходить сюда. Со всеми столкновениями со смертью и различными опасными ситуациями, в которые попадал на протяжении многих лет, он никогда бы не подумал, что это будет забегаловка с данго, которая действительно угрожала сломать его. Итачи сидел напротив него, «занимаясь любовью» ртом с палочкой данго. Кисаме с пересохшим горлом наблюдал, как его партнер водит нежным розовым язычком по золотистым карамелизированным шарикам, с которых капала патока. Один медовый шарик был полностью окутан ртом Итачи; Кисаме почувствовал, как напрягся его пах, когда щеки впали вокруг восхитительного лакомства. Внезапно из горла Учихи вырвался глубокий стон удовольствия. Если это будет продолжаться, Хошигаки подхватит его, как тряпичную куклу, и перекинет через плечо, как какую-нибудь подвыпившую шлюху. За то время, что Кисаме фантазировал, поведение Итачи изменилось, превратившись из счастливого, соблазнительного данго-блаженства в напряженное и настороженное. Кисаме судорожно сглотнул. — Кисаме… Ты тоже это чувствуешь? Что, неистовый твердый стояк? Да, Итачи-Сан. — В чем дело, Итачи-сан? — Итачи уставился на него своим напряженным, как лазер, взглядом. — Кто-то знает о нас. Они проникли в Коноху благодаря тому, что Итачи помнил пароль барьера еще со времен Анбу. Кисаме был поражен тем, что никто не потрудился сменить его; неудивительно, что все говорили, что Деревня Скрытого Листа была мягкой. Такого никогда не случится в Киригакуре. В любом случае, они были на миссии, чтобы захватить Джинчурики, Узумаки Наруто, но нырнули в магазин данго, чтобы скрыться из виду, пока они (или, скорее, Итачи) формулировали свой следующий шаг. Теперь, когда их обнаружили, в мозгу Кисаме внезапно загорелась лампочка. Он был настоящим, истинным гением. Смог решить две проблемы одновременно — и проблему джонинов Конохи, ощущающих их присутствие, и довольно заметную проблему в штанах. Однако действовать надо было быстро. Схватив Итачи за тонкое запястье, прежде чем тот успел среагировать, Хошигаки поднял его со скамейки, и хотя маленькая боковая дверь, которую он заметил раньше, не была дверью в туалет — другого выхода не было. Ворвавшись внутрь, они очутились в темном, убогом коридоре, в котором еще три неприметные двери. Не имея времени думать об этом, Кисаме импульсивно выбрал ту, что была справа в дальнем конце, протащил своего бедного напарника внутрь и захлопнул за ними дверь. Судя по всему, они находились в небольшой кладовке; швабры уныло стояли у стены, словно оплакивая свою бесполезность, пустые ведра для уборки были разбросаны по полу, а бутылки с моющим средством выстроились вдоль единственной, одинокой полки на левой стене. Кисаме почувствовал, как пара горящих красных глаз сверлит его череп, и, обернувшись, увидел, что его партнер смотрит на него таким взглядом, который убил бы тысячу новорожденных. Слишком поздно посмотрел вниз и понял, что все еще держит Итачи за запястье. Он выронил его, как ошпаренный. — Прости, Итачи-сан… — смущенно пробормотал он, молясь, чтобы Итачи не набросился на него. К счастью, Учиха только вздохнул и отвернулся. — Шкаф для уборки? Правда, Кисаме? — его тон и брови говорили сами за себя. Кисаме ненавидел Итачи за то, что тот произвел на него такое впечатление, какого никто никогда не имел (и не мог иметь) на него прежде; за то, что он почувствовал себя обруганным генином, не сказав даже нескольких слов, не взглянув на него, не шевельнув своими идеальными губами. — Итачи… У меня были веские причины для моего выбора, — чужая бровь приподнялась еще выше, и еще больше заводя Кисаме. Ему так хотелось стереть этот самодовольный взгляд. Он увидел, что Шаринган партнера начал исчезать; наконец Хошигаки был удовлетворен, когда на лице появилось хмурое выражение, а светящиеся красные глаза медленно потемнели. — Кисаме, что ты наделал?! — Успокойся, Итачи-сан, я только что высосал немного твоей чакры, чтобы враг не смог нас так легко почувствовать… у тебя очень своеобразная чакра, — сказал он, облизывая губы. Без ведома Учихи он открыл свойство Самехады, которое придавало ему способность истощать чакру другого человека, просто вступая с ним в контакт кожей. Воспользовавшись ситуацией, Кисаме использовал быстрое веревочное дзюцу, которому научился за короткое время в море, чтобы связать запястья напарника за спиной. Он схватил Итачи за конский хвост и толкнул вниз, не заботясь о болезненном ударе коленями. Учиха свирепо посмотрел своими черными глазами. — Кисаме, какого черта ты делаешь? Хошигаки оставалось только любоваться своей работой. Это было такой редкостью, видеть Итачи таким, теряющим самообладание и застигнутым врасплох. Теперь настала его очередь требовать, брать, властвовать. Кисаме надоело выслушивать приказы этого щенка и следовать всем указаниям. Они были партнерами, считалось, что они равны. И все же, несмотря на то, что парень был одним из знаменитых семи воинов тумана, из-за его огромного уровня чакры, это был первый раз, когда Кисаме чувствовал себя действительно равным Учихе-вундеркинду. — Я просто возвращаю утраченные позиции, Итачи. Прекрасная возможность сделать это; пока я буду прятать нас от врага, то преподам тебе несколько уроков. Ты слишком долго властвовал надо мной, теперь моя очередь! — он усмехнулся, — не волнуйся, я буду нежен, — глаза Итачи вспыхнули черной ненавистью. — Твой взгляд не производит такого же эффекта без драгоценного Шарингана, не так ли? — он усмехнулся. Расстегнув свой плащ Акацуки, Кисаме позволил ему упасть на пол. После этого он снял свою сетчатую нижнюю рубашку, обнажив мускулистый торс, — жаль, что ты ничего не можешь с этим поделать, — произнес он, шагнув прямо к партнеру, так что лицо коснулось ткани брюк. Итачи попытался отвернуть голову в сторону, но Хошигаки все еще держал за волосы железной хваткой. Он держал голову Итачи, продолжая тереться пахом об его лицо. Член снова стал твердым. Хватит прелюдий. Глаза Итачи расширились от ужаса и недоверия, когда Кисаме расстегнул молнию на брюках. — Кисаме! Что ты делаешь?! — отдышка и паника, очевидные в тоне его напарника, только еще больше раззадорили ниндзя из Скрытого Тумана. То, что великий Учиха Итачи беспомощно стоял перед ним на коленях, несомненно, было величайшим афродизиаком. Освободившись от нижнего белья, Кисаме усмехнулся про себя. Размер пульсирующего члена явно удивил Итачи, так как он не мог отвести глаз. — Нравится то, что ты видишь, а? — на щеках появился легкий румянец. Ну-ну, это было интересно, — это похоже на «да», Итачи-чан, — усмехнулся Хошигаки, понимая, что испытывает свою удачу… — похоже, тебе нравится смотреть на мой большой толстый член… может быть, ты тоже захочешь пососать… — Итачи издал звук, который был что-то между насмешкой и страхом. — Я его откушу, — ядовито прошипел Учиха. Кисаме усмехнулся, ему всегда это нравилось в Итачи. Парень говорил тихо, но был полон мужества. — О нет, ты не сделаешь этого, котенок. Лидер будет задавать вопросы. Среди других Акацуки разнесется слух, что мне одному удалось заставить Грозного Учиху Итачи на коленях сосать член, и все будут думать, что у них есть шансы. Они набросятся на тебя, чтобы трахнуть эту хорошенькую мордашку… твой рот будет настолько полон, что ты даже не сможешь думать о том, чтобы кусаться… я думаю, что довольно трудно прикусить это с вывихнутой челюстью. То, что вырывалось изо рта Хошигаки, приводило в ужас даже его самого, но, как ни странно, он заметил что-то странное в выражении лица Итачи. Его глаза были полуприкрыты, а обычно фарфоровая кожа покрылась румянцем. Черное сердце Кисаме замерло от осознания этого. Учиха даже начал возбуждаться, слушая его грязные угрозы… Ах, значит, ему нравится, когда им командуют. Было достаточно разговоров. Двинув бедрами вперед, Кисаме уткнулся кончиком члена в тонкие розовые губы Итачи, размазывая по ним блестящий предэякулят. Казалось бы, подсознательно тонкий язычок Итачи высунулся, чтобы облизать нижнюю губу. Мечник усмехнулся. — Я знал, что ты действительно этого хочешь. Давай, Итачи, ублажай своим маленьким язычком мою толстую головку члена… представь, что это один из тех шариков данго, а мой предэякулят — это патока, — Кисаме внимательно следил за реакцией Итачи; увидел, как длинные черные ресницы нервно затрепетали на фоне красных щек, как он волнительно сглотнул. Казалось, Учиха пытается решить, что делать дальше, но если не поторопится, Кисаме решит за него. К его изумлению, Итачи наклонился вперед и начал осторожно лизать кончик. Напарник подумал, что умер и попал на небеса. Тем не менее, котенок был немного чопорным, чем ему хотелось бы; Хошигаки хотелось, чтобы он пускал слюни по всему члену и яйцам, как отчаянная шлюха. Рано или поздно это случится. — Да ладно тебе, Итачи, ты облизывал свое данго с гораздо большим интересом, чем сейчас, — парень чуть не задохнулся, когда Учиха провел языком по нижней стороне длинного пульсирующего члена — и издал при этом едва слышный стон. Это было интересно, — О-о-о, да, Итачи делай для меня еще больше этих непристойных звуков… — Итачи продолжал лизать и хлюпать, полуприкрыв веки… удовольствие? Ему действительно нравилось это, маленькая непослушная шлюха. Кисаме решил, что нужен «более серьезный» урок. — Хорошо, открой свои прелестные губки. Теперь ты получишь все это. Итачи, маленькая распутница, сделал самую невероятную вещь: он просто медленно поднял глаза, глядя на Кисаме сквозь опущенные длинные ресницы, и надул губы. Хошигаки этого не хотел. Погладив большим пальцем губы Учихи, он резко просунул палец между губами и зубами, чтобы приоткрыть рот, а затем, не теряя ни секунды, протиснулся между пухлыми губами. Боже. Он чуть не потерял сознание. Ощущение тепла и сырости окутало его, и он начал двигаться, проникая в идеальный рот напарника. Звуки, которые издавал его партнер, были невероятны. Каждый толчок приносил мягкие низкие стоны, которые были восхитительны. Его прекрасные темные глаза были закрыты, густые ресницы трепетали на розовых щеках. — Открой глаза, Итачи. У тебя такие красивые темные глаза, и я хочу, чтобы ты смотрел на меня, пока буду трахать твой рот — через мгновение Итачи подчинился, и Кисаме был поражен этим зрелищем. Он никогда больше не позволит Учихе отдохнуть, не отсосав на перерыве. Черт возьми, он мог бы проделать всю тяжелую работу по захвату Джинчурики, пока будет носить Итачи с собой, постоянно привязанным к паху. — Боже, Итачи. Теперь я знаю, какой ты хороший членосос, у тебя больше никогда не будет пустого рта, — застонал Кисаме, набрав темп, заставляя Итачи задохнуться, когда тот был вынужден взять член напарника глубже, — мм, мне нравится слушать, как ты давишься моим большим, толстым членом. Даже это слишком много для могущественного Учихи Итачи, да? — глаза Учихи опасно сверкнули, и Хошикаги показалось, что вид Итачи, уставившегося на него с набитым ртом, невыносимо эротичен. Он крепче сжал копну шелковистых волос и отошел назад, так что его длина неторопливо выскользнула изо рта напарника, выйдя с непристойным влажным «хлоп». Длинная вязкая струйка смешанной слюны и предэякулята соединила раздвинутые, распухшие губы Итачи с головкой члена Кисаме. — О Боже, посмотри на это, — выдохнул Кисаме, — так чертовски горячо, Итачи, — он редко ругался, но это зрелище казалось особенно достойным этого, — ты, очевидно, готов к большему, — сказал Хошигаки, заметив, как Итачи держал губы приоткрытыми, словно ожидая, что в глотку засунут еще один член. Кисаме решил, что сделает ему одолжение. Но сначала..... он хотел чего-то другого, — я хочу услышать, как сильно ты этого хочешь. Что ты хочешь, чтобы я сделал с твоим хорошеньким личиком… — лицо Итачи стало темно-красным, и снова появилось то же нервное трепетание ресниц, что и раньше. — Я хочу этого, Кисаме, — начал Учиха тихим, мягким голосом. Даже эти простые слова сводили мечника с ума. Он всегда находил звук голоса своего партнера соблазнительным, этот глубокий, ровный тон, который никогда не должен был быть громким, чтобы донести смысл. Теперь, услышав тот же голос, произносящий эти запретные слова, парень сам чуть не свалился с края пропасти. Тем не менее, нуждался в большем. — Да ладно тебе, Итачи. Хоть раз отпусти свою чопорную и правильную сторону. — Я хочу почувствовать тебя глубоко в своем горле, Кисаме. Трахни меня в рот, жестко, — он поднял свое прекрасное лицо, разглядывая Кисаме из-под длинных соблазнительных ресниц, — я хочу, чтобы ты испортил мне лицо своим членом. Кисаме тут же чуть не кончил ему на лицо. Он думал, что сейчас потеряет сознание, слыша, как Итачи говорит такие грязные, развратные вещи. Тем не менее, Хошигаки почти сохранил хладнокровие. Это был бы главный приз. Учиха бросил раздраженный взгляд, и на мгновение напарник подумал, не испортил ли он все это. Нет, этого не будет. Здесь он был главным. Итачи связан, лишен чакры и почти беспомощен у твоих ног. Не вздумай сдаться сейчас! Он выдавил из себя угрожающее рычание, — я сказал, проси об этом, Итачи, — воспользовавшись слабостью Итачи, пустился в грязные разговоры, — умоляй, чтобы я осквернил твой нежный маленький ротик… умоляй меня трахать твое горло, пока оно не загорится, как хорошая маленькая шлюшка, — глаза Учихи потемнели еще больше, и он прикусил губу. Ах, значит, ему нравятся грязные разговоры… — ты стоишь на коленях передо мной. Знаешь, как ты сейчас выглядишь? Моя маленькая сучка, которая обожает член… Итачи ахнул. Кисаме оборвал его резким смехом. — Перестань притворяться, Итачи-чан. Время для того, чтобы быть чопорным и правильным, давно прошло. Ты уже засунул мой член себе в глотку. Хотя он пытался притвориться, что это не так, было очевидно, что Итачи наслаждался каждым словом. Он облизнул губы и снова покраснел. — Кисаме… пожалуйста. — Пожалуйста, что? — Пожалуйста… унизь меня, оскверни мой рот. Кисаме… пожалуйста… Мне нужна твоя сперма на всем моем лице… — Итачи застонал, полностью потерявшись в своей похотливой дымке. Никогда в жизни Кисаме не был так возбужден. Услышать эти слова, исходящие из уст известного вундеркинда Учихи… Хошигаки чувствовал себя так, словно собирался преждевременно выплеснуть свое семя на все лицо. Вместо этого он посмотрел вниз на ангельское лицо, с которого только что были произнесены греховные слова, и схватился за подбородок. — Ты сам напросился, шлюха. Открой рот, — скомандовал он. Не успел Итачи открыть рот, как Кисаме уже полностью погрузился в его горло. Он по-садистски дернул Учиху за волосы. Почувствовал, как язычок скользнул по нижней стороне его члена, почувствовал, как горло сжалось вокруг толстой длины. Хошигаки снова вытащил член, просто чтобы насладиться видом распухших губ своего партнера, открытых и блестящих от жидкости, длинная ниточка слюны снова соединяла его с членом Кисаме. Боже, он был хорош в этом. — Ты уверен, что никогда не делал этого раньше, а, Итачи? — Кисаме никогда не надоест видеть его таким, уязвимым и потасканным, стоящим на коленях со связанными руками, не имея другого выбора, кроме как принять все это в свое горло; его обычно чистые волосы растрепались от грубого обращения напарника, лицо раскраснелось, рот открыт, влажный и ждущий, чтобы сосать большой толстый член. Если бы он мог сделать снимок… Чтобы еще больше унизить Итачи, он засунул свой член обратно и трахнул партнера в щеку, наслаждаясь видом непристойной выпуклости. — Итачи, скажи мне, как сильно ты любишь, когда мой член у тебя во рту, — простонал Кисаме. Приглушенный ответ Итачи был словно рай вокруг него, — каков на вкус мой член? — Ммф-твой член на вкус… так хорош — Мм-Кисаме… — Держу пари, что так оно и есть, маленькая шлюшка. Ты такой непослушный, ты ведь этого ждал, правда? Ждал, когда твой распутный ротик будет наказан. — Ах! Мм-да. Кисаме… — Я хочу, чтобы ты помог моему члену, Итачи, теперь тебе придется поработать. Используй свой красивый распутный рот и язык и обслужи член и яйца, как данго. Итачи немедленно подчинился, облизывая яйца мечника своим нежным языком, наслаждаясь соленым мускусным вкусом мешочков. Затем он захватил одно губами, всасывая ртом. Хошигаки потерял самого себя. Он начал яростно двигать своей огромной грубой рукой по всей длине, уже скользкой от слюны Итачи, надрачивая себе, пока Учиха ублажал его яйца. — О Боже, Кисаме… — Итачи застонал, облизывая языком нижнюю часть яиц, — Я хочу попробовать твою сперму… кончи в мое непослушное горло, я хочу утонуть в твоей сперме… пожалуйста… — все это время он поддерживал прямой зрительный контакт с Кисаме, и в глазах горела похоть. Последние слова доконали Кисаме, и он потерял контроль, выплескивая струю за струей сперму на красивое лицо Итачи, на эти идеальные влажные губы, на его счастливо закрытые веки, на его блестящие волосы, в его ожидающий рот. Учиха держал рот открытым и позволил своему розовому язычку распробовать семя. Хошигаки сунулся обратно в рот напарника и несколько раз яростно толкнулся. Сперма капала с подбородка на чистую рубашку. — Моя прекрасная шлюха для оргазма, — Итачи выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание; Кисаме держал его за волосы, — я знал, что эта штука с данго сработает. Даже когда Кисаме отпустил волосы, и он рухнул на пол, тень улыбки скользнула по его прелестным оскверненным губам. Мечник нахмурился. А? Значит, он все это спланировал заранее… Черт бы тебя побрал, Итачи! К счастью, никто не заметил чудовищно высокого человека, вышедшего из забегаловки данго с бесчувственной маленькой фигуркой, перекинутой через плечо. Хошигаки собирался найти удобный мотель, где они могли бы переночевать, потому что у него еще оставались кое-какие «уроки», которые хотел бы преподать своему партнеру…