Только ты и я

      Весенним теплым днем, когда солнце начинает греть сильнее, просыпается ото сна талая вода, бегущая сначала небольшими струйками, разрастающимися потом в бурлящие ручьи, шел по парижским шумным улицам хрупкий юноша лет двадцати. Он был одет по моде 30-х годов, его золотистые кудри развевались на ветру, дувшему с Ла-Манша, а профиль его украшал длинный нос и полные задумчивости карие глаза. Этот юноша — еще неизвестный Франции пианист и композитор. — Monsieur Chopin, — послышался голос бегущего сзади длинного человека с длинными светлыми волосами. — Monsieur Chopin, Вы позволите посмотреть то, что показывали Monsieur Pleyel. «Откуда у людей столько наглости и бестактности, чтоб лезть в чужие дела?» — подумал про себя Фредерик Шопен, оставаясь спиной к говорящему. — Я слышал, что Вы играли ему, и, по-моему, это очень прекрасно, даже необычайно прекрасно, — тут говоривший поравнялся с Шопеном, задыхаясь от сказанного и поднявшегося ветра, и оказалось, что это юноша с ясными голубыми глазами, в которых растворялось лазерное небо Парижа. — Monsieur Liszt, что Вы хотите от меня? — Дрогнувшим голосом сказал Фредерик. — От Вас… — Здесь Лист внимательно посмотрел в глаза собеседнику и на минуту замер, — Вашего расположения ко мне… и дружбы.       При этом блондин снял с правой руки перчатку, которую в другом бы месте разорвали рьяные его поклонницы, доведенные им до сумасшествия, и дружественно подал эту руку стоящему в растерянности Шопену, тот, бледнея, слабо пожал руку, не снимая своей тончайшей белоснежной перчатки. — Да, забыл представиться: Франц Лист. — Фредерик Шопен, — еле вымолвил поляк.       Через минуту безмолвного остолбенения Франц, наконец, предложил пройти дальше к набережной Сены, чтобы продолжить знакомство дальше. — Благодарю Вас, monsieur Liszt, но мне стоит отдохнуть перед предстоящим сегодняшним концертом… Надеюсь, Вы будете на нем присутствовать? — Обязательно. Желаю Вам покорить парижскую сцену. Тогда до вечера? — До вечера.       Попрощавшись, пианисты разошлись в разные стороны. Тут Лист вспомнил: «Я же хотел спросить, что Он играл у Плейеля? — и начал размышлять, как в бреду. — Молодец, Франц! Молодец!.. Mon Dieu! Боже… что со мной? Может, у меня жар? (Трогает себе лоб.) Нет… Может, опять кухарка Плейелей с чем-то переборщила? или это Мари захотела от меня избавиться? Как хотел же избавиться от нее Гектор*, когда узнал, что она выходит замуж за Плейеля?.. Какой вздор!.. А может… Mon Dieu, эти глаза…» — Здесь он хватается за голову, взъерошивает себе волосы и бежит без оглядки к своему дому, благо, оказавшемуся недалеко.

Прошел месяц…

      Небольшая уютная зала, удивляющая обилием цветов. Камин. Два мягких кресла. И он — Его Величество Рояль. За роялем сидели два уже знакомых пианиста и разбирали сонату C-dur K.19 Моцарта. Они играли увлеченно, с азартом. Их локти часто соприкасались друг с другом, и это заставляло смущенного Шопена, игравшего первую партию, отворачиваться от слишком напорных взглядов Листа, прожигавших насквозь. И в какой-то момент мелизмы стали сбиваться, сливаться, басы с прыгать, в конце концов — мелодия сбилась окончательно и в басах прозвенело глиссандо. Музыка затихла… — Зачем Вы так на меня смотрите? — прозвучал мягкий шепот. — Фредерик, простите… Я не знаю, что со мной… — Лист безнадежно посмотрел в сторону. — Уже месяц прошел с того момента, как мы познакомились, а мне кажется, что Вы совершенно холодны ко мне… то есть я не то хотел сказать… Вы перевернули мою жизнь… и я… я… Я Вас люблю, Фредерик.       Голос подвел Франца и пресекся. А Шопен, вспыхнул, отвернулся. — Извините… Простите… — Лист начал предпринимать попытку встать на колени. — Прекратите, пожалуйста. Я Вас умоляю, — Фредерик стал препятствовать и взял Франца за плечи.       Их глаза оказались на одном уровне, и каждый растворился в глазах другого. И какая-то сверхъестественная сила бросила их друг к другу. Длинные пальцы плавно вплелись в золотистые кудри, и губы приблизились настолько близко, что через мгновение слились в нежном продолжительном поцелуе…       Идиллия закончилась. Кто-то резко стучался в дверь. На встречу неизвестному пошел слуга Ян. — Mon Dieu!.. Франц, прошу Вас. Никому не говорите. — Да… но, мне кажется, что мы давно уже на ты? — Лист ласково улыбнулся и провел влажной от волнения рукой по волосам Фредерика. — Прости… Пожалуйста, то, что было… должно остаться в тайне… — Хорошо. Только ты и я.       В комнату вошел молодой немец — Фердинанд Хиллер. — Messieurs, я хочу предложить вам сыграть концерт Иоганна Себастьяна Баха для 4-х фортепиано. В качестве четвертого пианиста рекомендую своего друга Феликса Мендельсона. — Замечательная идея! Мы согласны, не так ли, monsieur Chopin? — Да, мы согласны.