Один шаг в пустоту

Я задыхалась. Я сидела, кажется, на земле, но из-за недостатка воздуха и последующего кашля, я так и не могла точно определить: сижу ли я на мокрой траве или это земля и грязь. Каждый раз, когда я пыталась откинуть волосы назад и подняться на ноги, осмотреться, я заходилась в кашле, горло словно раздирали когти хищного животного и мои глаза, как мне чудилось, уже не просто слезились от напряжения и измученности, а устраивали водопад слёз. На что мне каждый раз казалось, будто это акт удушения вживую, но никак не аллергия на какой-нибудь возбудитель подобной реакции. В последние годы я достаточно была нервно напряжена и поэтому у меня развилась не виданная мной прежде аллергия на половину того, что я носила или употребляла в пищу. Прежняя Сара лишь только улыбнулась бы в лицо болезни и точно бы нашла выход, но не я, новая, сейчас. После случившегося в цирке, внутри меня словно бы надорвалась какая-то жизненно необходимая струна и всё пошло не так, как должно было идти. Абсолютно всё. Я просто-напросто сдалась. Не сказать, что моё решение уехать из чужого озлобленного городка мне далось тяжело. Я мечтала об этом с самого первого дня приезда в богом забытую местность. И она воистину оказалась забыта, проклята, возненавидена богом и... в конце концов, мной. Полагаю, это была взаимная неприязнь. Я старалась забыть прошлую жизнь и тех людей, которые окружали меня в этом городе. Получалось плохо, надломано и совсем неэффективно. Хотя бы потому, что моё прошлое, словно удар остро заточенного топора по молодой осине застрял в моей голове и вынуть этот топор означало только умереть от кровопотери и невыносимой боли. Только я забывала, что уже умираю от боли. Она теперь часть меня. И лишиться её - это лишиться своего разума и осознания. Мне не хотелось этого. Наверное, никому из здравомыслящих людей этого не хотелось. Боль и непонятная хандра продолжали меня мучить после моего приезда в Балтимор. Может на это сказалось моё одиночество? С отцом у меня долго жить под одной крышей не получилось. Может, мои воспоминания о нашей полноценной жизни полноценной семьи так удручающе действовали на меня? Когда отец случайно или же умышленно задерживался на работе, мне казалось, что он это делает специально, лишь бы не проводить больше времени со мной. Я чувствовала, его взгляды на других женщин и все до одной они меня выводили из себя, я была готова проклинать их за малейший интерес к отцу, ведь они не были моей мамой. Они были хуже неё. Все, до единой. Когда он привёз к нам в дом одну избранницу, с которой встречался, кажется, полгода, то убегала она с потёкшей тушью на больших, словно кукольных глазах, разбитым носом, всклоченными белокурыми волосами, и, конечно же, порванным платьем. Я надеялась, у неё теперь на всю жизнь осталась фобия ножей. К сожалению, никогда не отличалась меткостью. Единственное, чему меня так и не научил тот город. Отец, после хлопнувшей за этой дамой входной двери, с минуту не мог прийти в себя. Осуждающий, шокированный, короткий взгляд моего отца, перед тем, как он вскочил и вылетел из дома, чтобы поддержать несостоявшуюся мачеху, я запомнила на всю оставшуюся жизнь. Как и нож, что был воткнут в противоположную стену. Мне не было стыдно. Половину из того, что я делала в тот период, я не осознавала. Может быть, это не была истинная я? У меня было ощущение, что меня кто-то ведёт и подталкивает к таким проступкам, словно меня прокляли безумством или моя психика так справлялась с выпавшим на мою долю стрессом, как только оказалась в более-менее безопасном городе. Я не знала, но мои догадки, что и в этом виноват злосчастный город, в котором я прожила не так уж и много времени, меня пугали, только думать я про это не переставала. Злость, раздражительность и замкнутость сделали своё дело и через несколько месяцев, после того инцидента я ушла из дома из-за очередной ссоры с отцом. Меня почти что вытравили из моего же дома. Причём сделала это я сама. Я сама всё разрушила, но сил построить на руинах что-то новое - не было. После переезда в новый дом, благо мне позволяли доходы отца, мне стало легче. Хоть и ненадолго. Начались ещё насыщеннее и изощрённее кошмары. Если есть на земле такой человек, который никогда не просыпался на полу, задыхающимся от страха, животного ужаса и своего истошного крика, то я бы ему очень сильно позавидовала и не думаю, что моего благородства хватило бы на белую зависть. А может быть, это была аллергия на выбранную мной жизнь? Не знаю. Но порой мне казалось, что я не на своём месте в этом мире и мне нужны... перемены. Я окончила школу, поступила в университет, познакомилась с прекрасными, открытыми людьми, наладила более-менее отношения с родителями. У меня так и не было ни с кем отношений романтического характера. Либо я так стала отталкивать одним только взглядом мужчин, либо они сами не знали чего хотели, потому что на следующий же день после знакомства, они прекращали общение и начинали сторониться меня. Самое забавное: мне было абсолютно всё равно. Я никогда не хотела, чтобы кто-то дотрагивался до меня. Один раз в моей прошлой жизни это случилось и я не знаю, можно ли это было назвать полностью осознанным действием, но, ни к чему хорошему оно, в любом случае, не привело. Внутри меня, пусть и не так заметно для окружающих, даже отчасти и для меня самой, продолжало тлеть странное, сосущее ощущение пустоты и потери. Внутри меня была воронка, что продолжала затягивать мои чувства, желания, мечты. Как будто какое-то проклятие, отнимало у меня жизнь, пока я пыталась убежать от прошлого. Прежняя Сара не хотела сдаваться, но не я. Мне было всё равно. Да, я продолжала иногда посещать психиатра, но это было скорее для спокойствия моих немногочисленных друзей, что так легко и ненавязчиво, не смотря на моё пассивно-агрессивное сопротивление, перекочевали из просто знакомых в родные души. А игнорировать мои душевные проблемы они не могли себе позволить. Как давно это было. Иногда я сомневалась, что те десять лет реально были в моей жизни. Даже немного жаль, что в моей жизни существует эта проклятая цикличность. На следующий день, после прочтения письма, я, словно предчувствуя, что никогда больше не вернусь, предложила собраться вместе с ними. Вечно занятой Джек с не менее вечными проблемами в бизнесе, еле вырвался на встречу, как и его жена Диана, его вечный соратник и вторая рука, что по иронии судьбы была внешне похожа немного на светловолосую и голубоглазую Кэнди. Борис, более-менее известный рок-музыкант, недавно вернувшийся из очередного тура в поддержку нового альбома и Жанна, француженка с русскими корнями, взбалмошный экономист, художница и скульптор, которая так и не нашла своего истинного призвания, из-за дара или проклятия быть одарённой природой множеством талантов и навыками. Все они нашли время для меня. И по той же иронии судьбы, я их бросила так же, как сделала с Кэнди, Дереком, Бобби и даже с типичным плохим парнем, который умеет быть хорошим и нежным, Майклом, к которому никогда ничего не чувствовала и даже не могла подпустить к себе на эмоциональном уровне, не то, чтобы на физическом. Почему-то мне так захотелось их увидеть, как будто уже знала, что больше никогда их больше не увижу. И не вернусь в Балтимор. Всё циклично... Но этого я ещё полностью не осознавала и утешала себя мыслью, что ещё увижусь с друзьями, и мы, когда-нибудь, также беспечно будем сидеть в арендованном на всю ночь кафе, смеясь, открывая душу и рассказывая о своих переживаниях, вспоминая наши двадцать лет, а после, танцуя в большом помещении без лишних, чужих взглядов на нас. Я не танцевала в ту ночь. Я неосознанно запоминала каждую мелочь, впитывала атмосферу единения с друзьями. Но, после, наступило утро и мне пришлось уехать. И когда я делала свой выбор, мне было немного больно. В Сентфоре была всё такая же мерзкая погода, хоть и не было снега, когда я убегала, но то солнечная погода, то проливной дождь, не делали моё упавшее на запредельную отметку настроение выше. Встреча со старыми друзьями не была ни душевной, ни приятной, ни вызывающей тёплое, лёгкое ощущение внутри. Она была омерзительной, со вкусом сгнившей изнутри клубники, что с виду остаётся лицеприятной на вкус. Никому из нас не нравилось быть ночью, в промозглый, холодный дождь, в старом домике лесника, и тем более в такой компании. Видимо мы были все злы друг на друга и, возможно, в первую очередь, на себя. Я чувствовала осуждающий, с едва уловимой насмешкой взгляд Дерека. За всё время, что мы пробыли вместе с ним, этот взгляд не покидал меня ни на минуту. Кэнди также кидала на меня взгляды, чуть менее заметные, робкие, но полные какого-то непонятного ещё мне смысла. Бобби, как всегда, относился ко всему с долей скептицизма и настороженности, так он и отнёсся и к моему внезапному появлению в городе. Я чувствовала их едва уловимый, хорошо замаскированный укор. Я и сама в этом окружении ощущала себя предательницей, прежде чем это чувство заменила злость. Они возлагали на шестнадцатилетнюю меня нечеловеческие качества характера. Может быть, прежняя Сара и смогла бы им соответствовать, но новая, сломленная, потерянная, с грузом психических расстройств, полученных от встреч с Человеком в Маске, - нет. Долгие переглядывания с Дереком, исчезновения Кэнди, Бобби, встреча с Аароном, Вишней и Адель. Такое ощущение создавалось, что в Сентфоре время шло иначе, и год здесь проходил за два. Я не видела в своих некогда хороших знакомых те огоньки задора и чего-то, что заставляло их жить, будто они за такое относительное короткий отрезок времени растеряли себя. Хотя, о чём я? Ведь я ничуть не отличалась от них. Все мы были сломлены. Кто-то в большей степени, как мы с Адель и Дереком, кто-то в меньшей, как Вишня с Аароном. Но все. Когда появился Человек в маске, все прочие уже стали как-то не так важны. Человек в маске всегда вызывал у меня чувство странного интереса, что всегда возникает к чему-то диковинному и очень опасному. Я понимала, что такого как он у меня никогда в жизни не будет. «К счастью», всегда мысленно добавляла я, следом. Я, правда, ненавидела его, не смотря на весь свой интерес, хоть и тщательно перемешанный с омерзением и, возможно, некогда, с похотью. Человек, что уничтожил, разрушил и выпил мою жизнь. Но имею ли я право, отомстить за себя и за друзей ему? Ночь только заступила в свои права и наблюдала за представлением устроенным Человеком. Та сосущая пустота будто бы перестала меня мучить, но не успев удивиться, я услышала у себя в голове бархатный, завораживающий голос, который так часто сводил меня в моих кошмарах с ума. По которому я, не отдавая себе отчёта, где-то в глубине души скучала и желала услышать наяву. Я не хотела делать выбор между ним и некогда друзьями, а также друзьями из Балтимора. Чувствовала, что предаю достаточно близких мне людей, но предчувствуя, что за выбором отказаться от Человека, будет что-то, что меня ещё больше морально уничтожит. И выбрала его. Но я понимала, что меня всегда будет привлекать именно он. Что только он, когда-то смог помочь мне почувствовать желанной и достойной чего-то большего. Я все года лелеяла остатки этого ощущения, чуть подстёртые за десять лет. Я чувствовала, как руки Человека в маске поглаживают моё запястье, словно успокаивая. Мне было всё равно. Осознание моего вроде бы взвешенного и осознанного поступка ещё не могло накрыть меня с головой, как это обычно бывает, когда принимаешь судьбоносное решение и не можешь от шока осознать сразу же последствия. Так было и у меня сейчас. Оцепенение, что я испытывала, у меня не наблюдалось даже во время самого сложного экзамена, даже после встречи с Писадейрой или даже во время битвы с фавном. - Что теперь будет? - мои руки увлажнились, и я не могла унять дрожь в голосе, было некомфортно в этом сыром лесу в платье в открытыми плечами. Я потёрла руками озябшие плечи. Человек в маске лукаво улыбнулся и ответил: - Чш-ш-ш... засыпай. Нас ждёт много приключений через десять лет... Всё уже было не важно. Человек в маске получил то, что хотел. И я не была против.