Пять раз, когда...

#1 Музыка Аластор пел постоянно и это порой жутко раздражало сотрудников и единственного клиента отеля "Хазбин". Каждый раз, когда Чарли сталкивалась с ним в коридорах отеля, он напевал себе под нос мелодии тридцатых годов и словно не замечал недоумевающие взгляды, которые бросала на него Шарлотта. Они заполняли документы, обсуждали обустройство номеров, придумывали способы размещения рекламы по всему Пентаграмм-сити и принцесса не раз обращала внимание на тихое мычание сосредоточенного Радио-демона, читающего документы с внимательностью налогового инспектора, не получившего аккуратный конверт с шелестящими внутри купюрами. Чаще всего в его исполнении звучал джаз. Много джаза. Очень, блять, много джаза; этот жанр музыки был весьма популярным в те далекие и довольно веселые времена его молодости. Когда Аластор пел, помехи заглушались, почти пропадали даже, и оставался лишь его приятный голос, который переставал звучать так, словно доносился из старого радио. Магнэ невольно отвлекалась от рутинной работы, разумеется, не подавая виду, и прислушивалась к чарующему баритону. Она не сомневалась в том, что Аластор талантлив. Ясно, почему он выбрал профессию радиоведущего — его манящий голос, дикция, манерная речь и природное обаяние делали своё дело. Пение Аластора успокаивало. Какой бы раздраженной или напряженной Шарлотта не была, стоило только услышать неизвестный мотив тридцатых, как тут же все негативные эмоции стекали с нее. Конечно, он тот еще психованный маньяк, но, честное слово, у каждого свои недостатки и то, что ему нравятся страдания окружающих его существ, не делает его плохим. Наверное. У Радио-демона бывали дни, когда накатывало, как это называла Чарли, настроение. Тогда Аластор исполнял песни, вышедшие относительно недавно, что являлось само по себе необычным: демон терпеть не мог все, что было создано после его смерти. Видимо, рок — исключение, думала принцесса, наблюдая за сидящим у барной стойки радиоведущим, который склонился над объемной папкой и напевал строчки "I want to break free" группы "Queen", иногда прерываясь, чтобы сделать глоток свежезаваренного кофе. А в какой-нибудь особенный день Аластор исполнял что-то из любимых песен принцессы. В первый раз Шарлотта очень удивилась, не зная, что их вкусы где-то совпадали, но никогда не говорила об этом с демоном. Она ни в коем случае не следила за ним, нет. Однако Магнэ стала замечать, что он становился задумчивее и отстраненнее ото всех, часто погружаясь в свои мысли. Даже болтать на самые различные темы перестал. Вот и сейчас широкая улыбка ни на миг не покидала его сосредоточенное лицо, но брови были чуть нахмурены, как если бы Аластор упорно размышлял над каким-то вопросом. Заметив Чарли, он вежливо кивнул ей и вернулся к лежащим на гладкой поверхности бумагам. Шарлотта подозревала, что думает Радио-демон далеко не об этих документах, а о чем-то своем, личном, но тактичность не позволяла ей напрямую спросить его об этом. Поэтому она просто наблюдала за ним и слушала как он поет. Будь Радио-демон хоть трижды серийным убийцей и болтливым садистом, не верящим в ее идеи, Чарли не могла отрицать того, что его голос… завораживает. Только она не поняла, что Аластор, заметив интерес принцессы к его пению, специально поинтересовался у Вэгги, какая музыка нравится Шарлотте, и стал иногда исполнять ее любимые песни. Объяснить подобное поведение оказалось подозрительно просто — ему хотелось сделать ей что-то приятное. 2# Объятия Этот день прошел настолько ужасно, что Шарлотта была уверена — хуже уж точно не будет. Оказывается, судьба, словно насмехаясь над наследницей адского престола, смогла преподнести еще много неприятных сюрпризов. Она прогуливалась по пропитанным кровью и грязью улицам, размышляя о возможных вариантах сделки с Беллатрикс, богатой крылатой демонессой, действительно желающей изменить демонов, но не доверяющей слишком уж наивным планам Шарлотты. Совсем недалеко от принцессы раздавались пьяные крики, но их обладателей нигде не было видно. Пахло в этом месте отвратительно, однако прогулка помогала собраться с мыслями и забыть о сложностях достижения своей цели. * * * В новом выпуске "666 News" Кэти Киллджой комментариями в пух и прах разнесла старательно спланированный персоналом отеля "Хазбин" курс реабилитации демонов. Шарлотта лично наблюдала за ехидным выражением ее рожи на экране телевизора. После провального интервью Магнэ видеть не могла эту суку. Том Тренч в принципе нравился принцессе, но все равно не особо отличался от своей напарницы. После просмотра этой жалкой пародии на новости демонесса решила позволить себе что-нибудь горячительное, чтобы привести нервы в порядок, но и тут не обошлось без проишествий. Попросив Хаска налить ей крепкого виски, она села на высокий стул и ногтями стала нервно отбивать какой-то назойливо засевший в голове ритм. Демон с понимающим взглядом протянул ей стакан, наполненный янтарной жидкостью на четверть, и без особого интереса спросил: — Тяжелый день, да? Чарли с несчастным видом кивнула и опустила голову на лакированную поверхность барной стойки, чувствуя себя, мягко говоря, погано. Не получается у нее вести бизнес, совсем не получается. Папа был прав. Она просто капризная принцесса, не способная понять, что демоны не желают очиститься. Им насрать на искупление, ведь их волнует лишь то, что нужно выжить в день чистки, а остальное — получение удовольствий, во всех смыслах этого слова. Не поднимая головы, она протянула руку и схватила стакан, в котором отражался свет от люстры, едва не опрокинув его, затем сделала небольшой глоток, выпив все, что там было, тут же закашлявшись от обжигающей горло горечи. В желудке стало теплее, но появилось неприятное ощущение, словно внутри текла чертовски горячая лава, от которого заслезились глаза. К виски Чарли еще долго не будет притрагиваться, определенно. В данный момент ей было так плохо, что, казалось, это конец. Появилось искушение разреветься, но демонесса тут же отогнала от себя эту мысль. Она Шарлотта, мать вашу, Магнэ, наследница адского престола, дочь Люцифера Магнэ и владелица отеля реабилитации демонов "Хазбин". Будь она проклята, если бросит свою цель. Мысленно подбадривая себя, Чарли покрутила пустой стакан, потом оттолкнула от себя подальше, однако все равно в противоположность своим недавним словам сказала: — Хаск, налей мне еще. Бармен покачал головой, кажется, укоризненно, но достал бутылку виски, снова наполнив стеклянную емкость, на этот раз наполовину. Шарлотта поморщилась, вспомнив терпкость этого пойла, и уже потянулась за ним, но тут знакомая тонкая рука в перчатке схватила стакан за края и отодвинула от замершей принцессы. Магнэ настолько привыкла долго работать с Аластором, что перестала замечать звучавшие рядом с ним помехи и даже не догадывалась об этом. Судя по искрам в глазах, Радио-демон подумал о том же. Хаскер что-то пробурчал и тут же свалил со своего рабочего места, прихватив бутылку с сомнительной этикеткой и, очевидно, не горя желанием общаться с "другом". Радиоведущий не обратил на это ровно никакого внимания, сев рядом с Чарли, которая молча буравила его взглядом, невольно отмечая, что красные глаза выглядят чертовски горячо. О нет, кажется, она слишком много выпила. Виски он по по-прежнему держал в одной руке, а в другой — свой жуткий говорящий микрофон. Хищный оскал острых желтоватых зубов ни на миг не покидал его лицо. В голове Шарлотты мельком пронеслась мысль — а чем или кем питается Аластор? — и сразу же исчезла, не успев оформиться в серьезную тему для размышлений. Она даже не удивилась его приходу. — Дорогая Шарлотта, — нарушил первым тишину Радио-демон. Помехи заглушали его настоящий, бархатный голос, — позволь спросить, почему ты в одиночестве пьешь столь крепкий напиток? Тем более, ты больше предпочитаешь белое вино. Нет, вот теперь Магнэ удивилась. Откуда радиоведущий знал, какие напитки она любила? Наверное, заметил это во время ужинов персонала отеля и их первого клиента, Энджела Даста, который, как оказалось, не всегда был паукообразным извращенцем. Каждый ужин был праздником хотя бы потому, что Энджел великолепно готовил, не забывая при этом делать пошлые намеки Аластору, отстав от Хаскера полностью. Каждый раз Радио-демон обещал оторвать ему все шесть рук и выслать их Валентино по почте. Но, несмотря на эти угрозы, Шарлотта ему доверяла, причем полностью. Она была уверена, что радиоведущий не причинит зла ни ей, ни враждебно относящейся к нему Вэгги, ни Энджелу с его тупыми подкатами, совершающимися, скорее, по привычке, чем всерьез, ни Хаску и, тем более, ни милой малышке Ниффти. Молчание затягивалось. Чарли не знала, как ответить на вопрос, чтобы не показаться слабой и случайно не заплакать от разрывающего грудную клетку разочарования в собственных силах. Продолжая завороженно смотреть ему в глаза, принцесса наконец ответила: — Потому что мне грустно, Аластор. — Ей нравилось произносить его имя. В начале такое ласкающее слух, а затем превращающееся в игривое рычание. Даже имя у этого гада красивое, изысканное. В Аду Радио-демон остался джентельменом, как бы странно это не звучало, поэтому расспрашивать сам не стал, только кивнул, давая ей выбор — рассказывать демону о своих проблемах или нет. Стакан с виски исчез, не оставив и следа, а в следующую секунду возле руки принцессы появилась чашка с дымящимся чаем. — Спасибо, — немного смущенно поблагодарила Чарли, делая глоток. — Всегда пожалуйста, принцесса, — вежливо ответил Аластор. Микрофон в его руке дезоматериализовался, зато появилась небольшая веточка акации, которую он тут же преподнес Магнэ. — Небольшой подарок для поднятия настроения, — объяснил он. — Спасибо, — еще раз поблагодарила Шарлотта, немного покраснев и чувствуя себя глупо. Взяв акацию, она на миг коснулась холодной перчатки, почувствовала пробежавшую по телу дрожь, и улыбнулась, закрепив акацию в волосах. Аластор внимательно следил за ее действиями, и его улыбка перестала быть стремной. — Знаешь, теперь мои проблемы кажутся несерьезными. — Несерьезных проблем не бывает, — помехи стали чуть громче. Аластор отложил так и не тронутый чай, — но я знаю одно верное средство от проблем любой сложности. В глазах появилось какое-то лукавое выражение, монокль задорно блеснул в свете люстры. Не ожидая подвоха, Чарли отложила чашку и, повернувшись всем телом к Радио-демону, со всей своей несвойственной в Преисподней наивностью поинтересовалась: — И что это средство? Аластор хитро подмигнул ей и жестом велел встать. Шарлотта с любопытством поднялась со своего места, ожидая продолжения. Радиоведущий встал следом за ней, оказавшись выше на целую голову, одним резким движением оказался непозволительно близко и, не дав принцессе опомниться, обнял ее, прижав к своей груди. Чарли удивленно замерла, а затем робко и осторожно положила руки на его спину, стараясь сильно не прижиматься, ведь демон не любит прикосновения. — Объятия, принцесса, — торжественно проговорил Радио-демон Шарлотте на ухо, аккуратно сомкнув руки за спиной Магнэ; для этого радиоведущему пришлось наклонить голову, поэтому его волосы щекотали ее шею. Чарли покраснела еще сильнее, но, слава папе, Аластор не увидел этого. Она вдохнула аромат одеколона и крови и прикрыла глаза, мечтая продлить этот момент на вечность. Чарли стало гораздо спокойнее. Демонесса полностью расслабилась в его объятиях и думать совершенно не хотелось, однако мозг с усилием начал работать. Зачем Аластор это делал? Почему утешал ее, обнимал, учитывая то, что он ненавидел, когда вторгаются в его личное пространство, нарушая при этом чужое? На эти вопросы отвечать бессмысленно — Радио-демон был непредсказуемым до мозга костей. Отстранившись от Шарлотты (она неохотно отошла), Аластор весело спросил: — Стало легче? — Чарли широко улыбнулась и кивнула. — Вот видишь, я не только пугать умею. Пара минут обнимашек и тебе гораздо лучше. — И прежде чем принцесса успела что-нибудь сказать, он исчез, оставив после себя свою живую тень, которая помахала демонессе рукой. Магнэ, чувствуя себя немного глупо, махнула ей в ответ. Тень ухмыльнулась и улетела в сторону выхода. Чарли еще несколько минут смотрела туда, куда направилась тень, а потом задумчиво нахмурилась, начиная что-то подозревать. Ее взгляд метнулся к полу и она увидела веточку акации, которая упала, когда Аластор притянул принцессу к себе. Подняв растение, Шарлотта вновь закрепила его на волосах и с легкой мечтательной улыбкой пошла в свою комнату. #3 Доверие — Эй, Улыбашка, зайдешь ко мне в номер? Обещаю, тебе понравится, — с нескрываемой похотью в улыбке крикнул Энджел проходящему мимо Радио-демону и почти что хищно облизнулся. Тот рассеянно повернул голову в сторону порноактера, который сидел на диванчике рядом с баром, демонстрируя не по-аласторовски уставшее лицо, затем голосом, лишенным красок, ответил: — Не интересуют подобные предложения. — Врочем, улыбка оставалась — значит, все не так плохо, как могло бы показаться. Видимо, что-то промелькнуло на его лице, потому что Энджел вдруг перестал скалиться. — Что-то случилось? — в тоне Даста исчезла вся легкомысленность, уступив место беспокойству. Аластор даже немного удивился серьезному тону, прозвучавшему из уст демона. — Бухал или кого-то пытал? — невозмутимо и со знанием дела спросил Хаск, делая глоток из темной маленькой бутылки. — Первое, — устало ответил демон и с какой-то обреченностью сел рядом с Энджелом и наклонил голову, закрыв глаза и потирая переносицу. Тот пораженно уставился на Радио-демона, забыв о пошлой шутке, зародившейся в голове после вопроса бармена. — А причина попойки есть? — не сдержался Даст. — Есть, но тебе знать ее ни к чему, дружище, — не поднимая головы, ответил Аластор. — Либо это из-за какой-нибудь очаровательной леди, либо из-за проблем в радиостанции, — донесся беспечный голос Хаска. Радио-демон бросил на него предупреждающий взгляд, но бармен проигнорировал его. — Обычно эти вещи стоят на одной ступени важности. И я говорю тебе это, дылда, только потому, что знаю, что в таком состоянии Аластор мне ничего не сделает. Энджел Даст с любопытством посмотрел на радиоведущего, который действительно не стал медленно и со вкусом убивать крылатого котяру, гадая, какой из этих двух вариантов правильный, но тут его отвлекла спустившаяся в зал взбешенная Вэгги (за прожитые в одном здании несколько месяцев порноактер научился считывать ее не особо скрываемые эмоции), взглядом проходящаяся по помещению. Заметив Аластора, она направилась прямо к нему и достала из кармана платья немного помятый сложенный лист бумаги. Встала напротив радиоведущего, все еще сидящего с закрытыми глазами, но с широкой улыбкой, что выглядело довольно жутко, и, едва сдерживаясь от того, чтобы закричать, сказала: — Что ты сделал, Радио-придурок?! Аластор медленно открыл глаза, в которых минуту назад была усталость, однако в данный момент там стояло презрение, граничащее с раздражением, и поднялся. Энджел Даст невольно испугался, что сейчас демон призовет эти свои щупальца из пустоты и заставит их разорвать демонессу на части, но ничего подобного не было. Из Радио-демона вырвался смешок. — Что́ я сделал, дорогуша? — насмешливо спросил демон, скрестив руки на груди, будто не он недавно едва не откинул копыта (ха-ха, копыта. Черт, это должно быть очень смешно, да, Энджи?) от похмелья. Что заставило Аластора напиться? Дасту очень хотелось бы узнать. — Читай, — прошипела Вэгги, разворачивая листок, и впихнула бумагу ему в руки, чудом не порвав, на что радиоведущий сузил глаза. Он пробежался по аккуратно написанным Шарлоттой Магнэ строчкам и одна бровь в недоумении дернулась. Энджел вытянул шею, пытаясь разглядеть написанное, но Аластор уже вернул документ демонессе. — Я все еще не понимаю, что сделал не так, вспыльчивая моя, но буду признателен, если ты объяснишь, — улыбка стала шире, что было физически невозможно, и Радио-демон потрепал ее по волосам, отдернув руку сразу же, как только Вэгги потянулась за находящимся за спиной гарпуном. Она выругалась на родном языке, на что радиоведущий рассмеялся, затем поправила волосы, бросив ненавидящий взгляд на долговязую паучью фигуру, все так же расположившуюся на диване. — А ты чего подслушиваешь, паукообразная шлюха? — Вот это было обидно. Ты ранила меня прямо в сердце, ебанутая лесбиянка. — Энджелом картинно вздохнул и прижал руки к пушку на груди, сдерживая смех. Он посмотрел на Аластора, в глазах которого плясали чертики, и подмигнул ему. Радио-демон дрогнул уголком губ и повернулся к сжавшей кулаки Вэгги, выжидающе склонив голову набок (свет падал на его худое лицо, поэтому можно было без труда увидеть темные круги под глазами и болезненную бледность). Она на миг зависла, удивившись увиденному, потом глубоко вдохнула через рот и нарочито спокойно проговорила: — Чем ты запудрил Чарли мозги, раз она решила сделать тебя управляющим отеля, кусок двуличного дерьма? — Поверь, абсолютно ничем, не считая собственного очарования. Но я что-то заговорился с вами, мне нужно идти, — невпопад ответил Радио-демон и телепортировался, оставив разъяренную демонессу на попечение двум другим демонам. В зале повисло молчание, которое нарушали лишь тикающие напольные часы. Хаскер налил в бокал жидкость неизвестного происхождения и, чокнувшись с бутыкой, отпил из ее горлышка, оставив фужер на стойке. — Неплохой карьерный рост, оленьи рога, — присвистнул порноактер, обращаясь в пустоту, и длинной худой рукой дотянулся до оставленного Хаском пойла. * * * — Душа моя, ты уступила мне свою должность? — появившись прямо в кабинете принцессы, спросил демон. Он был настолько шокирован (что, впрочем, никак не проявлялось на его лице), что забыл о банальных правилах приличия, не постучавшись в дверь и не поздоровавшись с Шарлоттой. Та, казалось, не заметила этого, сидя за письменным столом из красного дерева, и искренне обрадовалась Аластору, потому что широко улыбнулась и радостно сказала: — Вэгги уже сказала, да? Мне показалось, что из тебя выйдет прекрасный управляющий! Я на эту роль совершенно не подхожу, так что главный здесь теперь ты. А я буду направлять тебя, а то ты устроишь тут арену Голодных игр. — Она с нервным смешком поднялась и подошла к радиоведущему. — Я тебе полностью доверяю, Аластор, что бы ни говорила Вэгги про твое грандиозное появление в Пентаграмм-сити с резней в прямом радиоэфире. К тому же… Аластор рукой накрыл ее губы и она, смутившись, замолчала. От ее болтовни у него разболелась голова, которая и так работала с огромным трудом. И это он-то считался балаболом? Принцесса Преисподней любого порвет за считанные секунды, Радио-демон лично уступил бы ей первое место. Ему бы полежать полчасика в спокойной обстановке, чтобы просто отдохнуть от всего и расслабиться, но этого сделать негде: его особняк недавно взорвал неудачливый мститель, попытавшийся устроить покушение на Аластора. От того демона не осталось и мокрого места, но здание сильно пострадало. Сон, ему всего лишь нужен сон… — Я понял, Шарлотта, спасибо. — Он едва сдержал зевок. Он убрал руку и указал на стоящую в углу кабинета софу приятного кофейного оттенка: — Ты не будешь против, если я здесь посплю? Мой особняк достраивают. Магнэ моргнула, а затем спросила: — А как же твоя комната в отеле? — Не могу спать в месте, которое не считаю достаточно безопасным. — Демон терпеливо ждал ответа, чувствуя, что держать улыбку становилось все сложнее. Чарли растерялась. Аластор считает ее кабинет "достаточно безопасным"? — Да, конечно, — улыбнулась Чарли. Смущение стало почти невыносимым, — можешь тут вздремнуть. Я тебе не буду мешать? — Нисколько, — невозмутимо ответил Аластор и, направляясь к софе, добавил: — Могу задать тот же вопрос тебе. — О, обо мне не переживай, я буду только ра… — она замолчала, увидев, что Радио-демон уже лежал с закрытыми глазами. Он расположился на спине, задвинув руки за голову, которая лежала на небольшой красной подушке, и Чарли могла бы поспорить, что минуту назад ее там точно не было. Шарлотта села обратно за стол и продолжила читать оставленную кипу бумаг. Однако слова разбегались, не желая складываться в предложения, поэтому через какое-то время демонесса вновь подняла голову. Аластор спал и это было понятно сразу: волосы растрепались сильнее обычного, тело стало более расслабленным, а пугающая улыбка исчезла (Чарли почему-то думала, что он и во время сна улыбался). Без хищного оскала радиоведущий притягивал к себе своей аристократичной красотой: тонкие губы во сне были немного приоткрыты, острые скулы подчеркивали его худобу, пушистые ресницы подрагивали, а тонкий нос словно вырезал искусный скульптор. Да, Аластор был красив, чертовски красив, даже с никогда не угасающей жуткой улыбкой. О Сатана, его оленьи уши, что, шевелятся? Чарли не понимала, что пялится на Радио-демона добрые восемнадцать минут, а когда поняла, то быстро отвернулась, с преувеличенным интересом разглядывая свою обыкновенную шариковую ручку синего цвета. Радиоведущий спал бесшумно, совсем не двигаясь, из-за чего казалось, что он заснул вечным сном, но произошло это еще в 1933-м году, а во второй раз вряд ли получится повторить сей опыт. Она снова посмотрела на Аластора и тихо хихикнула, увидев как уши в очередной раз зашевелились. Левое ушко дернулось в ее сторону; Чарли прикрыла рот, боясь разбудить демона. Во сне он выглядел так беззащитно, что невольно захотелось обнять его, как когда-то радиоведущий обнял ее, спасая о проблемах, о которых не знал. Когда принцесса говорила, что доверяет ему, она совсем не лукавила, но о доверии в ее сторону не задумывалась, считая, что Радио-демон вообще никому не верил. Но получается, что он тоже ей доверял, раз уснул в ее кабинете, не думая, что она перережет ему глотку во сне. Магнэ радовалась этому факту. Чарли поднялась со своего места и подошла к находящемуся справа шкафу для документов, из которого достала клетчатый пушистый плед. Иногда ей бывало холодно совершенно без причины, поэтому она хранила его тут, чтобы не прозябнуть до посинения, разбирая эту бумажную волокиту. Шарлотта на цыпочках подошла к Радио-демону и, нежно улыбнувшись, укрыла теплой тканью. Залюбовавшись его лицом, она нахмурилась, увидев круги под глазами и отчетливо проступающую бледность. С ним точно что-то происходило, но она никак не могла понять что именно. Неожиданно в голову пришла соблазнительная мысль провести пальцем по его скулам, но подобное действие приравнивалось бы самоубийству, если бы Аластор проснулся, поэтому Чарли не решилась рискнуть и просто ушла, тихонько выскользнув за дверь. #4 Правда Нет, этого не могло случиться. Что угодно, но только не это. Пожалуйста, пусть это окажется плохим сном. Ну пожалуйста. Шарлотта прикусила губу. В дверях стоял и мирно беседовал никто иной как сам Самаэль Магнэ, больше известный под именем Люцифер или же Сатана, кому как удобнее. Для Чарли немного проще — папа. Не нейтральное "отец", а именно это уютное "папа", такое родное и теплое, обнимающее тебя невидимыми руками. Люцифер не любил это признавать, но ему нравилось, когда она так звала его, хотя подобное обращение было несколько неуместным из-за их высокого в демоническом обществе статуса. Шарлотту это однако никогда не останавливало. Конечно, она ожидала того, что рано или поздно папа нанес бы визит в ее заведение хотя бы из праздного любопытства, через, скажем, пару лет минимум, тогда Чарли еще бы более менее успела встать на ноги. Но не через полгода, в самом-то деле! Когда Щарлотта, случайно выглянув в окно из своей комнаты, где она выбирала галстук-бабочку к своему новому ярко-красному пиджаку (черный или глубокий черный? А может цвет черной смородины?), увидела гребанный белый лимузин семьи Магнэ, ее чуть не хватил удар. Люцифер невозмутимо и с леденящей несуществующие души демонов улыбкой вышел из автомобиля, не дожидаясь шофера, а затем, постукивая знакомой Чарли с самого детства тростью, направился прямо к "Хазбину", оглядывая здание со снисходительностью. Шипя самые заковыристые ругательства, которые принцессе знать, вообще-то, не положено, Шарлотта надела первую попавшуюся бабочку, причесала волосы, стоя перед зеркалом, и накрасила губы неизменной черной помадой. Как говорила мама: "Милая, даже в чрезвычайных ситуациях надо выглядеть безукоризненно, мы же Магнэ". Это правило принцесса помнила всегда, поэтому, еще раз осмотрев свой внешний вид в зеркале, она улыбнулась и кивнула себе: — Ты справишься, Чарли. Это же всего лишь папа, а не неожиданная налоговая проверка. Тут еще нужно подумать, что хуже. Она медленно спускалась в холл, чувствуя то ли от волнения, то ли от радости слишком сильно бьющееся сердце, и услышала голоса. По мере приближения, возможно, слишком медленного Чарли поняла, что очень глупо бояться неодобрения папы, обычно поддерживающего все ее затеи, поэтому она смело пошла быстрее, подпрыгивая от нетерпения. — Папа! — она налетела на повернувшегося к ней Люцифера с объятиями, улыбаясь как Чеширский кот и едва не сбив огромную шляпу с его головы. Шарлотта чертовски по нему скучала! — Солнышко, — при виде своей любимой дочери Самаэль просиял и обнял ее в ответ. Чарли вдохнула и почувствовала знакомый аромат яблок, исходивший от одежды и волос Люцифера. Они так бы и стояли, обнимаясь, но тут их отвлек чей-то крик, заставив Чарли отстраниться и недоуменно посмотреть в источник шума: — Вот же блять, это сам Люцифер, чтоб меня черти до второй смерти драли! — Как оказалось, Энджел Даст являлся одним из тех демонов, которые из-за собственной глупости не бояться вызвать гнев какого-то там Люцифера, который, вроде как, тут главный. Вот и сейчас порноактер лишь кокетливо стрельнул глазами и направился прямиком к бару, всячески выражая лишь удивление, не более. Самаэль опешил и перевел вопросительный взгляд на смущенную Чарли. — Это Энджел Даст, наш первый, — Вэгги выделила в голосе весь скепсис, который смогла в себе найти, чтобы продолжить: — клиент. — И единственный, очевидно, — уточнил Люцифер, продолжая буравить взглядом немного поникшую Шарлотту. Но она тут же вздернула голову и с энтузиазмом заговорила, игнорируя предостерегающий взгляд своей подруги: — Это пока, у нас еще не все готово, но, обещаю, через некоторое время у нас будет больше клиентов, пап, и все получится! У нас есть спонсор… — Радио-демон, — вставил Самаэль. Чарли кивнула и хотела что-то сказать, но он продолжил: — Ваш спонсор — чертов Радио-демон, который устроил в моем городе чертову резню, да еще транслировал это в чертовом прямом эфире. Знаешь, Чарли, я все еще зол на него за это. — Да, я помню, — казалось, что Шарлотта собрала весь свой оптимизм в одну кучку и не собиралась сдаваться, потому что на ее лице продолжала красоваться улыбка. — Но Аластор не так плох, на самом деле. Если честно, я сделала его управляющим. Люцифер ни капли не показал того, что он в ярости, разве что его глаз едва заметно дернулся, но Вэгги, ударив рукой по своему лицу, все равно отошла подальше. — Я отговаривала ее, — демонесса скрестила руки на груди в защитном жесте, — но она не слушала. — Солнышко, помнишь, я говорил тебе не доверять кому попало? — Самаэль, дождавшись виноватого кивка дочери, потер переносицу. — Может, твоя идея насчет искупления грешников не так хороша, как тебе кажется? Надо быть реалисткой, Чарли, в Аду никто не хочет что-либо менять, именно поэтому они здесь. Демоны попали сюда за то, что оказались безнадежными, не способными исправиться, пойми. Им никогда не подняться. Принцесса перестала улыбаться. Ее пальцы начали дрожать, и она сцепила их в замок. Значит, папа приехал образумить свою непутевую дочь и убедить в глупости всей этой затеи с отелем, а потом забрать ее обратно во дворец семьи Магнэ. Сразу стало гадко, хотелось забиться куда-нибудь в уголок и выпить чаю с печеньем, чтобы придти в себя. — Ваше Величество, — Шарлотта почувствовала на своем плече маленькую ладонь Вэгги. — мы уже добились успеха, ведь Даст стал лучше. Энджел, услышав фразу Вэгги, подавился коктейлем, закашлялся и вытаращил удивленные глаза на демонессу. Чарли в свою очередь повернулась к подруге, которая с вызовом смотрела на Люцифера. Это надо запомнить: Вэгги сказала о порноактере что-то хорошее. И с вызовом смотрела на самого дьявола, защищая идею Чарли! Принцессу затопила нежность к верной подруге и она улыбнулась ей. Вэгги бросила на нее взгляд и улыбнулась уголком губ в ответ. Самаэль, заметив эти манипуляции, закатил глаза. — Знаете, дорогие мои, стоит… — он прервался, услышав смутно знакомые радио-помехи. Что сказать, у дьявола великолепный слух. — Как же невовремя! — схватилась за волосы Вэгги. Чарли прислушалась. Сначала кроме далеких отголосков белого шума ничего не было слышно, затем вместе с помехами она расслышала строчки "Seven devils" и запаниковала (но отметила, что и с помехами радиоведущий потрясающе поет). Если папа решит, что Аластор заслуживает мучительной смерти, от отеля "Хазбин" камня на камне не останется. — Тут, походу, пиздилка двух боссов намечается, — обеспокоено пробормотал Энджел, увидев, как выражение лица Люцифера меняется от холодного презрения до ярости. — Так что я лучше пойду. — Он поднялся и пошел в свою комнату. — Ненавижу политику, — добавил порноактер, оказавшись на лестнице. Юбка задралась, но его это не волновало от слова "совсем". Отправив Чарли воздушный поцелуй, он исчез из поля зрения. Скрипнула дверь, от чего все повернули в ее сторону головы, и на пороге возник улыбающийся во все тридцать два Радио-демон, мать его, с неизменным стремным микрофоном. Увидев застывшего Самаэля Магнэ, смущенную, ожидающую худшего Чарли и хмурую Вэгги, он улыбнулся еще шире и, кажется, с предвкушением произнес: — День добрый, друзья мои! Ваше Величество, весьма рад вас видеть в добром здравии. Шарлотта, — Люцифер дернулся, на что глаза радиоведущего сверкнули, — не предупреждала меня о вашем визите, — Чарли послышалось или в его голосе действительно были обвинительные нотки? Вэгги замахала руками, без слов веля Аластору остановиться, но тот начисто проигнорировал ее предупреждения, продолжая говорить: — Очевидно, вы прибыли с "инспекцией", — он изобразил пальцами скобочки, заставив микрофон исчезнуть. — Поскольку управляющим являюсь я, позвольте показать вам все, чего Шарлотта смогла достигнуть за столь короткое время. По правде говоря, мозгом нашего детища является она, а я — инструмент для реализации ее идей. — Он преуменьшает свой вклад, — покраснела Чарли. — Аластор работет едва ли не больше меня и при этом, как и ты, не верит в искупление демонов. Это все, — она махнула рукой и в голосе послышалась грусть, — для него лишь развлечение, борьба со скукой, не более. — Вот как, — задумчиво протянул Люцифер. Ему захотелось повесить голову радиоведущего в гостиной дворца. — Ни в коем случае, ваше Величество, ни в коем случае, — возразил Аластор. Вэгги с удивлением уставилась на Радио-демона и думала, достать ли гарпун и проткнуть его наполовину оленью тушку или все же дождаться, пока этот лживый кусок дерьма закончит пудрить мозги всем демонам, находящимся в помещении. — Я не верю в очищение душ демонов, но верю в Шарлотту, — он перевел на нее взгляд. Чарли подняла голову, от чего волосы весело качнулись, и шокировано помотрела в бездну его зрачков. Кажется, в них что-то проскочило. — А поскольку я полностью верю в нее и доверяю ей, то уверен, что рано или поздно она добьется своего. Пока демон говорил это, он, не моргая, смотрел на принцессу. Чарли неуверенно улыбнулась ему, не в силах отвернуться. Фальшивый оскал на лице Аластора преобразился в легкую улыбку, вокруг его глаз образовались морщинки, но контролирующий каждый мускул радиоведущий не заметил этого. Самаэль Магнэ проследовал по коридору, рассматривая семейные портреты, и задумался о своем, так что он не заметил этой сцены, зато Вэгги, оставшаяся никем не незамеченной, вдруг прикрыла рот рукой и с выпученными глазами переводила взгляд с Радио-демона на Чарли. Потом вдруг совершенно нехарактерно для себя глупо улыбнулась. Аластор наконец отвернулся и вопросительно поднял бровь, глядя на Вэгги. Чарли последовала его примеру, поэтому сделали они это почти синхронно, от чего демонесса дернула уголком в усмешке и, удаляясь вслед за Самаэлем Магнэ, небрежно бросила Радио-демону: — Если обидешь ее, насажу твою голову на твой же микрофон, а из рогов сделаю вешалку. Она скрылась в глубине коридора и скоро ее шаги стихли. В помещении остались только Чарли и Аластор. — О чем это она? — поинтересовался у Шарлотты радиоведущий. — Понятия не имею, — пожала плечами принцесса. — Пожалуй, Вэгги сама отцу все продемонстрирует, а нам стоит расслабиться. Чаю? — буднично спросила она, напряжено ожидая ответа. — Если настаиваешь, принцесса, — снова что-то лукавое мелькнуло во всем его теле. Аластор поправил монокль и выставил локоть в немом предложении. Чарли ухватилась за него и они пошли в сторону кухни. — Ты тогда солгал? — не выдержала демонесса. Радио-демон остановился и повернул голову в ее сторону. Конечно, он понял, о чем она. Шарлотте очень не хотелось бы услышать отрицательный ответ, который возможно оборвет что-то внутри нее навсегда. — Я говорил правду, — ответил он. Затем добавил: — И тебе я говорю только правду. Чарли кивнула и поджала губы, сдерживая счастливую улыбку. Демон и демонесса направились дальше, а в противоположной от них стороне Вэгги показывала Люциферу наброски курса очищения душ и думала о том, что все-таки Радио-демон был и остается мудаком, однако это такие мелочи по сравнению с тем, как он смотрел на Чарли: с такой нежностью и, возможно, любовью, что Вэгги сначала решила, будто ей в утренний кофе подмешали наркоту и у нее галлюцинации. А Чарли взгляд от него не могла оторвать. Вэгги ненавидела Радио-демона, конечно, но ее подруга заслуживает счастья. Даже с этим говнюком. #5 Танец Сквозившее между Аластором и Шарлоттой напряжение (к слову, не сексуальное) заметили, похоже, все работники отеля "Хазбин", кроме самих виновников переполоха. За завтраком Ниффти выразила радость по поводу того, что "вы наконец-то нашли достойную партию, босс". Радио-демон оторвался от своего кофе и с недоумением спросил, о чем это она, но Энджел шикнул на маленькую демонессу и быстро перевел тему на сегодняшние разработки по новому интерьеру номеров. Вэгги с преувеличенным энтузиазмом подхватила разговор — вскоре в столовой активно спорили по поводу цвета мебели, и Энджел выдохнул: ему казалось, что эти двое должны были сами разобраться в своих отношениях. Ну, и посмотреть интересно на то, как долго этот цирк продлится, конечно. Хаскеру, казалось, было совсем не интересно наблюдать за развитием событий, однако время от времени он многозначительно ухмылялся, но ничего не говорил: все же особо болтливым демон никогда не был. Как бы то ни было, возможно, Чарли поняла, однако запихнула эти мысли подальше, что неровно дышит в сторону Радио-демона (даже звучит стремно), намного раньше, чем Аластор понял, что далеко не равнодушен к принцессе. Надо сказать, принял он эту новость стойко, выпив пару бутылок виски в своем особняке. И еще пару — спасибо демонической сущности, способной вынести такое количество крепкого алкоголя почти без последствий. Радиоведущий плохо спал от мучившей последние пару месяцев мигрени, а если прибавить его одиночную пьянку, то, скорее всего, выглядел он так, будто умер во второй раз. В последний раз Аластор испытывал к кому-либо другие чувства — помимо раздражения или безразличия — еще при жизни, когда был радиоведущим и по совместительству серийным убийцей. Новый Орлеан трепетал перед его жестокостью, а представители закона бессильно скрежетали зубами. Он испытывал эйфорию, когда лишал кого-то жизни. Чудное было время. Аластора тогда знали, как Джеймса Харкнесса — популярного радиоведущего, приятного молодого человека и завидного холостяка. Помнится, матушка с отцом хотели, чтобы он поскорее женился на какой-нибудь девушке из благородной семьи, завел детей и жил бы припеваючи до самой старости. Ах, как жаль, что их грезам не суждено было сбыться! Многие замужние дамы засматривались на него, пока их мужья пили дорогое шампанское на очередном светском вечере. Дочери сливок общества жаждали его внимания, мечтали о том, чтобы он перевел на них свои глаза медового оттенка. Три внушительные причины, которые перечеркнули радужное, безмятежное будущее, были секретом для всех, и никто не знал, о чем на самом деле думал Джеймс Харкнесс, надевая одну из многочисленных масок. Во-первых, дети его раздражали до чертиков. Нет, не так — он ненавидел их и мечтал сломать хрупкую шейку каждому маленькому ребенку. Иногда они попадались в его жизни и это было ужасно: кричащее, слюнявое и капризное существо вселяло в него брезгливое отвращение. Может быть, Джеймс и женился бы, например, на милой дочурке заместителя мэра Люси Палмер , но обязательные дети ("Джеймс, милый, нам нужны наследники") исключали такое решение. Во-вторых, секс и отношения никогда не интересовали настолько, насколько интересовали его знакомых. Нет, отношения еще никуда не шло, но вот половая жизнь… Опыт, конечно, у него был когда-то давно, но сей процесс не доставлял ему удовольствия, лишь отнимал ценное время. Ему не нужен был партнер для подобного времяпровождения. Он ценил поддержку и эмоциональную связь в отношениях, но девушки, к которым Джеймс более менее испытывал что-то, что назвал бы симпатией и привязанностью, не выдерживали его графика востребованного светского человека или же отсутствия физической близости и уходили. Горечь от этого была несильной, но продолжительной, заставляющей испытать некоторое разочарование в своих избранницах. Ну, а третья причина очевидна — семейная жизнь мешала бы Джеймсу убивать. Недалеко от Нового Орлеана у него была небольшая хижина в лесу, граничавшая с болотом, и там, похитив очередную жалкую бедняжку, черт знает зачем ходившую ночью по узким улочкам города, он творил. Люди сами охотно садились в его дорогую машину, когда он предлагал их подвести, не ожидая ничего плохого от прилично одетого джентельмена. И уж тем более они не ожидали, что сильная рука этого самого джентельмена будет прижимать к их лицам платок с чем-то пахучим. А когда они просыпались, то оказывались связанными в комнате без окон, и радиоведущий начинал развлекаться. Сначала вдоволь истерзав тело еще живой, но не способной закричать жертвы (спасибо кляпу, торчащему изо рта) охотничьим ножом, радиоведущий резким движением перерезал человеку горло, а затем оставлял в тихом переулке, вырезая на лице улыбку от уха до уха. Иногда, будучи в особо хорошем настроении, он оставлял записку, где кровью было написано "Улыбнись". Его прозвали Убийцей с Юга, но пресса придумала собственное прозвище — Улыбашка. Читая в прямом эфире сводки о самом себе, он еле сдерживался от издевательской усмешки. Несколько лет Убийца с Юга оставался безнаказанным, но испортила все глупая оплошность. Это случилось в радиостудии; недавно нашли труп парня лет двадцати с вырезанной улыбкой. Как всегда без запинок и противного "э-э-э" Джеймс Харкнесс бодро рассказывал о подробностях преступления, не забыв упомянуть, что полиция за столь долгое время не смогла найти даже подозреваемого. "Должен сказать, наши стражи порядка справляются весьма непродуктивно, — говорил он тогда в микрофон, скалясь от удовольствия. Затем уверенно продолжил: — Всевидящее око, как известно, символ всезнания, кровью нарисованное на записке возле последней жертвы (очень нехарактерно для нашего Улыбашки оставлять подобное, правда?), подразумевало собой, скорее всего, то, что Убийца с Юга знает все, что о нем говорят и что утаивают от общественности. Но это лишь мои домыслы, дорогие друзья. Берегите себя. А с вами был ваш покорный слуга Джеймс Харкнесс! До встречи на следующей неделе!" М-да, забыл как-то про то, что о нарисованном масонском символе полиция не упоминала в официальной версии произошедшего. Это был единственный прокол, но детективы ухватились за него как хватается утопающий за спасательный круг. От воспоминаний о своем прошлом его отвлек скрип новой двери. Чуткий слух уловил осторожные шаги. Аластор не был еще достаточно пьян, чтобы позволить себя убить, поэтому он напрягся всем телом, поднялся со своего кресла, поморщившись от нового приступа мигрени, и отправил верную тень на разведку. Та бесшумно выскользнула из гостиной и через минуту вернулась, покачав рогатой головой. Радио-демон расслабился: только один демон не вызывал у тени и тени беспокойства, простите за тавтологию. — Аластор, — тихо прозвучал в тишине дома женский голос. — Ты дома? — Шарлотта, душа моя! — радостно воскликнул Аластор, поднимаясь со своего места. — Что-то случилось? — Нет-нет, все хорошо, — нервно рассмеялась она, появившись в поле его зрения. Радио-демон заметил, что ее фигуру обтягивало яркое красное платье до середины икры, а волосы были убраны на один бок и это ей чертовски шло. — Просто сегодня ровно год с момента открытия отеля и мы собираемся отпраздновать это событие, но не хотим начинать без тебя. Пойдешь? — с надеждой спросила Шарлотта. Радио-демон в приятном удивлении посмотрел на нее, а потом, помедлив, неуверенно кивнул. Принцесса обрадовано прижала руки к груди и воскликнула: — Замечательно! Ты не пожалеешь! Демон щелкнул пальцами и вместо его обычного наряда на нем оказался фрак цвета крови, такого же цвета брюки прямого кроя и черная рубашка с такой же черной бабочкой. Чарли одобрительно кивнула. Аластор подал ей руку и они вместе направились к выходу. — Предпочитаешь телепортацию или вечернюю прогулку? — светским тоном поинтересовался Радио-демон, когда они вышли на улицу. — Если ты не против, я бы хотела прогуляться, — ответила Шарлотта, поправляя прическу. Он кивнул и они направились в сторону отеля. От выпитого количества виски Аластора совсем разморило на свежем воздухе, поэтому демон выглядел довольно расслабленно. Они неторопливо прогуливались по улочкам Пентаграмм-сити, пребывая в уютном молчании. Радио-помехи тихонько жужжали, но Чарли давно перестала их замечать, а Аластор и подавно. Демонов нигде не было видно, и это было странно: обычно ночью их как раз становится в разы больше. Из какого-то ресторанчика слева раздавалась приятная тихонько играющая музыка, и, как уже известно, радиоведущий был немного подшофе, даже будучи демоном, поэтому, едва услышав смутно знакомую мелодию, он остановился. Чарли непонимающе остановилась рядом и ее брови удивленно поднялись, когда Аластор повернулся к ней и сказал: — Потанцуем, принцесса? — она кивнула и он взял ее руку в свою, поместив другую на тонкую девичью талию. Почувствовав на плече тепло от второй руки Шарлотты, Аластор закружил ее в медленном танце. Не прерывая зрительного контакта, они вальсировали среди грязной улицы, в которой мусора было больше, чем у Энджела Даста клиентов за месяц, но совсем не замечали этого, полностью отдавшись моменту. Раз, два, три. Кровавая пентаграмма служила им луной, которую Чарли никогда не видела, но помнил Аластор, а легкий ветерок поигрывал с волосами демонов. Раз, два, три. Шарлотта чуть улыбнулась, когда Радио-демон заправил ее выбившуюся прядь за ухо. Дыхания стало не хватать. Раз, два, три. Его волосы были взлохмачены так сильно, что демонесса не удержалась и пригладила их, случайно задев большим пальцем чужую щеку. Ладно, может не случайно. Раз, два, три. Красные глаза Аластора ни на миг не отрывались о ее, голубых. Он пристально изучал ее лицо, впитывая в себя мельчайшие черты лица, и любовался красотой адской принцессы. Раз. Два. Три. Они остановились и Радио-демон церемонно поклонился, а Шарлотта сделала реверанс. — Благодарю за танец, — голос Аластора был немного хриплым, но заметить это было сложно, потому что помехи, исчезнувшие в начале танца, зажужжали с новой силой, заставив вышедшего из бара демона с писком убежать обратно — в подобном месте о Радио-демоне не слышал разве что глухой. — Я тоже, — кивнула головой Чарли, от чего светлые волосы покачнулись. Она словно что-то ждала, потому что нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Аластору захотелось коснуться губами ее щеки, но правила приличия подобного не позволяли, так что он лишь повернулся и пошел дальше, не увидев в глазах Шарлотты мелькнувшее разочарование, когда она двинулась вслед за ним. #1 Чарли никогда бы так не поступила, но обстоятельства вынудили ее на такое бестактное поведение. Все уже были в курсе, что Аластора и Шарлотту тянуло друг к другу, а он ничего не сделал для того, чтобы… В общем, для чего-то. Поэтому она решила сама схватить быка (оленя) за рога и хорошенько встряхнуть. Радио-демон — джентельмен до мозга костей, и он не оценит таких усилий, — шептал настойчиво голос разума. Принцесса тряхнула головой и пошла искать вышеупомянутого Радио-демона. Аластор обнаружился сидящим на диване и что-то оживленно обсуждающим с Хаскером. Он мрачно взирал на него и, кажется, закатил глаза. Энджел сидел с ними и от скуки смотрел в телефон и показывал Ниффти что-то смешное, раз она хихикала. Вэгги рядом с ними просто смотрела в одну точку, но, заметив Чарли, локтем двинула Дасту по ребрам, а Ниффти дернула за ухо и незаметно указала на принцессу. Ниффти кивнула. Порноактер гаденько ухмыльнулся и задел Хаска. Последний хмуро глянул на него, затем перевел взгляд на Магнэ и только потом нарочито широко зевнул. Теперь уже радиоведущий перевел на нее свой взгляд и Чарли будто током ударило. Решительность принцессы как ветром сдуло, когда она увидела команду в полном составе. А они даже уходить не собирались, будто знали, что она задумала и решили посмотреть на это шоу. Ну и бес с ними. Пусть смотрят. — Аластор, — позвала она демона, пряча глаза. — Можно с тобой поговорить? — Конечно, — сказал Радио-демон и, поднявшись, подошел к ней. Он выше, чем ей казалось. Сможет ли дотянуться? — Так о чем ты хотела... — Он не смог договорить до конца, потому что Чарли встала на носочки, быстро наклонила его голову и прижалась к его губам, прикрывая глаза, чтобы не чувствовать весь этот пиздец, полностью отдавшись ощущениям. Послышался свист и тихое "Наконец-то", а дальше только аромат его одеколона, сухие губы, горькие и горячие, мягкие волосы под ладонями, собственные горящие щеки и быстро колотящееся сердце. Аластор замер и Шарлотта уже собиралась отстраниться, извиниться и желательно застрелиться, но длинные руки, обхватившие ее, прижали принцессу к хозяину, не давая возможности уйти, острые зубы чуть прикусили нижнюю губу, а потом язык Аластора зализал место укуса, ладонь в перчатке коснулась ее щеки и начала поглаживать. Ноги Чарли подкосились, однако Радио-демон крепко держал ее, не позволяя ей растечься малоприятной лужицей. Она начала задыхаться от охвативших ее эмоций — Аластор целовал ее, он ЦЕЛОВАЛ ее! Время текло медленно, словно патока, но двое этого не замечали. Не заметили они так же то, что в помещении остались совсем одни, так как другие демоны решили не мешать им. За окном шел кровавый дождь, где-то один демон расчленял другого. Все было хорошо. Теперь уже хорошо.