Солнце внутри

Мое Солнце — двуликий «Бог». С мягким светом и теплое наощупь; от него на моей спине вырастают крылья, я парю в небесах и нежусь миром вокруг. Я свободна. Ослепительное и обжигающее, от которого я страдаю в темнице без окон. Мне больно от света и жара, и я прячусь в подвале подсознания. Я — пленница «Бога». Закрываю глаза, фокусируюсь на своем внутреннем мире и вижу его — любовника и заклятого врага. «Бога» — светящегося золотого клубка из тончайших нитей. Он связан с каждой клеткой моего тела и манипулирует им как повелитель, раздает награды и наказания. То вызывает внезапные вспышки эйфории, то агонии. Ощущаю пульсирующее тепло в солнечном сплетении — мое Солнце отзывается на мое приветствие. Он рад меня видеть, но, если приближусь — обожжет. Не сейчас, он знает зачем я пришла и терпеливо дает шанс. Улыбаюсь и перенаправляю свой взор вглубь к солнечным нитям-артериям, тянущимся вверх и вниз. Иду вверх, сворачиваю на отходящую светящуюся нить. В конце она распадается на множество ниточек, я концентрируюсь на исходящем от них тепле, заставляю поднявшемуся жару в груди потечь по пройденному мною пути и влиться в сотни мелких ниточек-капилляров моей руки. Глубоко вдыхаю, на лбу выступает пот, но век не размыкаю. Собираю в руке еще больше тепла, а затем передаю подбитой задней лапке котенка, найденного в подворотне за магазином. Черного с одной белой «рукавичкой» на передней левой лапе и парой белых пятнышек на мордочке. Котенок дрожит после мытья, хоть и высушен, а спустя минуту успокаивается. Я чувствую это ладонью, и мне тоже становится спокойнее, но силу Солнца я не отпускаю. Лишь когда силы покидают меня, открываю глаза. Щурюсь от света закатного солнца; голова кружится, перед глазами все плывет, я дрожу от прохладного ветра, залетевшего в открытое настежь окно. Котенок неуклюже выбирается из-под моей ладони, мяукает, я смутно вижу его голубые глаза. «Спасен…» Я усмехаюсь и обессиленно падаю в обморок на подушку дивана. Котенок стоит пару секунд, мяукает вновь и осторожно пробирается по горным хребтам пледа, уверенно ступая на подбитую лапу. Утыкается чуть влажным носом в щеку, обеспокоенно трогает ее маленькой лапкой. Мне казалось, я подчинила «Солнце». Только одного я не знала — за все нужно платить.

***

Моим первым желанием стала темнота — яркий свет ламп проникал, кажется, даже в глубины подсознания. Я зажмурилась, но глаза все равно начали слезиться. Очередной кошмар, повторяющийся с двенадцати лет. Занесенная рука мужчины, а после все объял огонь. Из ушей вытащили вату; шелест страниц книги, барабанная дробь капель дождя по окну, тихие вздохи и множество других звуков за пределами комнаты доносились до моих ушей. В нос ударил запах лекарств. «Я в больнице?» — подумала я, положив руку на ослепленные глаза, и облегченно вздохнула. Во всем теле чувствовалась слабость, а во рту перекатывалась вязкая слюна с горьковатым вкусом. Кто-то по соседству удивленно воскликнул: — О! Смотрите, очнулась! Я сморщилась от резкого писклявого голоса и открыла глаза. Обычная больничная палата на четверых с двумя соседками на своих кроватях: оживленная женщина за сорок с романом Донской и равнодушная девушка со смартфоном в руках. Одна вечно сует свой нос в чужие дела, судя по цепкому взгляду с хитринкой и прилепленной улыбке; вторая из себя строит королеву, делая вид, что ее не заботит какая-то простолюдинка. Но я заметила как она брезгливо дернула уголком губ. — Эй, ты слышишь? С возвращением в наш ми-и-р! — тетенька явно нашла себе новую жертву, полностью переключившись с Донцовой на меня. Я сделала вид, что не слышу, может быстрее отстанет. Дверь в палату открылась, и не успела даже посмотреть кто это, как тетенька-живчик тут же защебетала. — Доктор! Как хорошо, что вы сейчас пришли! Очнулась девочка! Вот только что очнулась, представляете? — она засмеялась. — А вы часом не волшебник, вот так вот момент подгадать! — Вера Павловна, может и волшебник, — ничуть не растерялся пожилой врач в классическом обличье: поношенный костюм, поверх белый халат и стетоскоп аки шарф. Он подошел к моей кровати и задал стандартный вопрос. — Как самочувствие? «Арина, вы использовали магию?» — возник голос в голове. Я вытаращилась на старика, кажется, он не обычный врач. Но больше голоса в голове не было. Он осмотрел меня, ответил на вопросы почему я в больнице и что со мной, а после удалился, оставив меня недоумевать и подозревать неладное. Определенно мне не послышалось. Как только убрали капельницу и разрешили вставать с кровати, я тут же вскочила с кровати под ошеломленное восклицание медсестры и любопытной соседки. Кажется, она обиделась на полное игнорирование с моей стороны, но мне было плевать на других людей. Только младшая сестра и мать важны для меня. Но доктор заинтересовал, и я оправдывалась перед собой только желанием узнать про голос в голове. — Вы куда? — это был последний вопрос медсестры, который я услышала, находясь за дверью палаты. Справа и слева растянулся длинный светлый коридор за счет ламп и множества дверей, но пациентов и посещающих было немного. «И где мне его искать?» Ко мне пришло осознание, что я не знаю даже, как зовут того врача. Кажется, слева тупик, и я поплелась направо. Вся моя прыть исчезла как деньги в кошельке. — Арина! — догнала медсестра. — Вы тапочки не обули. Вот. И накиньте халат, в больнице сейчас прохладно. — Спасибо, — буркнула я, взяла вещи и отошла на шаг от женщины. Она подняла брови, но промолчала и отправилась по своим делам. — Подождите! — я окликнула ее. — А… А где врач? — Федор Никифорович-то? — медсестра удивилась, а спустя короткую паузу махнула рукой на коридор. — У себя в кабинете, прямо и направо, третья дверь. Что-то беспокоит? Я отрицательно махнула головой, не говорить же ей о странном голосе. Нужно убедиться, что не показалось. На двери кабинета значилось: «Главный врач Караваев Федор Никифорович», ниже табличка с графиком работы. Я постучала и сразу же вошла. Седовласый врач, нацепив очки на большой крючковатый нос, что-то писал за столом. — Садитесь, вы еще не полностью восстановились, — не отрывая глаз от бумаг, произнес он. Я нахмурилась, но решила сесть, даже такая небольшая прогулка забрала много сил. В голове был бардак, поэтому я молчала и наблюдала за мужчиной. Спустя пять минут он подписал документы, поставил печать и наконец поднял голову. По его карим глазам я не могла ничего прочитать о нем. Это пугало. От таких людей я всегда держалась в стороне. — Вы пролежали без сознания два дня. Догадываетесь почему? — Н-нет… — Во рту пересохло. — Почему? — Из-за неправильного использования силы, что таится внутри вас, — он указал ручкой на меня. — Какая сила? Я ничего не знаю, — попыталась я удивиться, но внутри напряглась. Значит ли это, что голос и вправду был? Федор Никифорович смерил меня внимательным взглядом, затем достал из стола небольшую деревянную коробку и вытащил из нее металлические подвески. Кажется, славянские и скандинавские. Мужчина разложил круглые амулеты на столе: с молниями, деревьями, молотами, звериными мордами, завитками и прочими украшениями. Их было больше двадцати точно. — Что это? — я взглянула на врача из-под лба. — Всего лишь побрякушки, — добродушно ответил он. — Не волнуйся, это небольшой тест. В любом случае тебе нечего бояться, просто проведи ладонью над каждым амулетом. — Зачем? — Отвечу, когда выполнишь просьбу. Я колебалась между уйти и узнать хоть что-то. Победило сомнение. Что за тест он решил провести? Связано ли это с той силой внутри меня или просто старческий маразм? Я усмехнулась. — Ладно, я сделаю это. Но взамен вы ответите на все мои вопросы. — Договорились. Я вытянула руку над побрякушками. Как и предполагала ничего не происходило, и чем меньшее амулетов оставалось, тем больше я уверялась в своей правоте. Старик просто решил пошутить. Усмехнувшись, я перевела ладонь к следующему амулету и тут же отдернула руку как от раскаленной ручки кастрюли. — Ау! Что это было? — с волнением я рассматривала ладонь, нет ли ожога. — Как я и предполагал, — врач задумчиво потер подбородок. — У тебя сила черного солнца. Будь осторожна с Навью. Магия всегда берет что-то взамен. Он протянул мне амулет с двумя кругами и молниями, исходящими из центра. — Держи, теперь он твой. Амулет на ладони обжигал незримым пламенем как паук в засаде. Я не хотела принимать ни его, ни свою проклятую силу. Доктор был дирижером скрытого оркестра, музыка которого выдергивала из пучин подсознания страх. Только я не осознавала его присутствие и даже не пыталась разобраться в возникнувших чувствах. — Арина, сила может навредить вам и окружающим, если не научиться как пользоваться ею правильно, — казалось Федор Никифорович сканирует меня своими непроницаемыми глазами-рентгенами. Я сцепила руки на коленях и упрямо взглянула на мужчину. — Еще скажите, что вы лично займетесь моим… — сделала паузу и затем с усмешкой произнесла-выплюнула слово: — Обучением. — Нет. Монастырь Заря-Алатырь занимается обучением одаренных людей, таких как ты. Я напишу рекомендательное письмо, чтобы тебя приняли. В какой-то момент мне пришла мысль, что где-то спрятана скрытая камера с каким-либо шоу-розыгрышем. Все это казалось бредом старого маразматика. Я вскочила со стула, внутри все разгоралось от гнева. — Монастырь? Хотите меня упечь в сомнительное заведение? Знаете, что? — я наклонилась ближе к врачу и послала его с улыбкой на лице. — Катитесь к черту со своим Зарей-что-то-там знаете куда… И не приближайтесь ко мне больше со своей опекой. В гробу я видела таких как вы. Скривив рот, я развернулась и пулей выскочила из кабинета, даже дверь не закрыла за собой. Я мчалась в свою палату, до боли сжимая кулаки. Металл впивался в ладонь, но я не отдавала себе отчета, зачем я прихватила этот злосчастный оберег. Ворвавшись в палату, я пересекла ее под ошеломленные взгляды соседок, распахнула шкаф, вытянула свою одежду. — Что? Что случилось? Яростно сорвав с себя больничную сорочку, быстро оделась в родные черные джинсы, кофту и кроссовки, накинула кожанку и ринулась к тумбочке. В ней оказался мой телефон, конечно же разряженный, ключи от квартиры и кошелек под парой темных маек (наверное, кто-то из родни все принес). — Ох, да что же стряслось? Деточка, успокойся, расскажи нам. Схватив все это, я выбежала из палаты, совсем не слыша вертевшуюся рядом тетеньку. — Да что же это творится-то, а… Эх, молодежь.

***

Съежившись, я сидела на парапете у реки. Из рта выдыхала облачка пара. Черное небо отражалось в темной воде, создавалась иллюзия двойного стекла. Легкий плеск воды и мерцание отблеска фонарей в волнах успокаивали меня. Вспомнив вытянувшееся выражение лица старика, когда послала его, я усмехнулась. — Пожалуй, это было весело. Через десять минут, окончательно замерзнув в легкой кожанке, что даже зубы начали стучать, я собралась уйти, но застыла с невидимой лампочкой над головой. Встряхнув головой, сделала пару шагов прочь и вновь остановилась. «Собственно, а почему бы и да?» Через минуту я хохотала у горящего куста неподалеку и грелась. С амулетом получилось сделать это так просто, и, окинув его оценивающим взглядом, я хмыкнула. — А от тебя есть толк. Не зря захватила с собой. Вдруг на подъездной аллее пропищал сигнал патруля милиции. Я, не разбирая дороги, рванула вглубь парка. — А ну стоять! Бегом за ней! Как в той пословице, у меня были глаза велики. Срезая путь по неосвещенным участкам, спотыкаясь на ровном месте, я убегала от двух физически подготовленных специалистов по отлове таких же вандалов. Естественно, они нагоняли меня, и я уже потеряла последние крохи сил. Дышать было нечем, вот и свалилась за какими-то кустами. «Пусть я стану невидимкой! Пожалуйста, пусть они меня не заметят!» — Куда она побежала? — Туда? — Не вижу! — Черт! Упустили засранку. — Давай там проверим. Они убежали в другом направлении, а я судорожно вдохнула воздух, доступ к которому пришлось перекрыть. Я глотала живительный газ, что даже в легких появилась боль, но долго не сидела на влажной и холодной земле. Нужно отсюда убираться, пока стражи порядка не вернулись. И все же мне было весело.

***

Суета и крики разбудили монстра, что спал десятки лет в кургане. Он прорвал плодородный слой земли и выбрался наружу. Похрустев позвонками шеи, глубоко вдохнул. — Гр-р-р, чую магию.