Шрамы, дицентра, любовь

Мама Чимина послала мальчика сходить за водой на реку, чтобы она успела приготовить ужин до прихода старшего сына. Пак взял ведро и шустро побежал к реке, ведь и сам уже был достаточно голодным, но в доме еды всегда было ровно столько, сколько нужно, чтобы поесть им троим, а порой и того меньше. Их маленькая семья жила в неприметной деревушке на территории величественной Корейской Империи. Сейчас на троне восседал справедливый и мудрый император Мин Тхэджон, но даже его власти не хватало на то, чтобы помочь вот таким вот, как семья Чимина. Мальчик наконец добежал к реке и для начала решил умыться, ведь сейчас лето, а он всегда ходил в рубашках с длинными рукавами на завязках и таких же длинных штанах, чтобы скрывать цветы своего истинного. Сколько бы Чимин не спрашивал у мамы и брата, почему он должен их прятать, ведь другие наоборот выставляют их на показ, те не отвечали и всё приговаривали, что он маленький, и вот дорастёт, тогда и узнает. Но сейчас в отражении синей воды он увидел то, что уже не скроешь длинными рукавами или штанинами. Чимин подхватил ведро и помчался домой, ведь матушка всегда просила сына уведомлять её о новых цветах, и в такие моменты она всегда была серьёзной и грустной, поэтому Пак не мог ослушаться её. Мальчик влетел в их неприметный серый дом с соломенной крышей и сразу позвал маму. Та вышла незамедлительно, а потом ужас застыл на её лице. Чимин никогда не понимал, что не так в цветах, что распускались на его коже, но видя такую реакцию, ему самому всегда становилось грустно и страшно. Женщина чуть не упала на пол, но вовремя обпёрлась об косяк двери. — Чимин, солнышко, тебя никто не видел?! Ты же помнишь, что никому нельзя видеть твои цветы, — мама начала бегать глазами по дому в поисках чего-то. — Нет, мам, меня никто не видел, к тому же уже темно, — женщина начала кивать, опускаясь на колени перед сыном. С небольшого столика она взяла старую рубаху, которая уже превратилась в тряпку и начала завязывать правый глаз сына. — Это хорошо. Нам не нужно лишних проблем, так ведь? — мальчик неуверенно кивнул. — Не снимай её. Разве что только дома, и то, не всегда, — по щекам женщины текли слёзы и Чимин хотел обнять и успокоить маму, но та только покачала головой и поцеловала его в лоб. — Наберёшь воды? Я уже нарезала овощи, нам остался только рис. Я уверенна, что ты голодный, — кривая улыбка появилась на лице матери, от которой Паку стало ещё хуже. — Давай, сынок, поспеши, уже темнеет. Но помни, что никто не должен увидеть твой правый глаз, хорошо? — Чимин кивнул и неуверенно пошёл обратно к реке. Он слышал, как мама заплакала, и от этого у самого слёзы потекли из глаз. Он совершенно не понимал, почему кровоточащие сердца, что распускались на его теле из-за ранений соулмейта, приносили их семье так много горя.

❁❁❁

Насколько бы не был умён правитель, некоторые конфликты невозможно решить переговорами, особенно, когда другая сторона открыто объявила о начале войны с императором и кровавой резне в центре города. Поэтому Юнги, как будущий наследник трона, вместе с отцом решили первыми «навестить» город на западе и придушить начинающееся восстание. Но в городе их уже радушно встречали лучники и самопровозглашенный император, что больше походил на бандита. Отец Юнги старался вновь решить всё мирным путём, ведь они сейчас собираются идти брат на брата, но, видимо, в голове того мужчины уже давно отсутствовало понимание того, что на войне сражаются живые люди и погибают. Поэтому лишь состроив гадкую улыбку, жалкий император крикнул: «Вперёд», — и бойня началась. Армия императора сильнее, оснащена лучшим орудием и доспехами, но всё равно несла потери. Вытирая рукавом бордового военного ханбока лицо от крови, Юнги заметил, как тот самый жалкий предводитель топтался на коне на одном месте с широко раскрытым ртом, наблюдая за множеством бездыханных тел и огнём, что начал поглощать деревню. Мин усмехнулся и ударил коня пятками, мчась к этому простолюдину, что возомнил из себя императора. Юноша в свои семнадцать лет очень хорошо владел оружием и считался одним из лучших танцоров с мечом. Ловко обминая своих, убивая по пути нескольких противников, Юнги одним движением руки снёс голову с плеч повстанца своей катаной. Это означало победу. Но не успела голова упасть на землю, как Юнги увидел, что в ногу отца прилетела стрела. Того, кто это сделал сразу же убили, но парень всё равно поскакал к родителю. Толчок — и Мин слетел с коня, чудом не оказываясь наколотым на хвандо. Его лошадь упала, после нескольких скачков вперёд. Юнги отвёл от неё взгляд и только благодаря выработанной многолетней реакции отдёрнул голову назад, но чужой меч всё равно коснулся кожи лица, рассекая веко, доходя до скулы. В бандита сразу же прилетела стрела и тот замертво упал к ногам Мина. Кровь заливала глаз, щипала его и не давала нормально видеть. — Юнги! — отец убрал руку сына от лица и озадаченно посмотрел на ранение. Он больше ничего не сказал, лишь кивнул в сторону нового коня. Вечером они поскакали к лагерю, который они поставили в нескольких километрах отсюда. Из-за боли и неприятных ощущений юноша еле держался на коне, ещё о себе давал знать и свежий порез на рёбрах. Лекари сразу же принялись обрабатывать их раны и поить настойками, чтобы уменьшить боль. Уже по дороге домой, тело императора Тхэджона не выдержало и он погибнул, сказав Юнги, чтобы тот берёг Корейскую Империю. Как только войско заехало в центр, все узнали, что их великий правитель мёртв, а с его сыном что-то не так. — Надеюсь, ты готов прожить всю жизнь в тени, братик, — Кунмин — старший сын Тхэджона — появился на пороге комнаты Юнги в тот же вечер, как они приехали. — Не дождёшься, Кунмин, — глаз Юнги обработан специальной мазью и обмотан бинтом. — Если ты не забыл, то отец назначил меня следующим императором, а не тебя, — ухмылка расплылась на лице блондина. — Не думаю, что тебе разрешат занять трон. — Шрам на моём лице ещё ничего не значит, — прорычал Юнги. — Значит, Юнги. Это значит, что ты слабак и тебе не место на троне. Когда я стану императором, то, так уж и быть, оставлю тебя живым и разрешу без конфликтов покинуть столицу, — Кунмин поднял выше голову, всеми способами пытаясь унизить брата. — Раз ты хочешь власти, тогда, надеюсь, ты не струсишь и выйдешь на честный бой со мной, — Мин подошёл к брату, убивая того одним взглядом. Он не испытывал особого трепета к своей родне, разве что к самым младшим сёстрам, поэтому за трон готов убить хоть всех своих братьев. От слов Юнги лицо Кунмина искривилось. — Ты, мелкий выродок, я- — Давай хотя бы с почестями отправим нашего отца в новую жизнь. Он был мудрым и хорошим человеком, поэтому он заслуживает достойных похорон, — старший брат снова скривил лицо, но комнату покинул. В Корейской Империи, как и в жизни Юнги наступили сложные времена. Императора похоронили через три дня, когда вся Корея была окутана благовониями, а дорога ко дворцу была вся в белых лентах. Когда лучи закатного солнца окропили небо, а прах Тхэджона был предан земле, Кунмин объявил, что не готов принять своего младшего брата на троне, поэтому призвал того сдаться по-мирному, иначе им придётся сражаться. А Юнги не то, чтобы был одержим жаждой власти, просто он точно не хотел, чтобы правил его брат. Поэтому решить конфликт «по-мирному» точно не получится. Через неделю на главном дворе замка столпилась толпа народу, большинство из них — знать, что с нетерпением хотела узнать, кому теперь придётся строить козни и выполнять приказы. Юнги стоял в чёрных одеяниях, на ткани которых вышит тигр. Его глаз уже не перевязан бинтом, поэтому в толпе так и слышались перешептывания о том, как это могло случиться и не слаб ли младший сын Мин Тхэджона. Юнги держал голову ровно, ему не впервой. К тому же потом он будет знать, кому можно довериться, а кого сразу отправить на виселицу. Кунмин облачён в синий военный ханбок, упиваясь вниманием присутствующих. Удар гонга заставил всех замолчать и всецело сосредоточиться на сыновьях императора. Бой выходит быстрым: сложно драться долго, когда в твоих руках холодное оружие. Юнги сбил брата с ног, и тот обессиленно упал на колени. — Это твой последний шанс. Если сдашься, я оставлю тебе жизнь. С такими ранениями ты, может, не станешь императором, но ты всё ещё можешь прожить достойную жизнь, — окровавленная катана была направлена прямо на горло старшего брата. По ней стекали капли багровой жидкости из царапин, что Юнги любезно оставил на лице братца. Вместо ответа Кунмин сплюнул кровь на каменные блоки и с яростью посмотрел на блондина. В следующую секунду голова старшего брата откатилась от тела. Наступила тишина. Кое-где можно было услышать всхлипы особо чувствительных девушек, кое-где злое шипение чиновников. Юнги плевать на это. Он осматрел всех присутствующих, а потом перевёл взгляд на своих братьев. — Я думаю, я доказал, что достоин быть императором. Те, кто с этим не согласен, прошу выйти на поединок, — братья переглянулись, а после каждый подумал о своём. Средний брат встал, и все вновь начали шептаться, ожидая боя, даже Юнги выпрямил спину, готовясь к ещё одному кровопролитию. Но Хёнджон поднял подол своего голубого ханбока и встал на колени, кланяясь брату и принимая его, как императора. Остальные вторили ему, и Юнги расслабился. Да, он готов пролить кровь ради трона, но они всё ещё остаются семьей. И уже через неделю в красном ханбоке, на котором золотыми нитями вышиты драконы, на престол взошёл новый император — Мин Юнги, которого уже прозвали Кровавым Императором.

❁❁❁

В день, когда на теле Чимина распустидось слишком много цветов, его мама всё же рассказала, кто его соулмейт. Чимин не мог в это поверить, он часто прокручивал эти слова у себя в голове, пока к ним в деревушку не приехал посол и громко объявил, что на троне теперь восседает император Мин Юнги, сын Мин Тхэджона, и показал его портрет. Сердце мальчика на какой-то момент перестало биться, а цветы дицентры, что цвели на его теле, начали приятно пульсировать. Тогда Пак окончательно понял, кто его соулмейт, и почему его мама так оберегала его и не позволяла показывать свои цветы, в отличие от других. Например, шрамы и ранения в бою считались честью и показывали мужество воина, при этом на телах их жён вырастали букеты цветов, свидетельствуя об их прекрасной женской натуре, и лишь украшали их, показывая, кто их мужья. Вообще наличие цветов не считалось чем-то особенным, но тех, у кого их нет презирали, а если вы с соулмейтом оказались одного пола, то приходилось рассчитывать на благосклонность окружения. Чимин вот уже пять лет жил с дицентрой на глазу. Он бы должен был ненавидеть их и себя за то, что является истинным Кровавого Императора, ведь как только отец увидел первый цветок, что распустился примерно через месяц после рождения Чимина понял, что он - истинный сына императора и сразу озвучил своей жене желание продать его Мин Юнги. Женщина была не готова отдавать сына, но переубедить мужа никак не могла. Но отец семейства даже не успел растрепать свои планы дружкам, когда он ввязался в драку в кабаке, где его и убили, и на плечах матери осталось двое сыновей. Сейчас мальчик идет с базара домой. Он продал половину того, что было, а остальное теперь было на Чонгуке. Чимин шёл медленно, рассматривая ткани, одежды, привезённые из других стран изделия из дерева, специи. — Эй, куколка, — Пак продолжил идти, он почти вышел из рынка, да и вообще, кто к нему может обращаться? — Что же ты старших не уважаешь? — чья-то тяжёлая рука грубо схватила его за плечо и развернула. Перед собой подросток увидел трёх мужчин и все они явно старше и сильнее его. — Простите, я просто тороплюсь домой, — Чимин поспешил откланяться и продолжить идти ещё быстрее. Ему совершенно не нравились эти мужики. — Куда собрался? — голос второго мужика оказывается очень мерзким. Он вновь схватил хрупкое плечо, на котором точно останутся синяки, но теперь не отпускал. — Что же ты прячешь своё прекрасное личико под этим тряпьём, куколка? — третий мужчина потянулся к убитой жизнью повязке, но Чимин быстро накрыл глаз рукой, не позволяя её снять. — У меня нет глаза. Что вы хотите от меня? У меня нет денег, —их главарь выглядял удивлённо и немного грустно, но что-то мерзкое в его глазах так и не исчезло. — А жаль, придётся снизить цену на тебя. Чимин не успел осознать значение этих слов, как тот громила, что держал его, ударил его в живот. Боль сразу расползлась по всему телу, заставляя подростка онеметь. Пока Чимин пытался восстановить дыхание, его руки заламали за спину и связали грубой верёвкой. — Только попробуешь закричать, и мы отрежем тебе пальчик на ноге, он тебе вряд ли понадобится, — главарь схватил Чимина за нижнюю челюсть, грубо сжимая её. — А теперь посмотрим насколько наш товар испорчен. Вторая рука потянулась к ткани, и Чимин попытался как-то отодвинуться, но челюсть сдавили ещё сильнее. — Я тебе что сказал, — зло зашипел мужчина и таки снял грязную тряпку. Все трое замолкают, уставившись на кроваво-красный цветок в форме сердца. Почти все знали, что в императорском саду цветёт разбитое сердце дицентры, и некоторые замечали эти цветы на фарфорово белой коже Мин Юнги. — Так вот оно что, — главарь переглянулся со своими шестёрками и в голове у них только одна мысль. — Как думаешь, сколько за него даст Кровавый Император? — Не знаю, во всяком случае я слышал, что императору нравятся мальчики, этот ему точно понравится и он даст много, а если нет, то в борделе, думаю, он будет самым желанным куском, — наконец-то подаёт голос третий. Все дружно согласились, а на глазах Чимина навернулись слёзы: во всех случаях у него больше никогда не будет нормальной жизни.

❁❁❁

Не иметь жены император практически не может, во всяком случае, на трон он должен взойти уже с императрицей. Кан Ёнхва, теперь уже Мин Ёнхва — вторая жена императора, подарившая ему трёх сыновей. От первого брака у него уже была прекрасная белокурая пятилетняя дочь, которую Юнги очень сильно любил. Он, на самом деле, души не чаил в своих детях, но не в их матерях. Если в первом браке он был недолго, из-за того, что девушка умерла при родах, это не отменяло того, что у них были хорошие отношения, основанные на понимании, но далеко не на любви или даже симпатии. Со второй женой у него и того не было. Иметь сыновей - это тоже одна из обязанностей императора, только вот их маленький Мин Сонмин с большим трудом появился на свет, и дело было даже не в родах, которые прошли достаточно хорошо, а в Юнги, которому в тот вечер пришлось быть достаточно пьяным. И он не может понять, то ли дело в том, что Ёнхва не привлекает его вообще ни в каком из существующих вариантов или потому, что цветы на коже Юнги появляются редко, но всё же есть? На теле Мина очень редко расцветали дицентры, а когда такое и происходило, то это могли быть небольшие сердца на коленях или маленькие веточки порезов на внутренней стороне ладони, с которых опускались совсем крохотные бутоны. Казалось, это были раны от падений. Такие были и у Юнги, когда он ещё ребёнком бегал со своими кузенами по дворам огромного дворца. Как-то раз на заседании с чиновниками, один из них заинтересованно посмотрел на руку императора. Мин опустил голову и увидел разбитые сердца, что росли в четыре тонких ряда. Юнги усмехнулся, представляя, что его истинного, наверное, цапнула кошка. Долгоцвéтов же на теле юноши практически не было, в то время как на теле Мина достаточно много шрамов и ему до чёртиков интересно, как они выглядят на теле его соулмейта. В один из дней, когда Юнги шёл к своей дочери, чтобы погулять в саду, произошло нечто необычное. Пятилетняя девочка сразу накинулась на отца, крепко обнимая того за шею. — Здравствуй, мой Лотос, — девочка и правда была воплощением этого цветка чистоты, поэтому Юнги называл её так ещё с младенчества, а потом на её ладошке и правда расспустился прекрасный белый лотос. — Отец, я так скучала, — Лиён звонко засмеялась, когда Юнги слегка закружил её в воздухе. Парень усадил её себе на руку, ведь как он говорил, такие прекрасные девушки должны только летать. Девочка чмокнула отца в две щеки, а потом отстранилась, удивлённо смотря на Юнги. — Отец, а на твоих щёчках растут цветочки, — Мин коснулся тех мест, но всё равно ничего не почувствлвал. — Тогда зайдём по пути в мою комнату? А потом сразу в сад, — девочка утвердительно закивала головой. Она обняла Юнги за шею и они начали свой путь. Когда они играли в догонялки, что не должны делать девочки, но Юнги позволял своей дочери практически всё, Лиён упала. Когда мужчина поднимал её, то увидел цветы, что обплетают его запясться. Девочка, как и Юнги, тут же забыли о том, что они делают на траве и начали разглядывать сердца, такие же, какие росли возле них. — Папочка, это похоже на то, как людям завязывают руки верёвками, — Юнги берёг детей от картин казней, что проводились во втором дворе дворца. Но, кажется, Лиён увидела чуть больше, чем надо. Мин кивнул головой, соглашаясь с ней. Сейчас он чувствовал необъяснимое волнение и даже страх за своего истинного. Да, он хотел, чтобы на его теле цветы распускались чуточку чаще, но он совершенно не хотел, чтобы те, что уже есть завяли. Уже вечером, когда Юнги готовился ко сну и переодевал свой уличный ханбок на ночной, он увидел цветы на своём животе, что были розово-фиолетовыми, как и на его щеках сейчас. Это означало, что на теле соулмейта синяки, а не порезы, но от этого беспокойства меньше не стало. В таком волнении проходили дни, цветы медленно становились белыми, а потом и вовсе исчезали, но те, что были на запястьях только багровели, а некоторые бутоны спускались дальше по ладони. Также в один из дней Юнги увидел красную дицентру у своего мизинца на ноге. И можно было подумать, что ничего страшного нет, с кем не бывает, но это заставило Мина вновь нахмуриться. Сегодня Юнги наконец смог уделить время своему питомцу и поиграть с ним, но к нему пришёл один из охранников и сообщил, что на главном дворе его ждут трое купцов и какой-то парень с мешком на голове, и они напрочь отказываются уходить, пока император не уделит им минутку, а так же просили передать, что товар, который они привезли, точно его заинтересует. На последнее предложение Юнги удивлённо выгнул бровь, но всё же сказал охраннику, чтобы тот провёл гостей во второй двор, а сам начал извиняться перед кисой, уверяя, что он ненадолго. Тэхён с обидой посмотрел на хозяина и, взмахнув хвостом, пошёл к пруду и лёг в тени деревьев. В своих чёрных одеяниях, вышитых золотом, Юнги вышел на арку, на которой висела парочка трупов чиновников, которые осмелились украсть денег из тех, что император выделил на постройку буддийского храма. Внизу стояло трое мужчин крысиной внешности, которым и корову поручить страшно. Как только они увидели императора, сразу же низко поклонились, заставляя это сделать и паренька с грязным серым мешком на голове. У того была ободранная грязно-болотного цвета футболка с длинными рукавами с завязками, а некогда молочные штаны ужасно грязные, сам же парень был бос. — Ваше Величество, у нас для вас уникальный товар, единственный в своём роде. Не могли бы вы спуститься? Мы совершенно безоружны, — стража кивнула в подтверждение этих слов. Впрочем, Юнги всегда с собой носит кинжал танто. Император спустился не спеша, а за ним его двое слуг. Мин остался на верхней платформе, пока сомнительного вида купцы на второй. — Показывайте свой товар или проваливайте. Императорскому двору хватает прислуги, — трое переглянулись между собой, хитро шуря глаза. — Это намного лучше раба, Ваше Величество,— главарь снял мешок и яркие лучи дневного солнца сразу же осветили лицо молодого юноши, из-за чего тот нахмурился. Глаза Юнги широко раскрылтсь, а сердце на какую-то долю секунды останавилось. Красивый цветок в виде сердца полностью покрывал верхнее веко юноши, а его тычинка росла и под глазом, заканчиваясь на скуле, как и шрам Юнги. Это выглядело очень красиво, намного лучше, чем шрам на глазу у Мина. «Купцы» довольно улыбались, скаля свои гнилые зубы. Чимин неуверенно раскрыл глаза, ведь уже просто боялся это делать. Он сразу натыкнулся на фигуру в чёрном, и уже подумал, что это какой-то палач, ведь от страха у него заложило в ушах, но нет, перед ним, на высоте десяти ступенек стоял красивый мужчина с белой, аристократической кожей, половина его блондинистых волос собрана в гульку, пока вторая водопадом падала вниз. Золотые серьги блестклт на дневном солнце, снова ослепляя, а потом Чимин увидел шрам. Он сразу же осознал, на кого так таращится уже несколько секунд, и что его за это может ждать, поэтому сразу опустил голову, пока в ней роем шумели мысли. — Мы знали, что вам понравится данный товар, поэтому как только мы его нашли — привезли вам, Ваше Величество, — от слова «товар» руки за спиной сжались в кулаки, желая сразу же ударить эту крысу. — Но всё имеет свою цену, поэтому мы хотели бы от вас совершенно небольшой суммы. Три мешочка золотых монет. Для такого могущественного правителя, не думаем, что это будет затруднительно. Юнги с радостью переплавил бы для каждого мешочки с золотом и влил бы их в рот этим жадным свиньям, но это слишком дорого для такого мусора. — Охрана, проведите этих троих людей к Джинхо, пусть он озолотит их на столько, на сколько захочет их душа, — «купцы» счастливо и мерзко улыбнулись, как и охранники, что легонько подняли уголки губ вверх и спешат отвести гостей к «казначейству». На площади остались Чимин, Юнги и двое слуг, которые слегка нервничали, ведь видят кулаки императора и прекрасно понимали, что за мальчишка перед ними. Мин спустился вниз, жестом указывая слугам оставаться на месте. Чимину до сих пор страшно вдохнуть, ведь если раньше у него был хоть какой-то маленький шанс на свободу, то сейчас Пака уже ничего не спасёт. Юноша упал на колени, прижимаясь всем туловищем к нагретым камням. — Простите меня, Ваше Величество, — Чимин всхлипнул, пытаясь стать как можно меньше. — Я сделаю всё, что вы хотите, только прошу, разрешите хоть как-то уведомить мою матушку и брата, что я теперь здесь, — Чимин плакал ещё сильнее, а большие капли падали на каменные блоки, почти сразу высыхая. В его голове сейчас только мысли о матушке и брате, которые, скорее всего, места себе не находили. — Если вы разрешите мне жить, то я могу служить вам. Я буду делать всё, что вы скажете, — Юнги вздохнул и смотрел на маленький комочек, что лежал у его ног. — Поднимись, — мальчик никак не отреагировал, лишь заплакал тише. — Если ты сказал, что будешь делать всё, что я скажу, то хотя бы поднимись для начала, — Чимин быстро вытер слёзы связанными руками и медленно поднялся. Его ноги дрожали и еле держали тело, ведь за последние дни он ел меньше, чем в тяжёлые зимы дома, так в добавок ещё и очень много стресса. Юнги отметил, что этот парень ещё ребёнок, он доставал Мину всего до носа, а сам выглядкл достаточно хрупко. Блондин достал кинжал и увидел новую порцию слёз в чужих карих глазах. — Нет, прошу, — зашептал Чимин, пытаясь сделать шаг назад, но Юнги не позволил этого сделать, хватая связанные руки. Они тонкие, как спички, а жёсткая верёвка превратила запястья в месиво. Лёгкое движение руки - и путы упали на землю, а Чимин ощутил лёгкое облегчение. Мальчик хотел опустить руки, но император не позволил этого сделать. Юнги легонько провёл холодным металлом по своему указательному пальцу, и на том же месте у Пака вырос маленький цветочек с крохотным листиком. Мин вставил оружие в ножны и взял две маленькие ручки в свои, с жалостью смотря на запястья. — Как тебя хоть зовут, — вблизи размеренный голос императора был волшебным. У мужчины был прекрасный тембр, а лёгкая хрипота заставляла мурашки бегать по коже. — Пак Чимин, Ваше Величество, — шепотом ответил мальчик. Юнги кивнув чему-то своему, продолжая держать пухлые грязные маленькие пальчики. Парень аккуратно их отпустил и обратился к одной из своих служанок. — Искупайте его, переоденьте, перевяжите раны и отведите ко мне в кабинет, — девушка поклонилась, тихо проговаривая: «Да, Ваше Величество», — и подошла к Чимину. Эту служанку Юнги любил за её учтивость и хорошие манеры. В отличие от некоторых дам, которые бы уже воротили нос и боялись касаться чумазого мальчишку, Ёри легонько улыбнулась, рукой призывая Чимина идти к купальням. Пак поклонился и последовал за ней, пытаясь ступать только на носочки, поскольку солнце раскалило камни, и ходить босыми ногами теперь было больно. Юнги проводил взглядом своего соулмейта, теперь совершенно не представляя, что с ним делать. Император перевёл взгляд на второй этаж и увидел Ёнхву, которая за всем этим наблюдала. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а после императрица пошла далее по своим делам. Всё же первым, что решил сделать Юнги, так это снова пойти к своей кисе и поделиться с ней новостями. Тэхён лежал всё там же под деревом, слегка покачивая хвостом. Заслышав шаги, он повернул голову, наблюдая за своим хозяином. Мин сел на зелёную траву, сразу начиная поглаживать рыжую шерстку своего кота. — Я только что встретил своего истинного, — Тэхён удивлённо поднял уши, как будто понимая хозяина. — Да, он оказался селянином, так ему ещё и от силы лет пятнадцать. И да, он парень, — Юнги смотрел на пруд, на котором играли блики солнца и отражались облака, с невысокими деревьями сада. Тэхён утешительно ткнулся лбом в щёку хозяина, прикрывая глаза. — Спасибо, — Юнги тяжело вздохнул. — Ложись сегодня в своей комнате, а не на дереве: что-то ночи холодные стали, — теперь парень боднул животное в щёку и встал, направляясь в свой кабинет. Вышагивая по большой комнате, Юнги всё думал, что ему делать. Пол беды, что Чимин бедный селянин, главная проблема то, что он парень. Хотя для кого как. Теперь, если император захочет связать жизнь узами брака с этим мальчишкой, то по традиции ему снова надо будет начать резню, только теперь с братьями своей жены. Да вот, к тому же у него и жена есть. Обычно, если у мужчин высших чинов истинные оказывались парнями, по возможности они оставляли их в гареме или просто любовниками, предпочитая сосредоточиться на жизни с девушкой. А как уже и было сказано, если мужчина из знати всё же захочет взять своего соулмейта в мужья, ему придётся сразиться со всеми, кто против этого. Но Юнги не хочет проливать кровь зря, к тому же он император, ему нужны сыновья, которых у него пока только трое. Посему, пока остаётся вариант оставить этого мальчишку у себя в наложниках, ибо шаг со дворца, и его обязательно заберут в бордель или сделают из него раба. Стук в дверь отвлёк Юнги от расхаживания по комнате. Проговорив чёткое: «Входите», — дверь в комнату раскрылась, и та самая служанка легко подтолкнула Чимина вглубь комнаты. Сейчас парень выглядел немного лучше: на нём изумрудный турумаги*, перевязанный широким поясом на весь живот. Чёрные волосы теперь блестели не от жира, а от того, что были слегка мокрыми, а на ногах у мальчика наконец была обувь. [*Турумаги — в моём фанфике и представлении это те самые халаты, в которых ходят мужчины. Вы могли видеть их в дорамах и на картинках. ] — Сколько тебе лет? — Шестнадцать, Ваше Величество, — Чимин не отводил взгляда от ковра, одним из которых была застелена большая комната. Юнги вновь кивнул сам себе. Сейчас, наверное, впервые в жизни чувствуя неловкость. — Присядь, нам нужно поговорить, — император указал на подушку недалеко от низкого письменного стола, а сам пошёл к стулу и сел напротив мальчика. — Что насчёт твоей семьи. Где ты жил и как ты оказался у работорговцев? — Я из маленького села Иксан, это на юге отсюда. Я шёл с рынка, как они напали на меня, я не смог уведомить или написать моей матушке с братом что со мной. Я почти всегда был либо с мешком на голове, либо в какой-то комнате без окон. А сколько мы ехали... — Чимин отвёл взгляд, в те дни он не мог считать время, он лишь надеялся, что его не убьют. — А какое сегодня число? — Двенадцатое июля, — сейчас Юнги немного расстроен, что приказал лишь отрубить тем сутенёрам головы, а не пытать их несколько дней. — В дороге я провёл шестнадцать дней, Ваше Величество, — грустно ответил Пак. Он представлял, как за него волнуется его мама, и как Чонгук пытался найти его первые несколько дней, а теперь они, возможно, думают, что Чимин уже мёртв. — Я пошлю к ним гонца, он прибудет туда через четыре дня. Ему нужно только сообщить твоей семье, что ты здесь, или ты хочешь что-то написать им, — Мин осёкся на последних словах. Как бы он ни улучшал образование, вряд ли в каком-то маленьком селе, простой селянин может писать. — Если хочешь, писарь может написать, либо ты лично перескажешь гонцу, что ему следует передать. От этих слов на душе Чимина стало теплее и он даже слегка расслабился, радуясь, что своим кривым почерком он в последний раз может написать родным, что любит их. Парень быстро стёр капли слёз с щёк с помощью шёлковой изумрудной ткани турумаги. — Спасибо вам огромное, но я бы хотел написать совсем короткое послание им, — Чимин вновь кланяется, почти соприкасаясь лбом с ковром. — Теперь, я думаю, стоит поговорить о нас, — эти слова повисает в воздухе. От слова «нас» сердце в груди Чимина почему-то забилось сильнее, а щёки заалели. А для Юнги оно звучало очень громко, особенно если учитывать, что он хотел предложить «им». — Если я выгоню тебя из дворца, тебя растерзают быстрее, чем ты поймёшь, в какой стороне твой дом. Поверь, я думаю, слухи уже разнеслись по дворцу, а к ночи об этом будет знать чуть ли не вся Корея, — от этих слов подросток вновь хотел сжаться, превратиться в маленький клубочек и остаться жить где-то в тёмной комнатке. — Поэтому ты останешься во дворце. Я ещё не знаю, что от тебя будет требоваться, поскольку слуг мне хватает. Но в скором времени я придумаю, чем тебя занять, — Чимин поблагодарил императора, обдумывая его слова. Он теперь будет жить во дворце, может и кем-то ниже слуги, но всё равно это выглядело, как сон. Юнги поднялся и Чимин поспешил сделать тоже самое. — Следуй за мной. Парни, с прислугой сзади, шли длинными галереями встречая слуг, охранников. Чимин не позволял себе поднимать головы, но зелёный, как будто бесконечный, сад зачаровал его. После были двухэтажные дома, с изогнутой крышей, на углах которой стояли какие-то статуи. Снова деревья, а за ними будто бы небольшой городок из не таких вычурных, но всё равно красивых зданий. Можно было увидеть молодую девушку в ханбоке, которая при виде императора сначала побелела, потом покраснела, глубоко поклонилась и скрылась за одним из зданий. Они же пошли направо. Тут стояло длинное одноэтажное здание. По нему видно, что люди тут не частые гости, но вокруг всё равно всё чисто и ухожено. — Может показаться, что мы ушли далеко, но это не так. Если тебе понадобится в главное здание, то оно рядом, главное — не заблудись. Я попрошу отправить к тебе главную смотрительницу, она тебе всё расскажет и выдаст одежду с постельным бельём, — Чимин поклонился, и император пошёл обратно, а за ним и все остальные. Когда группа людей зашла за деревья враз стало тихо, лишь кое-где пели птицы. Пока никого нет, Чимин решил осмотреть место, в котором ему предстоит жить. За дверью, на удивление, была большая комната, с матрасом по середине. Справа был небольшой стол и стул, а слева такой же миниатюрный комод. Хоть тут и было пусто, и явно тут давно никто не жил, комната всё равно была лучше, чем дом Пака. Через какое-то время к нему подошла нервная аджума и сразу всучила ему несколько тряпок. — Слуги завтракают в шесть утра, обед в час и ужин в семь. Столовая стоит по середине хоз. двора. Тут где-то были солнечные часы, тебе же лучше, если ты их найдёшь и расчистишь. — Но, я- — Цыц, ещё не хватало, чтобы ты меня перебивал. Знай, у меня розги всегда на готове, и я не посмотрю, кто твой истинный, — последние слова женщина произнесла с огромным отвращением и высокомерием, чуть ли не плюя на подростка. Аджума ушла так же быстро, как и появилась, вновь оставляя Чимина одного. Ему, наверное, стоит к этому привыкать, ведь ему тут быть... до конца жизни? Возможно даже не своей. Парень встряхнул головой, пытаясь отогнать неприятные мысли. Подросток рассматривал принесённую ему одежду. Та совершенно обычная, однотонная, кое-где даже криво сшита, но всё равно для Чимина это богатство. Он трогал мягкую ткань, аккуратно разлаживая вещи, чтобы они не помялись. Он даже понюхал её, ощущая свежесть и, кажется, какие-то травы, чтобы одежду не ели насекомые. Чимин вышел на улицу. Он смотрел на солнце, прикрывая глаза рукой и отмечая, что обед давно прошёл. Он ни разу в жизни не видел, и тем более не знал, как пользоваться солнечными часами, зато матушка научила определять время по самому Солнцу или теням. Чимин, понимая, что сейчас он уже не поест, хотя живот отчаянно требовал еды, распевая серенады, решил пойти поспать. Все эти недели, он не мог нормально уснуть, постоянно находясь на тонкой грани, а если и удавалось погрузиться в сон, то ему снились кошмары, или «купцы» его сразу же будили. Кровать манила своей мягкостью и свежестью, поэтому как только голова Пака коснулась подушки, всё в миг почернело, и он окунулся в сон. Чимина разбудили чьи-то мягкие касания, обычно так делала мама, когда он не просыпался сам. Но, открыв глаза, он увидел перед собой ту самую наложницу, что повела его к купальням и дала одежду. — Просыпайся. Император приказал проверить, был ли ты на ужине или не потерялся ли ты, — девушка ласково улыбнулась, наблюдая за заспанным подростком. Чимин сел, протирая глаза. На подносе рядом стояла еда, на вид очень вкусная и горячая. — Не стоило ко мне идти. У вас же своих дел много, — повернув голову, парень увидел краснеющее небо и облака, что собирались на горизонте. Оказывается, через главную дверь в его комнате можно увидеть закат. — Теперь ты одно из моих дел. К тому же император не так уж и часто гоняет меня, — девушка поставила столик на ножки, приглашая парня к ужину. — Спасибо большое, эм... — Ёри-нуна, — девушка вновь мягко улыбнулась, заставляя Чимина полностью ей доверять. Пак вторил её улыбке и пододвинулся к еде. — Я посижу, пока ты поешь, а после отнесу твой поднос, — подросток отрицательно замычал, начиная быстрее пережёвывать рис. — Нет, не нужно, Ёри-нуна, я сам отнесу, вы только покажите, куда относить, — девушка захохотала, закрывая улыбку рукой. — Как скажешь. Жуй медленно, не спеши. Пока Чимин наслаждался едой, они разговаривали. Пак думал, что во дворце все высокомерные, и смотрят на каждого с презрением. Но Ёри-нуна оказалась очень доброй и весёлой, а разговор из повседневных тем перешёл на то, как выживать во дворце. — Ты вроде бы слуга, а вроде и нет. Поэтому всё будет зависеть от того, как к тебе будет относиться император. Ясно, как день, что каждый будет тебя недолюбливать или открыто ненавидеть, но если и император Мин будет относиться к тебе так же — тебя ничего не спасёт, а если будет благосклонен, то все будут ненавидеть тихо, пытаясь не показывать это, — Чимин кивнул головой, хотя совершенно не знал, что делать с этой информацией. Ёри показала, где находится столовая, при этом щебеча почти о каждой служанке. Девушки, что жили там, без зазрения совести пялились на Чимина, а именно на его лицо. К скромной персоне Пака никогда никому не было дела, кроме его родителя и Гука, поэтому сейчас казалось, эти взгляды прилипают к коже и начинают её тихонько разъедать, как и не самую высокую самооценку парня. Нуна повторила, что Чимину не следует обращать на них внимания, а лишь поднять высоко голову и идти спокойно. — Если тебе что-то потребуется, обращайся ко мне, — двое стояли на «границе» мини-деревушки, пока на небе появлялись первые звёзды. — Можно мне какую-то ткань? Я бы хотел прикрыть глаз, — Чимин смущённо отвёл голову. — Но зачем? Теперь ты во дворце, император про тебя знает. — Мне непривычно, я пять лет ходил, прикрывая глаз, а сейчас на меня все смотрят и... Я не привык, — Пак поджал свои пухлые пальчики, пытаясь хоть как-то успокоиться. — Хорошо. Я поищу подходящую ткань. Но при одном условии, — девушка показала пальцем цифру один. — Ты будешь сочетать их с одеждой. Я всё ещё могу вынести тебе наказание, так что бойся, — подросток смущённо улыбнулся и кивнул. — Тогда спокойной ночи, Чимин. — Спокойной ночи, Ёри-нуна, — мальчик поклонился почти на девяносто градусов и пошёл в сторону своей комнаты. Дневной сон и плотный ужин наполнили Чимина энергией, и теперь ему совершенно не хотелось спать. Мальчик лежал и смотрел на звёзды, что расстилались над густым лесом, которым был окутан дворец. Лёгкий ночной ветерок пробрался в комнату, облизывая щеки Чимина, будто бы приглашая выйти на улицу. Немного поразмыслив, Пак так и сделал. Его скромный домик был освещён лишь серебреным светом растущей Луны. Зелёные кустики, что ещё днём сверкали от бликов солнца, сейчас были сгустками тьмы и порой казалось, что из них вот-вот что-то да выпрыгнет. Но Чимин старался об этом не думать, а лишь идти по слегка заросшей дорожке, выложенной из камня. В траве пели цикады, а где-то далеко можно было услышать, как разговаривает стража. Остановившись на перекрёстке, Пак повернул направо. Тут, хоть и редко, но стояли кострища на ножках. Следуя за ними и вслушиваясь в шелест листьев, Чимин и не заметил, как деревья и кусты расступились, а перед ним появилась поляна. Впереди было озеро, посередине которого стоял небольшой домик, а к нему вёл мост. По периметру росли кровавые сердца, что вспыхивали и вновь угасали, словно бились, благодаря огню. Чимин снял ботинки и ступил в холодную траву босой, медленно подходя к воде. Гладь блестела бриллиантами, благодаря множеству звёзд, а в самой воде можно было заметить рыбок кои. Подросток наслаждался тишиной, ветром и пением цикад, как вдруг в домике что-то или кто-то шевельнулся. Но не успел Чимин разглядеть, кто это мог быть, как рядом прозвучал знакомый низкий голос. — Что ты здесь делаешь? — Пак резко повернулся, встречаясь взглядами с императором. В чёрных омутах играло пламя, и одновременно блестели звёзды, не засмотреться на это было просто невозможно. Но у Чимина не было никаких прав на это, поэтому он поспешил отвести взгляд и встать на ноги, чтобы застыть в поклоне. — Простите меня, я не хотел вам мешать. Я сейчас же уйду, — Пак маленькими, но быстрыми шажками поспешил обратно, но его вновь окликнули. — Постой. Это общая территория, тебе никто не запрещает здесь находиться, поэтому если хочешь, можешь остаться, — и Чимин бы с радостью сейчас бы ещё раз извинился и отказался, но что-то не дало это сделать. Может то, что краем глаза он заметил бутоны дицентры, или то, что сердце забилось быстрее от мысли о том, что он может побыть с императором наедине. Но Чимин остался. Пак развернулся и медленно пошёл обратно к озеру, присаживаясь на берег в позе лотоса. Юнги следил за движениями мальчишки, и ухмыльнулся чему-то своему. Но всё же, он тоже сел рядом, слегка поднимая голову и позволяя ветру путаться в его блондинистых волосах. — У-у вас очень красивый дворец, — Чимин ещё со слов мамы помнил, что для того, чтобы понравиться какому-то человеку, то ему нужно говорить комплименты и льстить, и чем богаче человек, тем больше красивых слов. — Его построили ещё мои прадеды. Так что можешь пойти и сказать это им, — Юнги не открывал глаз, подставляя лицо под серебряный свет луны. А Чимин не смог не воспользоваться такой возможностью недолго поглазеть на соулмейта. Император Мин оказался чертовски красив: его блондинистые волосы, что сейчас были полностью распущены, водопадом струились почти до поясницы; гладкая кожа на лице сияла серебром, заставляя её быть похожей на дорогой фарфор. Чимину хотелось бы вновь увидеть чёрные глаза, что так красиво сверкали, хотя и источали холод. Император как будто услышал мысли мальчишки и повернул к нему голову, смотря прямо в глаза. Слегка впалые щеки подростка сразу вспыхнули, а сердце вновь забилось в бешеном ритме. Чимин поспешил отвернуться, вновь наблюдая за спокойной гладью воды. — Тебя бы уже, наверное, лишили твоей прекрасной головушки за всё то, что ты уже успел сделать, — Юнги слегка улыбнулся, поворачивая голову к звёздам. А Чимин громко сглотнул, совершенно не собираясь с ней прощаться, поэтому снова начал просить прощения. После этого тишина стала напряженной, и даже Мину от неё стало неловко. — Я думал цветок будет белым. Чимин не понял, о каком цветке они говорят, а потом до него дошло, и он уже неосознанно потрогал его. — Когда я только его увидел, думал, моему соулмейту кто-то ударил в глаз, — Юнги хохотнул, и от этого Паку стало легче дышать. — Ты сказал соулмейту? — Ну, — Чимин кратко глянул на императора, раздумывая, можно ли о таком с ним разговаривать. Но от мужчины не исходило никакой враждебности или раздражённости, поэтому мальчик решился. — До того дня я не знал, кто мой истинный. Просто мама всегда просила хорошо прятать цветы, чтобы их никто не увидел. Но в тот день брат рассказал о вас, а потом и прибежал гонец с вашим портретом. Тогда я понял, почему моя мама так волновалась за меня. А позже услышал ещё одну причину, тоже от брата, — подросток сидел, понурив голову. В воде лениво плавали рыбки; а Чимин теребил в руках незакрывшийся цветочек. Юнги заинтересованно посмотрел на Пака. Тому же было неловко говорить такое своему соулмейту, что он и озвучил. — Ладно, — деревья зашуршали, и достаточно холодный ветер пробрался под свободные одежды. Юнги был в халате, поэтому дискомфорта это ему не доставило, а наоборот, заставило улыбнулся от приятного холодка. Но вот Чимину было не так весело, и он вздрогнул от холода. Это не скрылось от глаз императора, из-за чего тот нахмурился. — Сиди, — Юнги поднялся и пошёл в сторону кострищ. Благодаря халату, он взял одно и поставил рядом с Паком, накидывая на хрупкие плечи чёрную ткань. — Не нужно было, — прошептал Чимин, но на контраст своих слов, незаметно вдохнул приятный запах, что исходил от халата. Юнги на это ещё раз хмыкнул, присаживаясь по другую сторону костра. — Так чем ты говоришь занимался? — хлопнув от недоумения пару раз глазами, Чимин слегка улыбнулся, и удобнее умостился на траве. На удивление, за разговорами они провели достаточно много времени: огонь горел слабее, ветер становился всё холоднее, а Луна поднялась почти до середины неба. Чимин протёр глаза, зевая. Может он и сладко поспал в обед, но сейчас силы всё равно покидали его, и оставалось надеяться, что он не плюхнется головой в воду. — Думаю, нам стоит пойти лечь спать, — Юнги умиляла картина, потирающего глаза Чимина. Но он быстро себя отдёрнул: может они и соулмейты, но возможности быть вместе у них практически нет. Мин провёл мальчишку до развилки. Чимин поблагодарил императора и поспешил снять с себя чужой халат, но Юнги его остановил, и лишь ворчливо приказал поспешить к себе. Чимин был безгранично счастлив, вспоминая ночь по пути к себе в комнату. Он даже посвоевольничал, и разрешил себе спать в халате императора, наслаждаясь вкусными нотками запаха Юнги. Только небольшое чувство тревоги, что за ним кто-то следил, не давало полностью успокоиться, но оно продлилось не долго, ведь мальчишка погрузился в сон.

❁❁❁

Утром в городке прислуги было оживлённее, что автоматически означало — больше взглядов направленных на Чимина. Но, как и советовала ему нуна Ёри, Пак шёл с гордо поднятой головой, по крайней мере, старался так делать. Сама девушка встретила его в столовой, объяснив, как взять завтрак, и ,отдав несколько дорогих клаптей ткани, скрылась из виду, спеша к императору на службу. Чимин думал, что этот день он вновь проведёт рядом со своей комнатой, но всё таже девушка явилась к нему из ниоткуда и сказала, что император ждёт его. Пак разнервничался, а особенно вспоминая вчерашние слова про лишение головы, так вообще хотел отказаться идти. Но никто не спрашивал его мнения, поэтому лишь завязав белый шёлк на глазу, что хорошо сочетался с его персиковым турумаги, он последовал за девушкой. Вообще Чимин заметил, что большинство выданной ему одежды — это турумаги и лишь одни паджи с чогори, из-за этого он берёг их. Это было слегка странно. Галереи, по которым они шли сейчас, выглядели дороже: колонны, вырезанные из красного дерева, были обрамлены золотом, а черепица и каменные блоки выглядели, как смола. Ёри постучала в одну из многочисленных комнат и им открыли дверь. Девушка подтолкнула Чимина в помещение, а сама осталась в коридоре. — Здравствуйте, Ваше Величество, вы звали, — Пак поклонился на девяносто градусов, а после замер, опустив голову. — Да, звал, — Юнги оторвался от бумаг, что заполнял и посмотрел на пришедшего. Чимин выглядел прекрасно в персиковом турумаги, особенно красиво на нём смотрелись пояса, что прикрывали весь живот, тем самым выделяя тонкую талию. Император поднял взгляд выше и заметил белую ткань, что прикрывала глаз. — Для чего ты её надел? Тебе теперь не нужно скрываться. — Мне так привычней, Ваше Величество. Возможно, я сниму её позже, когда привыкну находиться во дворце или, если вам не нравится, то я могу снять её, — сейчас, при лучах солнца разговаривать с императором было сложнее. Почему-то тихая ночь и лёгкий ветер позволяли разговаривать намного свободней. Юнги нахмурился на это, но не прокомментировал. — Я придумал, какую обязанность ты будешь выполнять во дворце, — император поднялся и приказал следовать за ним. Парни шли в противоположном направлении от домика Чимина. В какой-то момент большие каменные блоки исчезли, а под ногами оказалась дорожка, выложенная из камня, прям как вчерашняя. Пройдя коридор из кустов, они вышли на лужайку. Впереди было озеро, только намного больше. Берег обрамляли деревья с пышной кроной, а некоторые склоняли свои ветви к воде. Тут вновь росли кровавые сердца, а по соседству с ними ещё большое множество цветов. Чимин заметил, что сюда они пришли только вдвоём, а все остальные остались на начале прохода. Это заставило мальчишку напрячься. — Тэхён! Выйди ко мне, — Юнги спокойно осматривал местность, высматривая кого-то. А Чимин, кажется понял, что ему предстоит делать. Хотя очень странно, что это доверяют именно ему. — Ч-что? Вы хотите, чтобы я следил за вашим сыном? — Мин улыбнулся, опуская голову. — Нет, за моими детьми следят и так больше, чем нужно, — со стороны кустов послышался шорох, а потом, зелёные ветви расступились, и из них показалась морда... тигра. — Т-т, — Чимин закоченел от страха. Об этих животных он слышал лишь на рынках от охотников, которые говорили, какие эти кошки прирождённые убийцы. — Да, его зовут Тэхён, — Юнги повернулся и увидел Пака, что весь сжался и прижал руки к груди. Видимо, следовало предупредить мальчишку. — Не бойся его, он не укусит, — кошка плавно ступала по зелёной траве, внимательно наблюдая за незнакомцем. — Только если я не скажу. — Т-так у вас на самом деле есть тигр? — Чимин неосознанно сделал шаг назад, когда Тэхён подошёл к хозяину и позволил погладить себя по морде. — Я думал, об этом знают все, —Юнги усмехнулся, пропуская огненно-рыжую шерсть сквозь пальцы. — Я считал, это всего лишь байки или страшные сказки для детей, — Тэхён посмотрел на него своими зелёными изумрудными глазами несколько секунд, а потом так же грациозно начал подходить. Сердце Чимина вновь заколотилось от страха и он начал отступать, пока спиной не наткнулся на на что-то твердое, источающее тепло. Юнги взял маленькие руки Чимина в свои и сложил их на талии, тем самым обнимая Пака. — Не бойся, он чувствует твой страх. Тэхён просто хочет тебя понюхать и тем самым познакомиться, — Мин говорил полушепотом, в красное от смущения ушко. Чимин постарался успокоиться, хотя это сложно, когда впереди огромный тигр, что достаёт тебе до груди, а сзади твой истинный. Очень горячий и красивый истинный. Тэхён обнюхивал Пака медленно, начиная с ног. Тем временем Юнги слегка поглаживал его по руке, задевая живот, от чего дополнительные мурашки пробегали по телу. Мин прижимал свою голову к голове Чимина, наблюдая за тигром, поэтому младший даже не мог позволить себе повернуться. Тэхён уже обнюхивал грудь, после чего он вновь поднял морду и посмотрел Чимину в глаза, точнее глаз. Тигр напрягся, а после начал медленно подниматься вверх, сидя на задних лапах. Подросток резко дернулся назад, уже ожидая, как огромная лапа проедется по его лицу, но Юнги лишь сжал его крепче и вновь начал приговаривать, что Тэхён только нюхает. Завершив знакомство, кот опустился на все четыре лапы и развернулся, плавно уходя к воде. Чимин обмяк и, наверное, если бы не руки императора — он свалился бы на колени. — Видишь, он тебя не съел, — прошептал Юнги в правое ухо мальчика. Они простояли так ещё где-то минуту, пока сердцебиение Пака не вернулось в нормальный ритм и его ноги могли его держать. — Это немного странная просьба, но я хотел бы, чтобы ты за ним ухаживал. Кроме меня и моих детей он к себе близко особо никого не подпускает. Но я не могу оказать ему достаточно ухода, а мои дети тем более. К тому же в последнее время он ведёт себя очень странно: плохо ест, хоть по ночам на улице и прохладно, всё равно не хочет спать в своей комнате; он стал менее активным. Я волнуюсь за него. — Но почему я? Мне кажется, за ним должен присматривать кто-то, кто разбирается в животных или знаком с ним. Я только что в обморок чуть не упал, а вы хотите, чтобы я ухаживал за ним. — Я знаю, в какой-то мере это глупо, но повторюсь, он никого к себе близко не подпускает, а вчера я рассказал ему о тебе. И он выглядел достаточно заинтересовано. Ну, насколько может быть заинтересован тигр, — Мин слегка нахмурил брови, а после перевёл задумчивый взгляд на Тэхёна: тот всё так же лежал у воды в тени, слегка колыхая хвостом. Чимин смотрел на императора, а после на тигра. Раньше он и о кошке не заботился, ведь у них не было чем её кормить, а теперь ему поручают взрослого тигра. Но отказать у него не получится, возможно потому, что это просит его соулмейт, а возможно потому, что это просит обеспокоенный Юнги. — Что мне надо будет делать? — тихо спросил Пак, всё ещё неверя, что он на это согласился. А был ли у него выбор? Мин повернул к нему голову и какое-то время просто смотрел. На мгновение на его лице появилась улыбка. — Расчёсывать его, купать, играть, смотреть, чтобы он хорошо питался и может у тебя получится заставить его спать в комнате. Возможно, ему и не холодно на улице, но так мне будет спокойней. А ещё, если это было бы возможно, я бы хотел, чтобы ты узнал, почему он так себя ведёт, — Чимин слушал внимательно, ведь теперь это его прямая обязанность. — Тогда можно задать вам вопросы? — Конечно. — А можно ли мне будет получить хоть ещё один комплект паджи с чогори. Просто у меня только один комплект, а я теперь буду с тигром и не думаю, что в турумаги будет удобно. — Да, конечно, я попрошу, чтобы тебе выдали несколько комплектов. Что-то ещё? — Эм... Ну, просто я не думаю, что я буду проводить с Тэхёном всё время и что мне разрешается делать, а что нет? «Чёрт, Чимин, наверное, он поручил это тебе, чтобы смотрел за Тэхёном и день и ночь, а не прохлаждался», — подросток мысленно бился головой об стену. — Тэхён любит вот так вот полежать в тени в знойный день, поэтому думаю в это время ты будешь заниматься с учителем. Во дворце все грамотны, даже слуги, поэтому достаточно важно, чтобы и ты был образованным. А в свободное от этого время... Думаю, ты волен делать, что хочешь, в пределах твоего статуса. И если тебе что-то понадобится, можешь попросить об этом у Ёри. — Спасибо Вам огромное, — Пак поклонился. — Я приложу все усилия, чтобы хорошо позаботиться о Тэхёне, — Чимин вновь не мог поверить словам императора. Он получит образование! Хоть какое-то, но это уже что-то. — Если это всё, я прикажу человеку, который кормит Тэхёна, прийти к тебе. Он тебе обо всём расскажет, а одежду тебе принесут в твою комнату, — Пак вновь поблагодарил мужчину и откланялся. Юнги лишь кивнул головой и направился в зелёный коридор. Чимин посмотрел на тигра, что всё так же лежал в тени. Мальчик собрал последние крупицы храбрости и всё же решил подойти. Он шагал медленно, но Тэхён всё равно его прекрасно слышал, особенно хорошо он чувствовал страх. И только хорошее воспитание и осознание того, что хозяин обидится, не давали напасть. Пак сел в метре от огромной головы и тоже начал наблюдать за ровной гладью воды. Потихоньку страх утихал, ведь если бы Тэхён хотел напасть, то уже сделал бы это, верно? Чимин посмотрел на тигра, тот лежал с закрытыми глазами и выглядел как-то... грустно? Могут ли тигры выглядеть грустно? Мальчишка уже почти сделал второй шаг для знакомства с животным, но его прервал мужчина, что занимался кормёжкой Тэхёна. Когда ему обо всём рассказали, Чимин вернулся на своё место, чувствуя уже меньше опасности от тигра. — Я Пак Чимин, и теперь я буду за тобой приглядывать, — Тэхён лениво посмотрел на человека, а после нехотя встал. Парень слегка вздрогнул, но вспомнив слова императора, что его не съедят, попытался расслабиться. Кот вновь начал обнюхивать худощавое лицо, останавливаясь на повязке, что скрывала глаз. Тэхён аккуратно снял её зубами, возвращаясь к лицу. Цветок заинтересовал животного, и он начал обнюхивать его, не понимая, что растение делает на человеческом теле. Сделав для себя какие-то выводы, Тэхён развернулся и ушёл, касаясь шеи и линии челюсти человека пушистым хвостом. После этого Чимин его не видел. Но он встретился со своим учителем, который поинтересовался о знаниях подростка и рассказал, в чём будет заключаться обучение. Лёжа под тёплым одеялом, под которое всё равно пробирался холод, Чимин смотрел на звёзды, пытаясь не думать о будущем. В кустах послышался шум, на который подросток не обратил внимания, но чувство, что за ним следят вновь появилось. А потом скрипнули ступеньки, и вместе с этим показалась могущественная фигура тигра. Мальчик уже по привычке сжался, думая, что сейчас его точно съедят, но Тэхён так же вальяжно прошёл внутрь, обнюхивая территорию. Тигр сверкал зелёными глазами, наблюдая и прислушиваясь к тихому дыханию человека; сейчас Чимин чувствовал себя совершенно беззащитным, ведь Тэхён не ночной монстр, он легко может пробраться под одеяло. Но кот не сделал ничего из того, что успел придумать возбуждённый страхом мозг — тигр лёг, сворачиваясь огромным калачиком под боком у Чимина. Если парень перевернётся, то он легко сможет положить свою короткую руку на большую спину. Но делать этого, мальчишка пока не собирался, поэтому просто легонько улыбнулся и сильнее закутался в одеяло, поворачиваясь к дышащей теплом тушке спиной. На следующий день Чимин проснулся всё-таки обнимающий недовольного Тэхёна, который красноречиво показывал это своим взглядом. Смутившись и извинившись, подросток собрался и поспешил на завтрак, после которого у него были занятия с учителем. В таком режиме неспешно проходили дни проживания Чимина во дворце. Он уже не боялся Тэхёна, может слегка, когда тот трапезничал; он больше ни разу не видел императора, что заставляло его слегка грустить, но в тоже время, кто он такой, чтобы каждый день с императором чаи гонять? Пак и во дворец не совался, проводя дни в саду. Но сейчас он всё же шёл по изысканным галереям обратно к Тэхёну, ведь не смог не помочь учителю Киму отнести свитки ему в комнату. Подросток старался ступать на каменные плиты шустро, держа голову опущенной, чтобы не доставить себе лишних проблем. В это же время по тому же проходу шла дочь Юнги, которая в основном находилась в обществе слуг, ведь ей и примкнуть почти не к кому. Девочка, конечно же, заметила парня, что шёл в простой, но ухоженной одежде, опустив голову. Лиён сощурила глаза, пытаясь вспомнить, кто это может быть, ведь в таких одеждах обычно ходят слуги девушки, а если и идёт мужчина, то это либо охранник, может чиновник или посол, но этот парень явно не кто-то из них. Чимин поклонился и поздоровался, он, может и не знает, кто это, но простая девчушка вряд ли бы ходила с конвоем из слуг. — Стой, — Пак в голове планировал, что сегодня попробует сблизиться с Тэхёном сильнее, явно не ожидая, что его окликнут. — Кто ты? — на вид девочке было лет пять, её кудрявые белокурые волосы были распущены и достаточно длинны. Чимин подумал, что она ему кого-то напоминает, особенно этот нос-кнопка. А потом Пак окончательно понял, кто перед ним по требовательному взгляду одной из слуг. — Я Пак Чимин, Ваше Высочество, — подросток низко поклонился, показывая своё уважение. — Ты какой-то новый слуга моего отца? — девочка подняла носик, как учил папа. — Да, я думаю, Ваше Высочество, — Лиён с интересом в глазах посмотрела на слугу, сцепляя руки за спиной. Вся в отца. — Сними повязку, — глаза Чимина округлились, но головы он не поднимал. Он метнул взгляд на ту же слугу и та явно дала понять, что это приказ и его следует выполнить. И Пак его исполнил. Он сразу часто заморгал, давая глазу привыкнуть к свету. Все присутствующие замерли с удивлённым вдохом, а глаза малышки от чего-то загорелись. — Пойдём со мной! — подняв подолы красной, вышитой цветами юбки, Лиён подбежала к Чимину и схватила его за миниатюрную ладонь. Хоть парень был и не высокого роста, но ему всё равно пришлось согнуться в три погибели, чтобы следовать за девочкой. Они вбежали (для Пака быстро вошли) в большое здание, внутри которого гармонично сочетался нефрит, мрамор, дерево, золото и камень. Им пришлось даже подниматься на второй этаж, когда девочка без стука ворвалась в какую-то дверь, приказав слугам остаться в коридоре. — Папочка! — Лиён, сколько раз я тебе говорил, стучи, прежде чем... — Юнги поднял голову и увидел не только свою дорогую дочурку, но и Чимина, что покраснел. А увидев, что император смотрит на него, опустил голову в пол. — Папочка, я нашла твоего соулмейта! Видишь у него на глазу цветочек, прям как у тебя, только у тебя шрам! — девочка сжала ладошку Чимина, от кончиков до пят чувствуя радость. Пак нежно улыбнулся, наблюдая за таким светлым и юным человечком, который ещё не понимает тягостей жизни. — Да, ты у меня большая молодец, — Юнги тепло улыбнулся и жестом подозвал дочь. — Только почему твои волосы вновь распущены, а? — девочка скривила слегка недовольную моську и, посмотрев еще раз на Чимина, поспешила к папе. — Мне не нравится, когда они заплетены, — Юнги всё так же с улыбкой на лице покачал головой. Он достал из кармана своих синих одеяний красную ленту, как раз под цвет чимы* дочки. [*Чима — юбка в ханбоке. ] Он посадил девочку себе на колени и начал что-то шептать ей на ухо, при этом собирая волосы и начиная плести косу. Лиён то звонко смеялась, то хмурилась; потом и вовсе посмотрела на Чимина и покачала папе головой. Юнги завязал узел на ленточке в волосах дочери и повернул её к себе. — Прости, Солнце, но тебе нужно к этому привыкнуть, — император поцеловал дочь в лоб, а та вновь недовольно нахмурилась. Наблюдая за этой интимной картиной, Чимин чувствовал, что его сердце билось в десятки раз быстрее, а в душе распускались цветы. Кровавый Император, что вешал чиновников на главном дворе и безжалостно выигрывал в битвах — с безграничной любовью целовал дочь, заплетая ей косы, хотя по идее, вообще не должен был уметь это делать, а ещё улыбался... От этой улыбки Чимин готов броситься со скалы или на меч, только если император попросит. Внутри от этой картины растекалось приятное тепло, словно мёд на солнце, который недавно попробовал подросток. И он вновь так увлечён столь душевным зрелищем, что не сразу заметил, как лисьи глаза вновь смотрели прямо в душу. Чимин как обычно стушевался и опустил голову уже в привычном жесте. — Я смотрю, скоро и тебе понадобится собирать волосы, Чимин, — из-за своего имени, произнесённого чужими устами, по коже пробежали мурашки. — Да, наверное... — Лиён добралась до тонкой кисточки и чернил и теперь старательно выводила какие-то линии на свитке. — Я бы хотел узнать, Ваше Величество, где обычно находится Тэхён, чтобы если что, я не волновался. — Хм, не думаю, что у него есть какой-то определённый распорядок дня, но он много времени проводит в саду, порой просто гуляет по дворовому маленькому лесу, а если захочет, то он легко может перепрыгнуть через ограду и прогуляться по дикому лесу. Он так же может лежать рядом со мной в тронном зале, но это только под определённое настроение. — Спасибо, буду знать, Ваше Величество. К тому же, хочу вас уведомить, наши отношения с Тэхёном стали намного лучше. — Это хорошо, — Юнги кивнул, прикрывая глаза. — Так Чимин-ним смотрит за Тэхёном? Они теперь тоже друзья?! — девочка восторженно посмотрела на Чимина, а потом повернула голову к отцу. — Думаю, да, они вп... Лиён, сколько раз я тебя просил не рисовать на моих важных бумагах! — Юнги с широко раскрытыми глазами посмотрел на две смешных головёшки. Казалось, это обычные человечки, но у одного Юнги увидел шрам, а у второго почти кляксу на глазу, над их головами же было нарисовано сердечко. Мин сощурил глаза и посмотрел на дочурку. Та была несказанно счастлива и игриво смотрела на отца, будучи явно довольной своим маленьким шедевром. — Так, Мин Лиён, не должны ли у вас сейчас быть занятия? — девочка враз надулась, как сыч, вставая с колен отца. — Топай на занятия и проведи Чимина к саду, — девочка кивнула и поспешила вновь к Паку, хватая его за руку. Подросток откланялся и так же, в три погибели, пошёл за девочкой назад. Юнги прикрыл глаза и улыбнулся, но теперь не из-за дочурки, а из-за милого Чимина, который извинялся и кланялся в любой момент, очаровательно краснея; а его щёчки, которые выросли от нормального питания во дворце, вызывали у императора желание их потрогать, плавно переходя на пухлые губы, после касаясь их своими губами. Юнги потряс головой, ведь сейчас совершенно не до этого. Никогда совершенно не до этого. У него есть жена, которая способна родить наследников, и ему абсолютно точно не нужен соулмейт, из-за коего у него могут начаться большие проблемы, которые могут закончиться кровопролитием. Император вновь встряхнул головой и приговаривал себе, что «Да, никаких Чиминов и мыслей о нём. » Взгляд сам зацепился за две кривые мордашки, от которых в душе чуть потеплело. Юнги взял небольшой нож и аккуратно вырезал это художество, пряча его в одну из его шкатулок на замке.

❁❁❁

Жизнь вновь шла своим чередом, когда Чимин, прогуливаясь с Тэхёном по серым уголкам дворца, (так называли территорию, на которой находилась конюшня, кузня, казарма для охранников) вдруг заметил знакомую фигуру. Подросток останавился, с каждой секундой нервничая ещё больше, ведь такого просто не может быть... Кузнец повернулся, оценивая остроту топора, а сердце Чимина сжалось до размера орешка, хотя своими ударами оно могло пробить грудную клетку. — Чонгуки... — шептал Пак, пока свора мужиков с интересом рассматривали мальчишку в турумаги и императорского тигра в качестве компаньона. — Чонгуки! Закричал Чимин и сорвался на бег. Это точно он, его брат, здесь целый и невредимый. Юноша развернулся и увидел своего меньшенького братишку, что мчался к нему, пачкая подолы одежды; а сзади трусцой поспевал тигр, от которого Чонгуку стало немного не по себе. Чимин прыгнул на брата, обнимая шею руками, а ногами пытаясь зацепиться за торс. Чон решил эту проблему и крепко сжал тонкую талию брата, тоже утыкаясь носом в шею. — Чонгуки, — жалобно и слезливо протянул Чимин, всхлипывая. — Это и правда ты? — Да, Чимини, это я. Со мной всё хорошо и с тобой, спасибо Будде, тоже, — тигру не нравилась обстановка здесь, особенно кузня, в которой отовсюду блестит оружие, а от горящих печей веет жаром. Но Тэхён всё равно подошё и потянул Чимина обратно, ведь он без понятия, что это за человек, и всё ли будет хорошо с человеком его хозяина. Чонгук опустил брата на пол, и тот поспешил успокоить тигра, объясняя, что это его брат. Кот сощурился, но больше ничего не сделал, лишь наблюдал, колыхая хвостом. — Что ты здесь делаешь? — Чимин вытер рукавом турумаги слёзы с левой щеки, после проделывал тоже самое и с правой, снимая повязку, чтобы лучше рассмотреть Чонгука. — Мы очень переживали, когда ты пропал. Никто тебя не видел, и никто не слышал чего-то подозрительного. Я пытался тебя найти, но матушка не могла справиться одна, поэтому пришлось ненадолго прекратить, а потом к нам в деревушку прибежал посол императора вместе с каретой; все тогда повыходили из домов, рассчитывая, что тот принёс какую-то весть для всех, но он последовал к нашему дому и сообщил, что ты у императора Мин Юнги и передал матушке маленький свиток. Мы думали, что это конец, и мы больше тебя не увидим, — Чонгук убрал несколько прядей отросших волос, что закрывали прекрасное личико брата и продолжил. — Но потом он сказал, что император приказал забрать нас и отвезти во дворец. Уже тут он отправил меня сюда, где меня теперь обучают мастерству ковки и я помогаю кузнецу. А наша омма теперь лечит людей в лазарете. Чимин слушал и продолжал плакать. Он уже смирился с тем, что не увидит красивое, с паутиной морщин лицо мамы и никогда больше не поболтает со старшим братом, рассказывая, что ему сегодня приснился страшный сон. — А я поч-чти обучилс-ся грамоте и слежу-у за тигром, — заикаясь, произнёс Чимин заглядывая в такие родные пускай и почти чёрные, но добрые глаза. — Т-тэхён хороший, — на это Чонгук улыбнулся, даже не сомневаясь, что его брат скажет это. — И-император Мин, видимо, тоже, — это уже прозвучало шепотом в твёрдую, накачанную грудь Пака старшего. — Испачкаешься ведь, — посмеивался Чонгук, вдыхая приятные ароматы масел, коими Чимин никогда не пах. — Я могу постирать сам, если мне откажут в чистке, так что ничего страшного, — подросток жался ближе ласковым котёнком. Они всё так же стояли на улице, в окружении вояк, которые продолжали глазеть в их сторону. — Можно... Можно я буду навещать тебя? — Чимин слегка отстранился, заглядывая в глаза брата — А тебе разрешается вольно ходить по территории? — если честно, Чонгук совершенно не мог себе представить, какова роль младшего в замке; какое отношение у императора Мина к нему. — Да, Его Величество разрешил мне ходить по территории дворца, если у меня есть свободное время. Ну или я снова могу прогуляться к тебе с Тэхёном, — глаза Чимина блестели от слёз и лучей солнца, и Чонгук готов нарушить первую заповедь и убить Кровавого Императора, если он хоть что-нибудь сделает его прекрасному брату. — Тогда конечно, вы можете заходить, только если ты будешь не так красив, а то охранники не могут отвести от тебя глаз, — Чимин слабо ударил Гука по груди, но всё же оглянулся: некоторые парни и мужчины отвели взгляд, порой смущаясь, а некоторые не стесняясь смотрели прямо, тем самым заставляя краснеть Чимина. — Но мне кажется твоему тигру не нравится здесь быть. Подросток развернулся и увидел Тэхёна, недовольно смотрящего на всё это. — Ему, наверное не нравится оружие и огонь. Тогда может, если получится встретимся где-то на нейтральной территории? — Обязательно, — в подтверждение своим словам Чонгук кивнул. — А теперь беги, проказник, а то у меня жар в печи остынет, — старший улыбнулся своей очаровательной улыбкой, и Чимин вторил ему. Мальчик клюнул своего брата в щёку и в припрыжку отошёл, ещё долго махая рукой. Как только Чимин скрылся за густыми деревьями, он принялся бежать. Подняв подолы своего турумаги, он ловко, практически на одних носочках, бежал по каменным блокам. Тэхён бежал рядом, даже радуясь такой активности. Уже возле дворца лёгкие Пака кололи так сильно, что казалось их протыкали тысячи иголок с ядом, парализуя и всё остальное тело. Немного отдышавшись, Чимин возобновил свой путь и темп. Колонны мелькали красным, просвечивая внутренний двор, на котором размеренным шагом шли чиновники, которые сразу принялись обсуждать бегущего перепачканного мальчишку. На пути Чимину встретилась Лиён, которая уже хотела начать что-то лепетать, но Пак максимально вежливо её перебил, интересуясь, не знает ли она, где её отец. Та ответила, что папа сейчас в тронном зале, о расположении которого Чимин ничего не знал. Но вот Тэхён — да. Поэтому тигр кивнул мордой, показывая этим мальчику, чтобы тот следовал за ним. Чтобы войти в зал, нужно было подняться по ступенькам. Уже возле огромной закрытой деревянной двери Чимин отчаялся, ведь дальше ему никак не давали пройти охрана. Но один рык Тэхёна всё решил, и стражники поспешно открыли двери, давая им двоим пройти. Чимин влетел в большой зал, сразу ощущая прохладу исходящую от мрамора и нефрита. На троне, что возвышался над полом, гордо сидел Юнги в шляпе миан* и в своих шикарных чёрных одеяниях, которые расшиты узорами из золотых нитей. [*Миан — шляпа с «висюльками». Чем больше «висюлек», тем выше статус. Вы могли видеть её в китайских и корейских дорамах. ] Тэхён сразу пошёл к хозяину, подставляя морду для того, чтобы её погладили. — Чимин? — в голосе Юнги слегка дрожало беспокойство, ведь к нему прибежал его истинный, весь испачканный и со слезами на глазах. Императора прошиб небольшой удар тока от чрезвычайной схожести с тем днём. Юнги снял миан и быстро спустился по ступенькам, внутри не ожидая такого от себя. — Чимин, что сл- —как только старший оказался внизу, Пак упал на колени, кланяясь так, чтобы лоб касался мраморного пола. — Спасибо. Спасибо вам огромное, Ваше Величество, — нескончаемым потоком слова благодарности лились из уст Чимина. Из них Юнги всё же удалось вычленить «за семью», «брат», «мама». Император вздохнул с облегчением, радуясь, что ничего не произошло. Тэхён, который услышал всхлипы быстро подбежал к паре; увидев плачущего на полу Чимина он зло зыркнул на хозяина, а потом принялся бодать бок подростка. Тигр слегка порыкивал, пытаясь добраться до лица плачущего. Пак отталкивался, как мог, но Тэхён был настырнее, поэтому теперь Чимин сидел на коленях и обнимал большую пушистую морду, роняя в неё кристаллы слёз. Юнги слегка улыбнулся такой картине и тоже опустился на колени, протягивая руку, чтобы погладить место между ушей. Тэхён предупреждающие зарычал и недовольно посмотрел на хозяина. — Я ничего ему не сделал, — недовольно сказал Юнги, смотря прямо в зелёные глаза. — Что же ты уже Чимину доверяешь больше, чем мне? — от неловкости мальчик обнял кота сильнее, а Тэхён зарычал громче. Император убрал руку и снисходительно усмехнулся, прикрывая глаза. — Превосходно, теперь мой собственный тигр на меня рычит, — Мин какое-то время молчал, а потом открыл глаза и посмотрел на Чимина. Тот шмыгал носом и смотрел прямо на императора, а когда они встретились взглядами, сразу опустил глаза. — Мне кажется, он начинает любить тебя больше, чем меня. И я даже не знаю, плохо это или хорошо. Чимин поджал губы. Сейчас он чувствовал себя потерянно: император никак не реагировпл на то, что они соулмейты, но в тоже время он его не убил, а лишь одел, предоставил крышу над головой, позволил есть, так ещё и скорее всего спас его семью от голодной смерти. Пак понимал, что теперь он по гроб жизни обязан императору, поэтому он рад быть хоть капельку полезным ему. — Ты уже виделся со своей матерью? — приглушённый голос Юнги не разносился грозным эхом в зале, а лишь обволакивал Чимина, заставляя слегка успокоиться. Мальчик отрицательно покачал головой и вновь шмыгнул носом. — Думаю, она скучает по тебе, поэтому поди к ней. Можешь с Тэхёном, если он захочет, — Юнги увидел, как глаза подростка заблестели от счастья, и сам неосознанно улыбнулся. Только не заходите в сам лазарет, мне всё-таки нужны здоровые люди, а не умершие от страха, — лёгкая улыбка появилась и на пухленьких губках, а потом Чимин спрятал её в шерсти тигра. Юнги встал с пола и протянул руку, ожидая Пака. Тот её проигнорировал, ведь всё ещё считает императора неприкосновенным, почти как статую Будды в храме на территории дворца. Мин немного расстроен, ведь в последнее время его организм требует трогать. Он не понимал, что это за странное чувство и почему оно появлялось каждый раз, как только в его поле зрения появлялмя вот этот вот мальчишка. Мин, конечно предполагает, что это из-за истинности, но всячески пытался об этом не думать, ведь как только эта мысль оставалась в голове Юнги больше чем на минуту — он не мог больше от неё избавиться на протяжении дня, а желание увидеть и потрогать возрастало, что аж руки покалывало. Хотя, если признаться честно, эти самые чувства — это единственное, что спасает Юнги, когда он вынужден каждый день ложиться спать со своей женой, которую он теперь всё чаще и чаще избегает. Юнги тяжело вздохнул и проводил взглядом Чимина, что шёл по залу тихо, лишь слегка шелестя подолами турумаги, и Тэхёна, что продолжал тереться о бок мальчика.

❁❁❁

В один из солнечных дней, когда у Чимина не было занятий, а Тэхён решил прогуляться по округе, мальчик сидел на зелёной траве в синих одеждах и подставлял лицо солнцу, купаясь в лучах после нескольких серых дней, когда всё время шёл дождь. И от этих процедур цветок на его лице будто бы становился живее и красочнее. Сзади послышался шорох и смех детей, что было необычным для дворца. Но на всякий случай парень завязал повязку на глазу. Обычно Чимин слышал такой лишь в своей деревушке, а тут строгие дяди и тёти, что тихо слонялись по коридорам. Пак повернул голову и увидел знакомую белую копну волос Лиён. Она с трудом держала милого карапуза с блондинистым ежиком волос, который с удовольствием тянул локоны сестры в рот, а вокруг неё бегали два мальчишки с коричневыми волосами. Не сложно было догадаться чьи это дети, только что они здесь делают? Подросток поднялся с травы и пошёл навстречу детишкам, что притихли при виде него. — Здравствуйте... Ваши Высочества, — неловко произнёс Чимин кланяясь. — Чимин-ним! — глаза Лиён загорелись, и она улыбнулась ещё шире, в этот момент очень напоминая отца. Малыш на её руках замер и перестал слюнявить пухлую ручку и волосы, с любопытством наблюдая за новым человеком. Мальчишки, что до этого бегали друг за другом, остановились: тот, что постарше начал копировать позу отца, а тот, что помладше, спрятался за его спиной. — Вы оказались тут! Я привела братиков познакомиться с вами, — девочка снова с трудом подняла малыша обратно, и тому это не очень понравилось. — Ваше Высочество, думаю вам будет легче, если вы посадите вашего брата на землю. — Злая матушка всегда начинает кричать, когда Сонмин оказывается на траве, — девочка недовольно нахмурилась, видимо вспоминая эти моменты. — Омма не злая! Она волнуется о нём, — произнёс тот самый брат, который всячески пытался быть похожим на отца. Лиён накуксилась и начала что-то бурчать себе под нос, вновь поднимая брата. — Тогда можно ли мне его подержать? — совсем неуверенно спросил Чимин. «Что ты делаешь?! Это же дети императора, тебе, наверное, вообще разговаривать с ними нельзя! » — в голове Пака был хаос, но снаружи он был спокоен. По крайней мере пытался казаться спокойным. Девочка подумала какое-то время, но решив, что братик слишком тяжелый для неё, всё же кивнула. Чимин медленно подошёл к ним и стал на колени. — Привет, — с широкой улыбкой Пак поприветствовал малыша. — Я Пак Чимин, а тебя, как я понял, зовут Сонмин? — мальчик легонько улыбнулся, услышав свое имя. — Пойдёшь ко мне на ручки? — Чимин протянул руки и поманил карапуза ладонями. — Он соулмейт нашего папочки, — с восторгом сказала Лиён, как бы убеждая брата, что Чимин и вправду хороший. Карапуз подумал какое-то время, понаблюдав за новым лицом, и, выпустив локон сестры из рта, наклонился к подростку. Пак сразу же подхватил его, удобно усаживая на руке. Сонмин тотчас потянулся к отросшим волосам Чимина, но те были не настолько длинными, чтобы взять их в рот. Это слегка его расстроило, поэтому пухленькие ручки потянулись дальше, к ткани на глазу. К этому времени старшие братья несмело стали чуть позади сестрёнки (их заинтересовали слова про истинного), наблюдая за тем, как Сонмин ищет новую жертву, которую может взять в рот. Доктора это объясняют тем, что у малыша уже потихоньку режуться зубы. — Простите, Ваше Величество, но мне лучше не снимать повязку, — вряд ли несколькомесячный малыш хоть что-то понял из слов Чимина, но ему стоило постараться. Когда у Сонмина не получилось снять ткань, его лицо начало искажаться, что означало последующий плач. — О нет! — Лиён быстро сняла чёрную ткань с глаза и всучила её брату. Тот сразу же успокоился, запихивая её в рот. — Если он начинает кричать, его сложно успокоить. Три пары глаз устремились на красный цветок, что красиво расцвёл на веке. — Правда, — прошептал средний брат, с открытым ртом наблюдая за Чимином. Маленькая ручка коснулась его глаза из-за чего подросток зажмурился. Сонмин всё пытался схватить такой живой цветочек, но ничего не получалось. Малыш начал лепетать и возмущаться на своём языке, не оставляя попыток взять дицентру. Но Чимина спасла Лиён, которая оторвала и принесла растения, благодаря чему Сон успокоился. — Вы знакомиться будете или так и останетесь трусишками? — лицо старшего брата сразу вытянулось, а младший заалел. — Мин Хёджон, — с высоко поднятой головой произнёс первый. — Мин Донки, — мальчик слегка улыбнулся, кивая, и Чимин вторил ему. — Ты и плавда истинный папы? — спросил Хёджон, тушуясь. — Да, это правда. — А как же омма? — бровки нахмурилась у обоих. — Она теперь уйдёт? — братья почти начали плакать, когда Чимин с полной уверенностью заверил их, что их матушка никуда не уйдёт, и продолжит жить с ними. — Ну не плачьте, хотите я расскажу вам историю? — на рынке Пак каких только рассказов не слышал, впитывая всё в себя, пока не было клиентов. Все трое активно закивали головой, на что подросток тепло улыбнулся. Чимин сел в позе лотоса на землю, усаживая себе на бедро Сонмина, дети же сели перед ним в такой же позе. Чимин решил, что первой будет история про сотворение мира. Про то, как детишки, убегая от злого тигра, спрятались на небе и обратились в Солнце и Луну, а слёзы родителей, что горевали от их потери — превратились в звёзды. Про великанов, которые вытоптали моря, реки и озёра по приказу их хозяйки Халласан, а она была настолько большой, что использовала горы, как подушки. Ребята слушали истории с раскрытыми ртами, прося Чимина рассказать ещё. В какой-то момент братья начали ссориться из-за того, кто прав, хотя у Донки это получалось намного хуже. Из-за этого Чимин поведал им историю про двух братьев, золото и духовные узы. Сонмин, который по началу смеялся и хлопал Паку, теперь спал, пуская слюни на синее турумаги. Подросток хотел было рассказать ещё одну историю, как вдали послышался топот ног и лязг стали. Чимин враз поднялся и спрятал детей за собой, выжидающе смотря на коридор из кустов. На зелёную поляну выбежала охрана и сразу принялась кричать, что «они здесь», и окружать их. От громких звуков проснулся Сонмин начал плакать, боясь страшных дядей. Чимин, сам находящийся на грани, принялся его успокаивать и укачивать, приговаривая, что всё хорошо, и ему не надо плакать. Из зелёного коридора выбежал взволнованный император, в левой руке у него были ножны с катаной, а сам он тяжело дышал. Когда Юнги увидел своих детей, так доверчиво прижимающихся к юбке Чимина, и самого парня, что успокаивал его кроху сына, то внутри что-то защемило. Это смотрелось слишком правильно. Дети, увидев отца, слегка заулыбались, но бежать к нему не спешили. Мин вскинул руки, показывая, что охрана может идти. Молодые люди начали переглядываться, ожидая приказа схватить, но получили лишь недовольный и злой взгляд императора и поспешили удалиться. Сонмин успокоился и теперь тоже жался к Чимину, слушая незамысловатую мелодию, которую решил напеть парень, успокаивая себя и малыша. — Отец! — братья радостно поспешили к папе, получая взамен мягкую улыбку и взъерошенные волосы. А вот Лиён не спешила идти к отцу; она лишь сильнее сжала слегка грубую ткань турумаги Пака и стыдливо опустила голову. Чимин это заметил и сразу опустился к малышке. — Ты чего? Всё уже хорошо, — Сонмин пыхтел Паку на ухо, еле доставая до чёрных волос. Но ответить девочке не удалось. — Пак Чимин, — юноша поднял голову и встретился взглядом с императором, на дорогих тканях одежды которого сейчас играли блики Солнца. Чимин снова мысленно ударил себя по голове за такой прокол, быстро распрямляясь. — Ваше Величество, — парень хотел было поклониться, но вовремя вспомнил про малыша на руках. Тот, как только заметил отца, сразу засиял беззубой улыбкой. — Аф-пф, — Сонмин потянул свои крошечные ручки к родному человеку. Юнги счастливо и широко улыбнулся своему сыну, собираясь взять кроху на руки, но видимо у Чимина сегодня не самый лучший день. — Ты! — громко прозвучал женский голос за спиной у императора. Юнги обернулся и Чимин смог увидеть девушку в дорогом ханбоке жёлтого цвета, а собранные волосы украшала красивая золотая заколка. Девушка быстро подошла к парням и хотела было отобрать сына у Чимина, но тот уже сидел на руках у Юнги, прижимаясь к нему. — Да как ты посмел!? Решил своровать моих детей!? — Нет, что Вы, я бы никогда, — Пак слегка наклонился и опустил голову. Нужно же ему было «познакомиться» с женой своего соулмейта именно так? — Чимин-ним не виноват, матушка, отец. Это я взяла Сонмина и братьев и пошла к нему поиграть и познакомиться. Простите, — Лиён вторила позе Чимина, только до сих пор не отпуская его одежду. — Лиён, стоило предупредить матушку, что ты решила поиграть с братьями, мы же волнуемся и заботимся о вас, а вы так внезапно исчезаете, — Юнги говорил спокойно, по-доброму смотря на дочурку. К ним подошли братья и тоже извинились. Это совсем не подействовало на Ёнхву, и у неё до сих пор внутри бурлила ярость. Как какой-то неотёсанный простолюдин мог трогать и разговаривать с её детьми, ладно Лиён, ей до неё и дела не было, но вот её сыновья, будущие наследники. Что если с ними что-то бы случилось? Ей абсолютно плевать, что Чимин является истинным её мужа, главное, чтобы он к нему близко не подходил, а там всякое может случиться: неосторожность охраны, неправильные ингредиенты, пропажа... Но что либо говорить при муже этому смерду было себе дороже. Ёнхве ещё нужно её место рядом с императором. После ухода супружеской пары, как из воздуха появился Тэхён, которому боданиями и вылизыванием пришлось успокаивать дрожащего от страха и нервов Чимина. Только вот уже вечером его ничего не спасло от ядовитых и колких слов императрицы и пощёчины, после которой ему запретили приближаться к детям Юнги и самому императору. И уже тёмной ночью, в которую Чимин не пошёл к пруду смотреть на звёзды и водную гладь (а точнее украдкой на черты лица императора), он ронял слёзы в густую рыжую шерсть, окончательно понимая, что несмотря на цветы, что оживают лишь от мысли о Юнги, ему никогда не быть с ним, как бы того ни хотело глупое сердце.

❁❁❁

Чимин не видел Юнги достаточно долго. Он всё так же следил за Тэхёном, настроение которого так же ухудшилось. А парень всё ещё не знал причины. Он уже пару раз навещал брата, которого почти не выпускал из объятий. Чонгук подарил ему утончённый браслет, сплетенный из железной проволоки и таких же бусин, а ещё небольшой деревянный гребень для расчёсывания волос с вырезанным на нём тигром. Старший сказал, что он нашёл его на рынке, потребовали много, но ему недавно дал немного больше командир за хорошую работу. Юноша чуть не расплакался, принимаясь вновь обнимать брата. Матушка же просто обнимала своего сына и выспрашивала все подробности о жизни тут. Также от её внимательного взора не уходил слегка грустное настроение сына. Но Чимин отмахивался, уверяя её, что просто вымотался сегодня играть с Тэхёном. К удивлению Пака, через пару дней к нему на лужайку заглянули два брата и сестра, и он вновь рассказывал им мифы и легенды, а потом они резвились, пока тем не пришлось уйти. Так они, к слову, виделись ещё несколько раз, и если за моменты проведённые с ними императрица вновь ударит его по лицу — это будет того стоить. Но ещё Чимину нестерпимо хотелось к озеру, к звёздам и мнимой свободе, а ещё надежде, что он встретит там императора. До того случая на поляне, они неплохо общались в их ночные встречи. Благодаря им, весь образ Кровавого Императора рушился, как домик из палочек, которые подросток строил в детстве; и даже немногочисленные известия о том, что Мин Юнги вновь повесил кого-то из предателей, что хотели взять руководство достаточно больших городов полностью под свой контроль, или отрубил голову чиновнику, что осмелился воровать из казны, не заставляли подростка меньше уважать или тихо ненавидеть императора. И вот сейчас, когда одинокий небольшой фонарь горел в комнатушке Чимина, а Тэхён занимал почти всё его скромное ложе, Пак легко бился головой об раму двери, пытаясь побороть желание пойти к озеру. Тигру надоедают эти звуки, о чём он сразу же сообщил недовольным рыком. Чимин прекратил, а вот Тэхён нет. Подросток повернул голову к животному, чтобы узнать причину недовольства: в зелёных глазах, которые смотрели прямо на него, виднелось прямое осуждение и явно не из-за того, что Чимин решил добавить музыки в их жизнь. — Но я не могу туда пойти... — тигр сузил глаза и Паку пришлось отвернуться. — Ну ладно, да, я просто боюсь, — Тэхён фыркнул и прикрыл глаза, собираясь спать. Чимин отчаянно на него посмотрел, ожидая поддержки, но животное больше не шевелилось, предпочитая уделить время сну, а не проблемам человека. Пак остался стоять на месте. Всё его естество звало к тому месту, но мозги отчаянно говорили остаться здесь. Пока слева не блеснул огонь. Чимин повернул голову и увидел императора с лампой в руке. Его волосы были собраны мальвинкой, а лёгкая чёрная ночнушка и халат слегка развевались от ветра. — Разрешишь украсть тебя на вечер? И Чимин разрешил. Разговор тёк плавно от одной темы к другой. Подростка всегда пугала мысль, что ему, глупому мальчишке, больше не о чём будет поговорить со взрослым и мудрым Юнги, но этого пока никогда не случалось. Они беседовали у озера, находясь очень близко друг к другу, пока по бокам в огнищах горел огонь, согревая. Чимин бесстыдно пользовался возможностью ещё раз понаблюдать за императором, когда его глаза закрыты, но по какой-то неведомой причине, Юнги всегда ловил на этом Чимина, в такие моменты заглядывая куда-то глубже; а в этот раз ещё и изящные пальцы будто бы случайно коснулись ладошки мальчика, от чего тот вздрогнул. — Я порой думаю, что если я — Кровавый Император, то ты взысканный судьбою мальчик, Пак Чимин, — от этих слов щёки младшего густо покрылись румянцем, а сердце зашлось в быстром танце, подобном огню. Когда Луна ещё и на половину не взошла на небо, Юнги поднялся с земли. — Думаю, нам пора, — Чимин сразу опечалился. Их обычные разговоры длились пока не настигала полночь и они оба не начинали засыпать. А сегодня, после долгой разлуки, расходиться совершенно не хотелось. Но ночь всё равно обещала запомниться, ведь когда Пак собирался вставать, ладонь, увитая венами, что уходили дальше и прятались за халатом, оказалась чуть ли не перед его носом, предлагая помощь. Чимин вновь заалел. Касаться императора — это что-то совершенно преступное и запрещённое, многим людям нельзя и смотреть в сторону Его Величества, а Чимину что, можно даже разок коснуться? Подросток робко взял руку и поднялся, расправляя невидимые складки. Дальше, скорее всего, должен был быть привычный жест Юнги, когда он убирал руки за спину, но этого не произошло, а горячая рука лишь сильнее сжимает маленькую ладонь Чимина. У Пака паника, внутри него множество маленьких Чиминов носились в агонии, а некоторые уже бездвижно валялись лужами, заставляя других падать. «Либо я сплю, либо я надоел Юнги и он ведёт меня к палачу», — обе мысли оставляют неприятный осадок, поэтому юноша неосознанно сжал руку сильнее. Мин смотрел Чимину в глаза и слегка улыбнулся, поворачиваясь и направляясь обратно на дорожку. Юнги вновь о чём-то интересовался, но Чимину удавалось ответить только односложными предложениями, ведь все силы уходили на то, чтобы не дай Будда не упасть, и надеялся, что к Мину резко не придёт осознание и он не отпустит ладошку Пака. Но этого не случилось, даже когда они прошли поворот к комнатушке Чимина. От этого подросток напрягся, неосознанно прижимаясь к Мину. — Куда... — Всё в порядке, просто следуй за мной, — Юнги подарил Чимину ещё один, полный нежности и расслабленности взгляд, и от этого на душе распустились цветы. Мальчик, словно слепой котёнок, шёл за императором почти по пятам, осмеливаясь даже говорить шепотом. Когда они оказались в дворцовых галереях, Чимину стало слегка неуютно. Нейтральная территория сада создавала хоть какую-то иллюзию равенства, а в этих стенах сразу видно огромный провал между их статусами. Они шли в тишине, а после оказались в здании, в котором минимум охраны и оно выглядело не таким роскошным; и лишь лунный свет да редкие факелы освещали им путь. Мин открыл одну из дверей, что находилась в самом конце коридора и пригласил Чимина первого, к сожалению, отпуская руку. Комната, по виду, была не больше его, только в ней было поуютней: на окнах висел лёгкий тюль, что незаметно покачивался от несильного ветерка, который проникал через приоткрытое окно, посередине стояла большая кровать без ножек, на которой было множество цветастых подушек, что блестели серебром ниток под лунным светом. Недалеко от подножья стоял небольшой столик, на котором в расписанной пиалке лежали фрукты, а на золотом подносе стоял набор из кувшина и стаканов, из того же материала. Больше мальчик рассмотреть ничего не успел, так как почувствовал короткое касание влажных губ на шее. Чимин вмиг напрягся, а в ушах громко забилось сердце и этот звук, казалось, эхом отлетал от стен. Чужие губы коснулись ещё одного голого участка шеи, а горячее дыхание слегка развевало чёрные волосы. Фарфоровые аристократические руки невесомо коснулись талии, вырисовывая узоры по пути, достигли живота и узла пояса. Ткань поддалась легко, и теперь тепло от рук императора ощущалось острее. Чимин старался дышать поверхностно, с волнением наблюдая за руками, что плавно поднимались вверх. Юнги взял ткань халата и медленно начал освобождать от неё подростка. — Ч... Что Вы... — Чимин сильно испугался и выхватил ткань, укутываясь сильнее в халате. Он сделал маленький шажок вперёд, но крепкие руки его остановили, от чего парень слегка задрожал. — Тише, тише, — Юнги плавно провёл Чимина к одной из балок, на которой держался балдахин, развернул его и прислонил к ней. Пак вжал голову в плечи и одновременно опустил её, стараясь не пересечься взглядом с императором. — Что вы хотите сделать..? — Я хочу заняться с тобой сексом, Чимини, — Мин сделал шаг вперёд. Носом он провёл по виску, вдыхая запах ночного неба и костра, что остался в чёрных волосах, руки же почти незаметно поглаживали тонкую талию. — Как же Ваша жена... — Чимин тяжело выдохнул. Нельзя сказать, что эти прикосновения ему неприятны, наоборот: жар тела истинного, короткие, но сносящие крышу поцелуи. (А что будет дальше, если позволить Юнги большего?) Но как бы не было приятно, у Чимина до сих пор сосало под ложечкой от некого страха. — Она трахается с главнокомандующим моего войска, и я же не обижаюсь, — Мин усмехнулся и слегка отодвинул голову, чтобы иметь возможность наблюдать за эмоциями на почти детском личике. — Вы ведь всё равно это делаете не из-за каких-то искренних чувств, а из-за того, что мы истинные? — Чимин не хотел задавать этот вопрос, чтобы в случае чего, его сердце болело не так сильно, но и не спросить не получилось. — Я не знаю... — выдохнул Юнги. — Я хочу касаться тебя. Хочу трогать, хочу ощутить твою кожу под своими пальцами. Хочу ощутить вкус твоей кожи и насколько сладки твои губы, — руки перестали блуждать по талии и сам Мин тоже понурил голову. — Пожалуйста, позволь мне это сделать, я не причиню тебе боли. И если что-то будет не так — сразу скажи мне, — правая рука легла на пухлую щёку. Кожа, как и думал Мин, была мягкая и почти схожа с бархатом, пускай на ней есть кое-где прыщики из-за того, что у Чимина нет особых средств для ухода за ней. И если в ночном мраке румянца было совершено не видно, то теперь император его чётко почувствовал, и это заставило улыбнуться. — Я... — Юнги не дал Чимину договорить. Указательным пальцем он поднял голову подростка и их взгляды встретились. Чимин тонул. Он, собственно, никогда не мог похвастаться умением плавать, но сейчас как никогда хотелось оказаться на дне тёплых глаз напротив. Сейчас там не играли искры костра, или не сияли звёзды, но они всё равно оставались тёплыми и в них плескалось что-то очень знакомое, одновременно являясь чем-то малоизвестным. Юнги не мог долго смотреть на это лицо. Его всего сжимало и одновременно разрывало на маленькие кусочки. Он ощущал это впервые, и впервые он чувствовал, что можно быть настолько живым. Эти чувства разве что могут сравниться с теми, когда Мин мог лицезреть прекраснейший закат у себя в саду, когда дицентра была в самом активном цветении. Слегка наклонившись, Юнги выждал секунду, а после коснулся давно желанных губ. Чимин мечтал о таком ещё с момента, когда узнал, что такое поцелуй, но он никогда не мог себе представить даже в самых красочных снах, что это настолько приятно. Касание продлилось всего ничего, потому что император отодвинулся. Пак недовольно выдохнул и облизал губы, пытаясь почувствовать вкус чужих уст ещё раз. Но, разочаровавшись, Чимин перешёл к отчаянным действиям: он встал на мысочки, самостоятельно целуя Юнги. Это снесло и так еле держащуюся крышу императора. Юнги начал сильнее сжимать пухлые губы, наслаждаясь их необычайной мягкостью. От такого напора по телу младшего побежали табуны мурашек и лёгкие искорки, а чтобы не упасть Чимин неосознанно обхватил шею Мина. На какое-то мгновение Юнги отстранился и посмотрел Чимину в глаза. Мальчишка явно видел там бурю эмоций, но рассмотреть какие именно ему не удалось: император вновь коснулся его губ. Только теперь не было заминок, только страстные и нежные поцелуи, а вместе с тем, и робкие касания. Юнги не спешил и это слегка сводило Чимина с ума. Халаты оказались где-то на полу, а пояс и специальная нижняя ткань* Пака уже касались его босых ног. Руки у императора были большие, узловатые и расписанные венами; их кожа была такой же мягкой, как и ткань дорогих ханбоков. Края ночной рубашки Чимина медленно разошлись, и на открытых участках кожи сразу заиграл блеск луны. Мальчишка, стесняясь своей наготы, старался как-то закрыться и спрятаться в изгибе шеи императора. Но на это Мин лишь по-доброму хмыкнул и начал выцеловывать хрупкие плечи и шею истинного, нашептывая, что ему не стоит стесняться. [*Нижняя ткань — это что-то типа нижнего белья, чтобы было удобней. ] Большие пальцы императора легонько прошлись по бусинкам сосков, когда пара сделала небольшой шаг в сторону. Чимин резко вздохнул и выгнулся, и его ночнушка осталась валяться под ногами на дорогом ковре. Юнги подхватил истинного за талию и бережно положил на перину, опускаясь поцелуями к груди. Тут росли небольшие цветы, о которых Юнги и не подозревал, а рядом выросли новые — красные засосы, что очень органично смотрелись с белыми разбитыми сердцами дицентры. Чимин выгибался навстречу пылким поцелуям, после каждого чувствуя взрывы красок в голове. Губами Мин обцеловал каждый цветок, продолжая спускаться всё ниже. Мальчишка отчаянно хотел сдвинуть ноги, чтобы не быть настолько открытым перед предметом его воздыханий, но всё те же прекрасные руки одним лёгким и аккуратным движением раздвинули изящные ножки, сжимая пухлые ляжки. Юнги поцелуями очертил пах и тазобедренные косточки, что выпирали сквозь тонкую кожу, переходя к бёдрам. Чимин всхлипывал, стонал и извивался, одновременно желая поскорее закончить и как можно на дольше продлить эти сладостные муки. Мужчина взял в руку небольшой и аккуратный член Пака, из-за чего тот застонал и дёрнул бёдрами, желая получить разрядку. Но Юнги не позволил этого сделать. Он смотрел на такого прекрасного, открытого и раскрасневшегося Чимина, и ему хотелось ещё больше касаний. Подарив тягучий и неспешный поцелуй, Юнги отстранился и прошептал в пухлые покусанные губы: — Я сейчас переверну тебя, только не волнуйся. И не закрывайся, я сделаю тебе приятно, — император поцеловал подростка в уголок губ и перевернуд худое тело, ставя его на колени. Эта поза была ещё более похабной, поэтому Чимин напрягся. Сейчас он вспомнил все недочёты, лишние волосы, шрамы и складочки, которые, наверняка, хорошо отсюда видно, и ему оставалось надеяться, что это всё скроется под тенями ночи. Мальчик спиной чувствовал чужую горячую кожу, от чего он неосознанно выгнулся. — Я же просил не волноваться, — совершенно беззлобно прошептал Юнги. — Расслабься, иначе я ничего не буду делать, а только зацелую тебя до смерти пока ты не разомлеешь и не выкинешь все мысли из головы, — Мин оставил цепочку из поцелуев, начиная от шеи и заканчивая одним плечом, переходя к другому, при этом не забывая оставить несколько засосов. Юнги выцеловывал каждый позвонок, не забывая легонько касаться рёбер или бёдер Чимина. От такого напора мальчик выгнулся дугой и попкой уткнулся во что-то твёрдое. Сверху послышался приглушённый стон, это раззадорило и заинтересовало Пака, поэтому он качнул бёдрами ещё раз, и как результат — ещё один стон. Но так «поиграть» мальчику не дали — сверху послышался почти что рык, а его ягодицы сжали большие ладони. — Мой Чимини решил поиграть, — у Чимина от такого власного голоса по телу пробежались мурашки, а внутри начали разгораться взрослые огоньки. Для Юнги это не первый раз с парнем: до этого ему максимально тихо и бесшумно приводили мальчиков из борделя. В первый раз было хуже, наверное, даже чем с Ёнхвой, хотя, как помнил Юнги, если закрыть глаза, то в принципе было сносно. Юноши, что приходили, а ему всегда доставались одни из самых смазливых, фигуристых и опытных, научили его всему, что сами знали и Юнги им даже в какой-то степени благодарен. Был раз, конечно, когда ему привели мальчугана младше Чимина, просто потому, что Мин попросил парня младше него, но всего лишь раз. В тот день у него рука не поднялась осквернить ещё юное тело; он просто разрешил мальчику вдоволь наесться и отправил того в свою армию, так как тот этого хотел. Сегодня же никакие жены, наложницы и, тем более, мальчики из борделя не могли сравниться с Чимином. Таким чистым, отзывчивым и прекрасным. Невинно прикрывавшим свою наготу и скрывающим свои горящие щёки. Таким послушным, таким, которому хочется отдать всего себя, облюбовать, обцеловывать и всегда видеть рядом с собой. Эти мысли слегка успокаивали разжёгшийся от чиминовой выходки пыл и Юнги мог вновь сосредоточиться только на истинном в его руках. Мин взял небольшой вычурный кувшин из золота и начал выливать его содержимое на округлые ягодицы. Чимин дёрнулся от контраста температур и прикусил язык из-за щекочущих ощущений. По комнате приятными цветочными нотками расплылся запах масла, и Юнги вылил ещё немного себе на руку. Когда большой палец коснулся звездочки сфинктера, Чимин уже который раз дёрнулся, он спрятал голову, а вместе с ней и пылающие щёки в изгиб локтя, пытаясь расслабиться. А Юнги игрался: то надавливал, почти выодил палец, то просто гладил горячую кожу. Вводя первый палец, император наблюдал и прислушивался к соулмейту, так как пообещал, что не сделает тому больно. Пак слегка сжал палец, наверное, в надежде вытолкнуть инородное тело, но Юнги этого не сделал, только продолжил плавно его вводить. Стеночки поддавались растягиванию туго, поэтому пришлось подлить ещё немного масла. Теперь два пальца скользили легче, и Юнги начал вводить их быстрее. Чимин тяжело дышал и каждый раз сжимал тонкие, но длинные пальцы, когда они входили особенно быстро. Поначалу ощущения были совершено странными и до зудящего дискомфорта неприятными, но сейчас, когда это всё сочеталось с поцелуями по всему телу и лёгкими поглаживаниями члена — Пак был бы рад, если его так доведут до развязки. Но мыслям не суждено было сбыться, так как угловатые пальцы резко согнулись и надавили на какой-то чувствительный комочек нервов. Яркая вспышка удовольствия резко прошлась по молодому телу, от чего Чимин кончил, плотно сжимая пальцы, что подарили такой яркий оргазм. Мальчик тяжело дышал и легко дрожал, а коленки так и норовили разъехаться. Сквозь пелену блаженства Чимин услышал комплименты о том, какой он хороший, красивый и прекрасный, и от этого хотелось скулить. Но мальчик только повернул голову в надежде, что Юнги поймёт, и тот понял. Горячие губы соприкнулись с его, и нежно, тягуче, будто бы играя целуют. И Чимин хотел ещё. Но мужчина отстранился. Карие глаза сразу стали влажными, хотя чего плакать-то? Его вроде бы не бьют, но в груди всё равно неприятно. Но слёзы не сильно окропили мятую простынь, так как вновь те самые, почти божественные и до боли родные, руки аккуратно взяли Чимина за талию и слегка начали поднимать. Отдаваясь чужим действиям, мальчик и не заметил, как оказался на коленях императора. — Маленький, что-то случилось? Я сделал тебе больно? — Юнги вытер мокрые дорожки с щёк и поцеловал в уголок губ. Чимин недовольно выдохнул и поёрзал на чужих коленях. Император перевёл взгляд на затуманенные и чёрные глаза напротив и слегка ухмыльнулся. — Мой маленький так любит целоваться? После этих слов Юнги дал то, что хотел его соулмейт, а Чимин в ответ сжал его в своих объятиях крепче, и уже не боял руки, что сжимала его ягодицу. Мину сейчас немного боязно, поэтому он снова растягивал своего мальчика уже тремя пальцами, ловя каждый стон губами. Чимин полностью поддался, когда Юнги слегка поднял его ягодицы, и от такого слепого доверия хотелось обнять и больше не выпускать мальчика никуда. Мин перешёл поцелуями на шею, упираясь членом в пульсирующую дырочку. Чимин рвано выдохнул и прижался ближе, касаясь своим носиком белой кожи на шее. — Маленький, всё хорошо. Расслабься и тогда будет не больно, — Юнги поглаживал округлые половинки и, когда почувствовал короткий кивок на своём плече, легонько толкнулся. Головка вошла легко, а дальше было не так приятно, поскольку сам член толще трёх пальцев. Юнги входил медленно и останавливался, когда короткие пальчики до побеления сжимали его плечи. Император не скупился на поцелуи, в надежде, что это притупит неприятные ощущения. Когда орган оказался полностью в Чимине, тот изредка подрагивал и рвано дышал, ощущая незнакомую до сегодняшнего дня заполненность. Поцелуи по всему телу вызывали сейчас только раздражение, поэтому положив ладошку на чужую щёку, Чимин повернул голову императора к себе и клюнул в губы, с лёгкой улыбкой ложась обратно на плечо. Юнги сказал, что Пак может начать двигаться, когда привыкнет. Поэтому свыкнувшись с заполненностью внутри, которая даже начинала разжигать интерес и возбуждение, Чимин отстранился и, положив руки на острые плечи, сделал пробное движение. Мальчик наблюдал за лицом напротив, как и Юнги за ним, поэтому когда веки императора прикрылись, Чимин понял, что всё делает правильно. Движения были медленными, член, благодаря маслу, скользил легко, раздвигая чувствительные стеночки. Оба тяжело дышали и крепко держались друг за друга: один, чтобы не сорваться, а второй, чтобы почувствовать императора ещё больше. Юнги переместил руки на мягкие бёдра и сжал, а на своих почувствовал, как растут лепестки цветов. От резкого толчка Чимин выгнулся дугой и громко застонал. Мин обвёл бусинку соска языком и сделал ещё один резкий толчок. Упругий член задел ту самую чувствительную точку внутри, из-за чего из глаз брызнули слёзы удовольствия. — Всё нормально? — Мин поцеловал несколько раз рёбра на груди и попытался выйти, но стенки ануса сжали член. — Да, в-всё хорошо, — Чимин заново сел на орган, выдыхая прямо в губы Юнги. — Сделай...те так ещё раз, — а Мина дважды просить не надо, и он вновь сделал резкое движение, наслаждаясь тем, как его сжимают внутри, и тем, как мальчишка доверчиво льнет к нему. Подхватив хрупкое тело под лопатки, Юнги положил Чимина на перину, нависая сверху. Стройные ножки окольцевали его талию, а руки шею. Мин исследовал каждый миллиметр на лице соулмейта, жалея, что сейчас не светит яркое солнце, и он не мог разглядеть всё. Но ещё успеется. Снова пленив мягкие покусанные губы, император продолжил двигаться, чередуя то безумно медленные толчки, то рваные, не желая спешить, а просто намереваясь подарить наслаждение хрупкому Чимину, что лежал под ним. После очередного толчка Пак бурно кончил и комната будто бы заиграла красками, преображаясь в новые цвета. За ним последовал и Юнги, не желая выходить. Они оба восстанавливали дыхание, пытаясь прийти в себя после яркого оргазма. Первым это сделал Юнги. — Сможешь дойти до купальни? — император аккуратно вышел, и из красной дырочки полилась белёсая жидкость. — Не хочу никуда идти, — пробубнил Чимин, пряча глаза в изгибе локтя, чтобы погрузиться в сон. — Так не пойдёт, — прошептал Юнги и встал, следом подхватывает лёгкое тело истинного. Пак охнул, то ли от тянущих ощущений внизу, то ли от неожиданности. — Ч-что Вы делаете? — они, совершенно нагие оказались в комнате за дверью. Их сразу обдало жаром и ароматом различных масел. — А несколько минут назад ты так не смущался, — Юнги ухмыльнулся, и щёки мальчика залились краской. Мин поставил Чимина на деревянную площадку, чтобы тот не поскользнулся, и встал на неё сам. Они не мылись долго, а только избавились от лишних жидкостей и слегка освежились. Разморённый ночными утехами и горячей водой, Чимин прильнул к груди императора, пальчиком обводя дицентру на коже. — Мы почти полностью в цветах, — размеренно произнёс Пак, медленно моргая. Это было так: на коже, начиная с шеи и заканчивая бёдрами распускались либо цветы, либо засосы, но издалека можно было подумать, что они просто испачкались в красной краске. — Пойдём спать, цветочек, — Чимин почувствовал поцелуй на макушке и улыбнулся. Позволяя себе небольшую вольность, Пак обвил шею императора руками и состроил ему глазки. — Ах ты ж... — Юнги улыбнулся и легонько укусил маленький носик. Чимин тихонько захохотал из-за чего его глаза превратились в миленькие щёлочки, а кровавое сердце стало практически целым. Мужчина несколько секунд рассматривал столь красивую картину, а потом всё же поддался и так же аккуратно подхватил Пака. В комнате они обтёрлись полотенцами и легли в кровать. Чимин сразу же прильнул к императору, укладывая на того руку и ногу, а голову — на протянутую руку. Мальчик уснул почти сразу, периодически причмокивая пухлыми губками и прижимаясь сильнее. А Юнги смотрел и думал. Ему нравилось касаться. Нравилось целовать, оставлять засосы, чувствовать крепкие объятия, и ощущать Чимина ещё ближе. Юнги впервые не знал, что делать. Или знал, просто этого не осознавал.

❁❁❁

Юнги просыпается в приятной неге. В груди расплывалось тепло, из окна в комнату попадали разноцветные лучи восхода, а где-то уже слышно крик петуха, который, в скором времени, станет сытным супом. Мин слегка опустил голову и увидел чёрную макушку. Мужчина чувствовал тёплое размеренное дыхание кожей и чужие пальчики, слегка сжимающие его бока. От этого лицо Юнги тронула улыбка. Это казалось ему таким невообразимо милым и правильным, что хотелось как-то зафиксировать этот момент и возвращаться к нему снова и снова, ну, или хотя бы видеть такое каждое утро. Император слегка покачал головой, вытряхивая ненужные мысли, но те никуда не делись, а лишь заползали глубже. Юнги аккуратно запустил руку в чёрные пряди. Ночью они казались смолой, что обрамляла детское личико, а сейчас дорогим атласом, на котором лучики решили поиграть. Чимин прильнул к руке и пододвинулся ближе к лицу Юнги. Мужчина перестал поглаживать, но мальчик всё равно улыбался и потянул руку теперь уже к блондинистым волосам. В какой-то момент улыбка пропала с милого лица и Чимин нахмурил брови. Глаза еле раскрылись и первое, что вылетело из пухлых губ, которые за эту ночь стали ещё больше: — Ты не Тэхён, — Юнги выггул бровь. — Я не Тэхён, — констатировал мужчина. Сонные глаза быстро раскрылись и рука в белых волосах исчезла. Чимин отстранился, но понимая, что они лежали под одним одеялом, недалеко. Его щеки неумолимо покраснели, как и уши, и шея. От воспоминаний событий вчерашней ночи сердце приятно забилось быстрее, но ему всё равно неловко. — Я всё чаще и чаще думаю, что мой тигр больше не мой, — император повернулся на бок и положил руку под шею для удобства. — Поверьте, он вас очень любит, — Юнги улыбнулся. — Приятно это слышать. Как будто и не о тигре поговорили. Чимин глаза поднимать боится, так как чувствовал, что смотрят, и очень внимательно, но и опустить ниже не мог, так как понимал, что и император нагой. Поворачивая голову к окну, мальчик увидел, что Солнце встало и продолжало подниматься, что означало — на завтрак он не успел. — Вам, наверное, пора заниматься делами. — Возможно. — Тогда и мне пора, — Чимин зажмурил глаза и сделал переворот. С Юнги слетело одеяло, оставляя того полностью раздетым и с широко раскрытыми глазами. В это время подросток сел и попытался выбраться из кокона, чтобы одеться. Мин понимал следующие шаги своего соулмейта, поэтому схватил свой халат, чудом оказавшийся на другом быльце кровати, и подлетел к Чимину, который уже успел подняться и взять свой турумаги. — Чимин, — Юнги взял маленькие ладошки в свои большие руки и пытается поймать блуждающий взгляд младшего, но всё тщетно. — Посмотри на меня, Маленький. От этого прозвища по телу разливается тепло. Смотря утром на императора, Паку казалось, что это совсем не тот Кровавый Император, что лишь смотрел порой холодно и не касадся его. И после одного слова, ночь как будто вновь оживилась, и появился именно тот Мин Юнги, из-за которого на теле просто клумба из цветов и засосов. Чимин поднял взгляд и столкнулся с чужими карими глазами. — Я понимаю, у тебя много дел и тебе их все надо выполнить, — с улыбкой сказал Юнги, а Пак немножко надулся. — И раз ты так спешишь, встретимся ночью у нашего любимого места? Чимин кивнул, он больше ничего не ожидал, хотя внутри тайно надеялся, что ему подарят хоть лёгкий поцелуй. Но ночь прошла и, наверное, такая благодать тоже. Но Юнги поцеловал. Медленно, не углубляя поцелуй, передавая им множество фраз: «Доброе утро», «Я буду скучать», «Будь осторожен», «Я жду тебя». У Чимина гулко билось сердце, он в растерянности, но в тоже время очень рад такому проявлению чувств. Мин отстранился, а потом перевёл взгляд куда-то за спину подростка и пошёл туда. Как раз в это время у Чимина получилось одеться. Когда он завязывал пояс, то почувствовал руки в своих волосах. Юнги аккуратно собрал черные пряди и закрепил их одной из своих заколок. — Так то лучше, — мужчина вновь встал перед Паком и, слегка поворачивая голову, держа подбородок, оценил своя деяние. — Не прячь его, тебе очень идёт, — Юнги поцеловал Чимина в веко и будто бы окончательно отпустил. Мальчишка согласно кивнул и пошёл на выход, перед этим неожиданно клюнув соулмейта в щёку. Скрывшись за дверью, Чимин старался успокоить сердцебиение, а оставшийся в комнате один, Юнги касался места поцелуя и улыбался, переводя взгляд на оставленный халат и ткань.

❁❁❁

Весь день Чимин охал и ахал, когда нагибался или начинал идти быстрее. Слуги дворца смотрели на него с утроенной силой, что не могло не смущать, но он держался. Мальчик шёл из своей комнатушки на полянку Тэхёна, где проводил бóльшую часть времени. Но его местечко уже было окупировано, если можно так сказать. — Ёри-нуна, не ожидал тебя здесь увидеть, — девушка подняла голову от небольшой книжечки и сразу улыбнулась. — Чимини, как я рада тебя видеть! — Пак вторил её яркой улыбке, что как обычно дарила теплоту и нежность. — Ну я тут каждый день, а вот ты неожиданность для этого сада. Что тебя сюда привело? — Чимин сел в позу лотоса, вновь тихонько охая. Ёри смотрела на мальчика очень пристально, будто бы пытаясь прочесть, как книгу, что сейчас держала в руках. — Чимини, что это с тобой? Сегодня зашла к тебе утром, а тебя не было, когда ходил спрашивать не осталось ли завтрака — светился, как второе солнце, без ткани на глазу, с дорогой заколкой. Охаешь, ахаешь тут. Признавайся давай, что произошло, — Пак засмущался. Да, они с Ёри были друзьями, но рассказывать ей такое. Чимин достал несколько незаконченных плюшевых игрушек из сумки, что он взял с собой. Девушка мельком посмотрела на милых животных и вновь перевела взгляд на Пака. — Не думаю я, что дело в игрушках. — Ох нет, это для детей императора. Они недавно мне рассказали, какие их любимые животные, вот я и решил сделать им такой небольшой подарок, — Чимин вырисовывал пальцем аккуратные сшивы на игрушках и улыбался. — Тогда колись, что случилось. — А ты не знаешь, что это за здание, поодаль от главного? — ответил вопросом на вопрос Чимин и достал нить и иглу. Ёри задумывается на секунду. — О да, это небольшое здание с несколькими комнатками, чтобы император мог приводить туда наложниц на ночь. Думаю, ты знаешь, что у него есть жена, поэтому чай пить в главной спальне они не могут, поэтому сделали такую вот постройку. Я удивлена, что ты спрашиваешь. Обычно о том, что император кого-то водит туда, пытаются не разглашать, так как наложницы редко оказываются там дважды, — девушка постукивала пальцем по небольшой книжечке и перевела взгляд на друга. Как только она увидела Чимина, поняла о чём наговорила. Мальчик сидел и смотрел пустым взглядом на коричневого кролика, которому осталось пришить ухо. «Получается, туда приводят наложниц на одну ночь? И именно об этом собирался сказать Юнги вечером?» — весёлого настроения как и не бывало, а в голове теперь роем пчёл шумели противоречивые мысли. Юнги ведь касался его и шептал это умопорачительное «Маленький». Но в тоже время ничего не сказал про чувства к Чимину. Какие теперь у них отношения? Хорошие собеседники и любовники по ночам? Хотя Чимин даже не мог позволить себе помечтать и о таком. — Чимини, вчера между вами с императором что-то произошло? — Ёри села справа от Пака и положила свою тонкую кисть тому на плечо. Подросток из-за касания вышел из своих мыслей и отрицательно покачал головой. А девушка поняла, где уже видела эту заколку. — Ты же знаешь, что ты можешь мне всё рассказать и об этом никто не узнает, — Ёри попыталась заглянуть в карие глаза, но Пак опустил голову и просто кивнул. Внутри девушку съедало чувство вины из-за того, что она, возможно, разрушила то хрупкое, что начало зарождаться между родственными душами. Она замечала короткие взгляды, которые эти двое порой кидали друг на друга. И пускай там пока не было какой-то безграничной любви, но там присутствовала некая нежность и интерес, который, кажется, как-то разрастался и перетёк в то, что было этой ночью. Ёри поджала губы и кивнула, понимая, что сейчас Чимин не готов разговаривать. Она покинула сад, напоследок взглянув на маленькую сгорбленную фигурку Пака, что начал что-то делать с кроликом. Из кустов выглянула морда Тэхёна, и тогда девушка точно смогла оставить подростка со своими мыслями. Тигр, как только подошёл к Чимину, сразу начал его обнюхивать. Он фыркнул и вдохнул глубже, а после осмотрелся по сторонам. Но хозяина рядом не было. Тэхён смотрел на мальчика и понимал, что тот полностью пропах императором. Но так же кот видел и чувствовал, что у человека плохое настроение, поэтому он боднул Чимина в плечо и улёгся полукругом, обвивая Пака и положил свою морду на сумку. Чимин смотрел на это милейшее существо и ему стало стыдно от того, что он его так боялся. Мальчик сделал закрепляющие стежки и ногтём тигра отрезает нить. Тэхён на это никак не отреагировал. — Кто самая лучшая киса из всех? — Пак убирал сумку в сторону и наклонился к полосатой морде. Тигр смотрел внимательно и слегка лукаво, ожидая, что будет дальше. Чимин легонько улыбался и зарылся носом в густую шерсть, и, как бонус, оставил несколько поцелуев. Тэхён прикрыл глаза и сам начал бодаться, облизывая вдобавок пухлые щёки. Запах из пасти животного не самый прекрасный, да и пятисантиметровые клыки слегка пугали, но парень уже привык. Тигр отстранился и посмотрел а Чимина. Мальчику мерещилось, что Юнги смотрел на него точно так же, но он быстро вытряхнул эти мысли из головы. Тэхён смотрел необычно долго и Пак уже начал задавать вопросы, авось ответит. Но вместо этого животное поднялось и кивнуло головой, это, обычно, означало, что нужно следовать за ним. — Ты хочешь, чтобы я за тобой пошёл? — Тэхён сделал несколько шагов в сторону. Чимин перевёл взгляд на сумку, в которой четыре плюшевых игрушки.— Проведёшь меня к Лиён? И я пойду за тобой, — что-то изменилосьв зелёных глазах, но Тэхён моргнул и повернулся к выходу из зелёной лужайки. Лиён оказалоась со своими тремя братьями во дворе с учителями. У неё, кажется, был урок письма. Братья то увлечённо смотрели как она пишет, то начинали сражаться деревянными мечами и бегать друг за другом, а маленький Сонмин неуверенными шажками пытался поспевать за ними, в сопровождении своей няни. Как только мальчишки заприметили Чимина, сразу закричали и покидали «оружие», подбегая к мальчику. Крошка Сон бухнулся на попу от неожиданности, но не заплакал, а только широко улыбнулся, показывая свой первый, немного выросший, зуб. Лиён тоже откинула каллиграфию и подбежала к папиному соулмейту. Когда все ребятишки были возле Пака, тот принялся дарить им плюшевые игрушки. Он понимал, что у императорских детей, скорее всего, всё сделано из лучших тканей и материалов, но ему всё равно очень сильно хотелось подарить им что-то от себя. Сонмин оценивал качество подарка, засовывая его в рот и радостно жуя. Няня попыталась было вытащить игрушку из рта наследника, но малыш начал капризничать, поэтому эту попытку оставили. Младший брат получил шоколадного кролика в небольшом ханбоке, старший — плюшевого коня, что был побольше и на нём были вышиты разные узоры, а Лиён получила мягкую белую сову. На лицах детей были широкие улыбки, когда они ринулись душить Пака в объятиях. Он улыбался вместе с ними, чувствуя, как грусть после разговора с Ёри отходила на второй план. Чимин поручил детям обязательно придумать имена игрушкам, а после он проверит. Детишки прощаться не хотели, но парень видел, что Тэхён слегка нервный и ему тяжело терпеть, поэтому ему пришлось отлучиться. Чимин, рассматривая высокую стену, был рад, что сегодня надел укорочённое турумаги изумрудного цвета и тёмно-коричневые паджи. Тэхён, как пушинка, взлетел на верх стены и начал смотреть на человека. — Тэхёна, знаешь, мне кажется ты преувеличиваешь мои способности, — тигр посмотрел, как бы оценивая высоту и Чимина. Кот спрыгнул и встал паралельно стене. — Ты хочешь, чтобы я встал на тебя? — тигр недовольно мотнул хвостом. Чимин сглотнул, но сделал так, как «сказал» ему Тэхён. И пока подросток, кряхтя, спускался вниз, тигр уже успел спрыгнуть и пройти на несколько метров, показывая путь. Когда Чимин обернулся — он замер. Перед ним простирался дикий зелёный и густой лес. Тут будто был другой мир, про который мало кто знал и соваться туда вряд ли стоило, но у него по прежнему есть Тэхён. Тигр ловко обходил камни, ветки, корни, высокую траву, чего не скажешь про Чимина. Мальчик старался хотя бы прикрыть лицо, потому что уверен, его истинному хватает и одного шрама на лице. Через минут двадцать, хотя может и меньше или больше: пробираясь через чащу сложно считать время — тигр начал идти медленнее, и что-то подсказывало Чимину, что ему нужно последовать примеру Тэхёна. Они взобрались на небольшой камень, с которого было отлично видно небольшое озеро, окружённое деревьями и... тигра. Чимин знал, что в этом лесу водятся эти животные, но совершенно не подозревал, что его друг привидёт его в лапы одного из них. Пак повернул голову в сторону Тэхёна. Тот лежал на камне, что был покрыт мхом полностью, грустно смотря на своего сородича, что спокойно пил воду. Это заставило подростка недоумевать. Да, Тэ можно было гулять в лесу, и неужели он нашёл себе друга или...что-то большее? Ведь на потенциального друга так не смотрят. Чимин резко повернул голову на тигра. Он всё понял. Понял, почему тигр грустил, почему иногда отказывался есть и пропадал, почему отказывался спать в своём укрытии. Просто влюбился. А могут ли тигры влюбляться? Ведь скорее всего самцы просто проводят брачный период с самкой, порой сражаясь друг другом, но чтобы так. Мальчик положил руку меж лопаток Тэхёна и аккуратно гладит его. Животное смотрело всё теми же отчаянными и грустными глазами, даже не имея возможности громко выдохнуть, чтобы их не засекли. Тигрица, повалявшись в траве, обтрусила шерсть и медленно пошла вглубь леса. Тэхён уже хотел было кинуться за ней, но у него же вроде бы есть семья в виде хозяина и этого человека хозяина. Чимин грустным взглядом проводил грациозное животное и кое-что решил для себя, возможно наживая проблем на свою пятую точку. — Тэхён, — неуверенно протянул парень. Тигр дернул ушами, показывая, что он слушает. — Хочешь, останься с ней, а потом, когда закончится брачный сезон ты вернёшься? — животное сощурило глаза, явно не понимая человеческих слов. — Ладно... Проведи меня к стене, и я тогда тебе там всё объясню. Кот услышал знакомое «стена» и вновь грустно посмотрел на то место, где меж деревьев скрылась тигрица. Уже возле места назначения, Тэ вновь встал паралельно забору, с опущенной головой. — Тэхён, — Чимин взял морду тигра в свои руки. — Ты поможешь поднять меня наверх, — мальчик указывает на себя, а потом на верхушку каменного забора. — А ты, — он тыкнул в мощную грудь. — Идёшь за ней и делаешь себе тигрят. Но потом вернись, прошу. С Юнги я поговорю. Тигр с полным непониманием смотрел на жесты человека. Почему он его отпускает? Можно ли ему идти, если его отпустил не хозяин? — Тэхён, — уже в который раз повторил Чимин, утыкаясь лбом об лоб тигра. — Иди за ней. Только вернись, прошу. Вернись. Хорошо? — тигр облизал подростку лицо, не зная, как можно отблагодарить столь чудесное создание. По просьбе Чимина, он таки оказался на верхушке стены и теперь мог наблюдать, как Тэхён нерешительно, но всё же с большим желанием шёл в лес. Он периодически оборачивался, наверное, чтобы удостовериться, что его отпускали на самом деле. На время. Когда рыжее пятно скрылось в густой чаще, Чимин тяжело вздохнул. Он безумно рад, что его друг нашёл пару, и он уверен, что у них всё получится, но сейчас предстоит рассказать эту новость его «папе». Мальчик бежал сначала по траве, потом по каменным дорожкам, пугая иногда служанок, что ходили тут. Уже возле галерей Чимин бежал помедленнее, пытаясь отдышаться. К счастью, спрашивать местонахождение императора не пришлось, поскольку Чимин увидел того в пятидесяти метрах от себя. Быстрым шагом, насколько это возможно с его не длинными ногами, брюнет поспешил настигнуть Юнги. Тот обернулся раньше, ожидая Чимина. — Здравствуйте, Ваше Величество, — парень низко поклонился, а потом посмотрел в лицо правителя, уже почти не осознавая, что это запрещено. Юнги слегка улыбнулся такому дерзкому, но в тоже время милому соулмейту, подмечает очаровательность красных щёк и гадая, были ли они такими же сегодня ночью. — У меня для вас две новости... Хорошая и плохая, — на этих словах Мин выгнул бровь, не ожидая услышать такого от Чимина. — Начни с плохой. — Тут лучше начинать с хорошей... — Пак неловко улыбнклся и опустил взгляд. — Я узнал, почему Тэхён был всё это время таким странным. И даже, кажется, решил эту проблему. — Правда? И что же с ним было? С ним сейчас всё хорошо? — Юнги сделал шаг вперёд и младшему захотелось отстраниться, ведь он понимал, какая будет следующая новость, но опять-таки, это неуважение к императору, да и самому Мину это вряд ли понравится. — Ну, в общем, Тэхён просто влюбился в тигрицу... Он сегодня показал мне её, а решил я проблему тем, что отпустил его к ней, — Чимин поднял взгляд и увидел, как лицо императора помрачнело. — Но я сказал, чтобы он возвращался, он ведь очень умный и любит это место... Эти слова уже никак не могли притушить растущую ярость внутри Юнги. Его губы превратились в тонкую линию, а за спиной он чуть ли не до крови сжимал кулаки. — Что ты сделал? — ужасающим шепотом спросил Мин, прикрыв глаза. Чимин напрягся и задрожал. Ему сейчас было настолько страшно находится рядом императором, что тело решило его просто замереть. — Я спрашиваю, что ты сделал? — ледяным тоном прошипел Юнги. — Я от-тпустил его в лес к тигрице, — на грани неслышимости сказал Чимин, желая сейчас превратиться в пушинку и улететь куда-нибудь в храм и лечь рядом с Буддой, чтобы отмолить у того все свои грехи. — Я приказал тебе смотреть за ним и ухаживать, — император схватил Чимина за грудки и начал идти вперёд, — а не отпускать в лес, чтобы он там потрахался с тигрицей и больше не вернулся! — Юнги кричал громко. Его полурык слышал, наверное, весь дворец. У Пака по щекам полились слёзы, в ушах звенело и мальчик уже молился Будде, понимая, что это последние часы его жизни, ведь скоро он пополнит украшения главного двора. — За мной, — Мин сильно схватил тонкое запястье и резко дёрнул мальчика на себя. Лицо Чимина только чудом не встретилось с каменными блоками и не превратилось в кровавое месиво. Юнги шёл быстро, он сжимал хрупкое запястье настолько, что казалось кровь уже перестала поступать в ладонь и кожа там начиналп отмирать. Они быстро шли по всё тем же каменным дорожкам, по которым парень прибежал сюда, на крик императора собрались все кому не лень, поэтому мальчик просто старался смотреть под ноги, чтобы не упасть, потому что что-то подсказывало Чимину, что если он упадёт, то император вряд ли остановится. Но из множества мелькающих лиц, как назло, Пак смог вычленить одно — лицо мамы со слезящимися глазами. Он быстро отвернулся, не желая показывать свою слабость перед родителем. Впереди, размытую, коричнево-малиновую из-за закатных лучей, парень увидел всё ту же стену. А вскоре вместо лиц служанок начали появляться лица мужчин от мала до велика. — Откройте ворота! — всё так же прорычал Юнги, и мужчины постарались выполнить приказ как можно скорее. Мин резко развернул младшего, чтобы тот оказался спиной к воротам. Кожу под одеждой неприятно пекло от острых, грозных и тяжелых взглядов. На него смотрели просто все, пытаясь понять, в чём же он провинился. Юнги вырвал у какого-то молодого парня фонарь со свечой, которая расплавилась уже на половину, но горела, и, можно сказать, ударил им парня в грудь, «отдавая». — Чтобы без Тэхёна не возвращался, ты меня понял? — змеёй прямо в лицо прошипел император. Чимин даже не успел кивнуть, как его вновь схватили, только теперь уже за плечо, и поволокли к деревянным воротам. Как только парень оказался вне дворца, ворота за ним с оглушающим звуком закрылись. Слёзы градом потекли из глаз, капая на верхушку фонаря и атласную ткань турумаги. Чимин сделал шаг вперёд и упал на колени, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Он понимал, что поступал не совсем правильно, отпуская Тэхёна в лес, а еще он понимал, что здесь он и умрёт, возможно от лап зверя, возможно от голода или холода, но одно ясно — это конец. Чимин не знал сколько плакал, но когда он освободил душу от боли хоть на немножко, не стало одной шестой свечи, а солнце склонилось ещё ниже к горизонту, создавая устрашающую тень среди веток и кустов. Мальчишка вытер рукавом слёзы и поднялся, прижимая фонарь к себе. От Чонгука он знал, что эта часть замка полностью поглощена лесом, поэтому идти вдоль забора тоже не особо хороший вариант, хотя так у Чимина есть хоть мизерные шансы найти Тэхёна. Лес, пока парня здесь не было, из прекрасного изумрудного царства стал похож на тёмное логового какого-то духа из корейской мифологии. Чимин старался идти примерно так же, как его вёл Тэхён, надеясь выйти хотя бы к озеру, куда эта пара в принципе может подойти. Но вот по ощущениям Чимин прошёл столько же, сколько и утром, а потом ещё столько же, но хоть какой-то блестящей воды он не увидел. Его зовы Тэхёна были бесполезены, они разбивались о столбы деревьев, а те, что пролетали сквозь них, просто превращались в крик животного, а не человека. Чимин старался идти быстрее, ведь свеча не вечна, и если он не найдёт Тэхёна, то ему надо хотя бы найти ночлег, чтобы пережить ночь. В кромешной темноте загорелись два зелёных глаза. — Тэхён? Тэхён, это ты? — Чимин попытался всмотреться в непроглядную тьму, но угрожающий рык всё объяснил.

❁❁❁

Юнги в ярости. Он ещё никогда в жизни так не злился и не поддавался своим эмоциям. Тэхён, как бы странно это не звучало, стал его лучшим другом ещё с тех пор, когда мама тигрёнка умерла и всё такие же ужасные купцы хотели продать милого котёнка живодёрам, чтобы в какой-то момент сделать из него зимний топхо. Чтобы не сорваться на ком-то из армии Юнги шёл на их место. Закатное солнце разукрашивало воду в множество красок, а на поверхности, как маленькие драконы, плавали карпы кои. Мужчина наматывал круги по зелёной траве и чуть волосы на голове не рвал от досады и злости. Как можно было поступить так опрометчиво? Юнги пнул одно из костищ, что стояло рядом с водой для их встреч, и то перевернулось, рассыпая серый пепел. Его злость утихда только тогда, когда Солнце полностью скрылось за горизонтом, а к нему подошла одна из нянь его детей и попросила прийти к ним в комнату, ведь те никак не могли угомонится, зовя папу. По роскошным галереям Юнги шёл один, медленным шагом, с пустой головой, и чем-то пакостным на душе. Руки и ноги слегка чесались, но император старался не обращать на это внимания. В ночной тишине резко послышался детский смех и топот ног. Юнги поднял голову и увидел свою маленькую ораву детей, что убегала от няни, которая, собственно, спешила догнать их. — Папочка! — закричали три детских голоса, а их обладатели чуть не сбили мужчину с ног. Все трое, и даже Сонмин, что уже неспокойно сидел на руках у служанки, были в ночнушках, а у каждого в руке было по плюшевой игрушке. — Папочка, смотри, это нам Чимини сделал! — Лиён радостно подняла свою сову. — Да! Смотли, какой конь, — Хёджон тоже поднял свою игрушку, на которой кропотливо выполнено множество узоров. — Чимини ву! — добавляет свою лепту Донки и радостно прыгает со своим кроликом в руках. Юнги опустился на корточки и практически натянуто улыбнулся, радуясь за детей. Он даже видел панду, что находилась у Сонмина во рту и его безграничную радость этому. — А ещё, он сказал придумать им имена и... Ой!? Папочка, твои руки! — Лиён с широко раскрытыми глазами смотрела на руки Юнги. Тот упустил глаза и увидел, что они почти полностью красные от выросших на них цветах. — Чимини упал? Я думала он расскажет нам какую-то историю на ночь... Дети смотрели на руки отца, а потом и на лицо мужчины. А Юнги не мог отвести взгляда от кровавых сердец, что распустились на коже. В этот момент он явственно осознал, что всё его тело слегка онемело, а внутри гулял не его страх. Ноги начали болеть и зудеть ещё сильнее, и в какой-то момент Юнги почувствовал боль на щеке. Он тронул это место, но там ничего не было. — Папочка, цветочек, — протянул Хёджон с глазами полного непонимания, как и остальные дети. «О мой Будда, что я наделал... » Юнги сорвался с места и помчал к воротам. Когда пелена злости и ярости наконец отступила, Мин наконец полностью смог осознать, что именно он натворил. Сейчас его мальчик в тёмном, кишащем кучей хищников, лесу с почти потухшей свечой и никакими шансами найти Тэхёна. Будет чудом, что когда он найдёт его (если вообще найдёт), тот будет жив. Император влеткл на тот же двор, где медленно слонялись солдаты, готовясь к сну. — Лошадь, лук и катану мне, срочно! Открыть ворота и десятку солдат приготовиться, — то небольшое количество мужчин сразу замельтешило. Начали зажигаться фонари, молодые парни быстро принесли императору нужное оружие, интересуясь, не нужно ли что-то ещё. Юнги завязывал катану на поясе, когда его кто-то чуть не сбил с ног и схватил за грудки. — Да как Вы посмели так сделать? Как Вы могли отправить моего брата в лес из-за какого-то тигра? Я думал, — Чонгуку не дали договорить, поскольку стражники оторвали его от Мина и скрутили, ставя на колени. — Я ведь даже начал думать, что Вы не такой ужасный человек, как все говорят. Чимин постоянно говорил о Вас хорошее и доверял вам, а Вы его предали! — парень продолжал кричать, смотря прямо в глаза императору. Он знал, что после этого ему отрубят голову, но а так он не сможет жить с мыслью о том, что где-то там в лесу его мёртвый брат. Солдаты зашипели на него, приказывая заткнуться, и говорили просить прощение, чтобы император смиловался. Но Чонгук не станет этого говорить. У Юнги внутри и так сейчас смесь чувств своих и Чимина, они переплетались, скреблись в рёбрах и животе, заставляя чуть ли не освободить желудок где-то в кустах. А теперь ещё и этот мальчишка, который заставил ощущать себя ещё большим тираном и настоящим Кровавым Императором. На лице Юнги играли желваки, когда он завязал до конца катану и обратился к Чонгуку. — Ненавидь меня сколько хочешь, но твоя ненависть тут не поможет. Да, я был неправ, — скребя сердцем, произнёс мужчина. — Поэтому сейчас ты должен мне помочь. Тебе, как никому из присутствующих нужно, чтобы Чимин был жив и мы могли его вернуть. Поэтому успокойся и направь свою энергию на поиски, — Юнги кивнул и стражники отпустили старшего Пака. Чонгук размял руки и встал. Он всё так же зло и недовольно смотркл на Мин Юнги, но ничего не говорил, а только пошёл к конюшням. Мужчина собрал в небольшой круг тех, кто едет, и объяснил их задачу. Солдаты понятливо кивали и после окончания сразу побежали к лошадям. Юнги выбежал первым, но уже перед опушкой затормозил. Куда бежать? Мужчинам он приказал рассредоточится, и только одному, с фонарём остаться с ним. Он молил Будду помочь, стараясь почувствовать соулмейта. Мин выбирал путь и, ударяя коня, заставил того мчаться вглубь. Он звал Чимина, слыша при этом голоса других. Ветки под копытами хрустели, лошадь дышала загнанно, но ей не привыкать. От страха и волнения, что Юнги побежал не в ту сторону, император кричал ещё громче. Сердце бешено стучало, в голове жужжали мысли и разные исходы событий, но Юнги старался настроиться на хороший, в котором Чимин живой и здоровый, пусть даже ненавидящий его. Как вдруг вдалеке мелькнуло что-то оранжевое.

❁❁❁

В метрах пяти-семи от Чимина в кустах стоял большой тигр. Его глаза светились опасным блеском в свете догорающей свечи, а сам он выглядел намного устрашающей безобидного Тэхёна. Медленными шагами мальчик принялся отходить назад, но тигр наступал. Пришлось ускорить шаг и максимально быстро оглядываться назад, ведь именно в эти доли секунды тигр приближался в разы быстрее. Чимин выставил перед собой фонарь, помня, что Тэхён его боялся и не походил близко. Маленький огонёк свечи, наверное, практически не пугал огромное животное, но другого выхода не было. Свечки было совсем ничего, как Пак вспомнил о сумке, что легко комкалась и помещалась в карман. Медленно доставая ткань, продолжая пятиться назад, единственное о чем думал парень, так это о том, чтобы его маленький план сработал. Коричневая ткань загорелась на последних секундах жизни свечи, играя ярким пламенем. Сейчас было видно, что тигр напрягся сильнее и стал идти медленнее. Но чёрт бы побрал этот мир и корни, из-за которых Чимин полетел вниз. Он заметил, как животное ускорилось собиралось прыгнуть, поэтому горящая тряпка полетела прямо в морду со множеством шрамов. Это дало возможность Чимину всего лишь отползти и, обернувшись, Пак понял, что это последние минуты его жизни. — Закрой глаза! — шум отвлёк хищника от ужина и первая стрела вонзилась в переднюю лапу. Тигр громко зарычал, разворачиваясь к коню, чтобы напасть. Но Юнги пустил вторую стрелу, которая пронзила твёрдый череп и животное испустило последний вздох. Лошадь от вида хищника начала нервничать и подпрыгивать, но до этого Юнги уже не было дела. Он спрыгнул на землю и подлетел к мальчику, что сжался возле ствола большого дерева. Изумрудный костюм во многих местах порванный и грязный, на руках множество царапин из которых текла кровь, пачкая лицо подростка. Чимин плакал навзрыд, громко всхлипывая и дрожа всем телом. От прикосновений Юнги он прижимал ноги ближе к туловищу и ещё больше сгорбливался. — Чимини, всё хорошо, я нашёл тебя. Сейчас мы поедем во дворец. Там тебя ждёт брат. Всё закончено, — Юнги опасливо положил руки на хрупкие дрожащие плечи, стараясь как-то успокоить соулмейта. Но это не помогало. Юноша поднял красные глаза и посмотрел с болью и опаской. Юнги этот взгляд резал сильнее острых катан во время войны, и сам он внутри потухнул. — Поехали во дворец, здесь холодно, — протянутые руки Чимин игнорирует и встал сам, неуверенно держась на ногах. К ним подлетел шоколадный конь, громко фыркая и пытаясь отойти от тушки хищника. С лошади спрыгнул Чонгук и помчался к Чимину, заключая того в крепкие объятия. Мальчик прижался в ответ, цепляясь пальчиками за грязную рубаху и плача в подставленное плечо. Чонгук шептал что-то успокаивающее и слегка убаюкивал младшего. Юнги смотрел на это, не имея права прервать столь интимное действие. Поэтому он просто стоял, пока сердце ныло от ощущения чувств двоих. Чимин ехал на коне с братом и продолжал тихо всхлипывать. Каждый звук со стороны младшего бил по Юнги с неистовой силой, напоминая, что он натворил. Вернулись все не проронив ни слова. Солдаты, что были во дворце всё так же тихо начали разгружать лошадей и собратьев, стараясь не попадаться императору на глаза. Чонгук аккуратно спустил брата с коня и вновь начал ему что-то шептать, теперь спрашивая. — Ему следует пойти в купальни. Я попрошу слуг приготовить одну, — Юнги старался не задерживать свой взгляд на Чимине, обращаясь к старшему Паку. — Спасибо, но я смогу отвести его и в купальни для слуг, а потом лучше заберу к себе в комнату, — Гук почти закрыл брата собой, этим пытаясь отгородить его от императора. Юнги прикрыл глаза и вздохнул. — Не нужно, пусть он пойдёт в большие купальни и помоется с лечебными травами, а после он может поспать в лазарете или в комнате при моём лекаре. Он его осмотрит, и скажет, что надо делать. И не упирайтесь, это почти приказ. Можешь взять одежду, а где купальня, вам покажет служанка, — Юнги пробежал глазами по лицу Чимина и их взгляды встретились, после чего юноша ещё больше спрятался за спиной брата. В горячей воде хорошо. Чимин наконец смог смыть собственную кровь, и кровь тигра, что попала на его ноги и руки. В небольшой комнате витало множество ароматов, что слегка кружили голову вместе с паром, который заполнил всё помещение, но это расслабляло. Лекарь сказал, что сильных повреждений нет, разве что множество синяков и царапин на ступнях, которые пекут, но это не смертельно. Тишину прерывал тихий шелест открывающейся двери. — Чонгуки, я же говорил, что и сам могу помыться. Не волнуйся так, — но это не брат: шаги легче, пола явно касаются подолы турумаги, а внутри теперь вместо умиротворения что-то очень близкое к тоске. Чимин медленно повернул голову и увидел чёрные одежды императора; он сразу быстро слез со специального выступа, чтобы можно было сидеть и отошёл на середину ямы, прикрываясь, хотя вода из-за масел и каких-то порошков не прозрачная. Пак опустился по подбородок в воду и смотрел на мужчину. Тот смотркл на него каким-то пустым, нечитаемым взглядом, но внутри мальчик чувствовал явно больше. После секунд молчания произошло то, что, наверное, Чимин никогда не рассчитывал увидеть — император встал на колени и лбом коснулся влажного пола. — Прости. Прошу, прости меня и мою глупость, я поступил очень неправильно по отношению к тебе. И я прекрасно понимаю, что ты имеешь право отказать мне в этом. Но если есть что-то, чего ты желаешь, я выполню это. Юноша был в растерянности. Ещё никто и никогда не вставал перед ним на колени и он совершенно не знал, что делать. Сегодня он чувствовал предательство со стороны императора, но в тоже время видеть его на коленях как-то неправильно. — Сейчас я Вам этого точно простить не могу... — глухо отозвался Чимин, но Мин услышал. Он разогнулся и теперь сидел на коленях, со сложенными на них руками. — Но могу ли я у Вас кое-что спросить? — ещё тише сказал мальчишка, готовый окунуться в воду полностью. — Д-да, конечно, — слишком резко отозвался Юнги, из-за чего, кажется, покраснел. Хотя никто и не отрицал, что это, возможно, все лишь от жара комнаты. — То, что было прошлой ночью... — Чимин вжал голову в плечи, вновь пытаясь защитить себя. — Это было все лишь на один раз? Именно это Вы хотели сказать сегодня вечером? Что больше не хотели бы меня видеть... Юнги поднял ошарашенные глаза и смотрел на чёрную макушку, что выглядывала из воды. Ему сейчас так хотелось обнять Чимина, положить в свою кровать и заснуть под умиротворённое сопение. Показать, что это было не на раз, только если мальчик скажет, что он этого не хочет. — Я люблю тебя, Чимин. Поэтому если бы не эта ситуация, я готов бы был провести с тобой тысячи ночей и дней, только если бы ты этого захотел. Мне жаль, что ты услышал для чего было построено это здание, но это было единственное место, где мы могли бы уединиться, — Чимин понял, что это за чувство в его груди — безысходность. Под конец предложения Юнги смотрел на свои колени, сидя и совершенно не шевелясь. Чимин застыл в воде окончательно, надеясь лишь на то, что его искалеченные ноги его выдержат. — Прости, я не хотел тебя тревожить, и если тебе что-то понадобится, только скажи мне, — император поклонился и поднялся с колен. Всё такой же бесшумной походкой Мин направился к двери, когда услышал практически неслышимый шепот. — Юнги... — на своё имя мужчина откликнулся сразу же и увидел Чимина, что держался за вымощенные края купальни, а воде виднелись разводы крови. Мужчина подлетел к парню и аккуратно взял краснощёкое лицо в руки. — Что случилось, почему у тебя течёт кровь? — Корочки на ранках поотрывались, — Чимин невинно хлопнул глазками, тем самым извиняясь. — О Будда. Сядь на лавочку, чтобы не тревожить ранения, — Пак так и сделал. Но узловатые ладони остались на всё том же месте. Юнги большим пальцем провё по длинной царапине на щеке, и по ещё одной, что находилась прям на кончике верхнего века. — Шрама остаться не должно, хотя там, на веке, вполне возможно. Юнги смотрел на веко, но при этом видел всё лицо. И ему так хотелось вновь коснуться этих пухлых губ, оставить множество поцелуев на пухлых розовых щеках, обвести пальцем все цветы и засосы, что были оставлены ночью. Но руки исчезли, и Чимин поспешил сказать свои мысли, будто бы пытаясь задержать Юнги ненадолго. — Но как такое возможно. Вы ведь... Нельзя полюбить за один день. — А кто тебе сказал, что я раньше ничего не чувствовал? — Чимин поднял удивлённый взгляд и тот встретился с мягким, с легкой улыбкой, взглядом Юнги. Мин потянул руку к выбившейся чёрной пряди волос и убрал её за ушко. Но сразу же отдёрнул себя. Ему нельзя. — Прости, — тяжело выдохнул мужчина. — Я не должен был обременять тебя своими словами. И я всё ещё натворил слишком много, чтобы ты меня простил или мог ответить тем же. Мне лучше уйти, — но правой руки коснулась мокрая и маленькая ладошка Пака. — Я боюсь остаться один, вы слишком много поменяли и изменили как внутри, так и снаружи меня. Поэтому вы должны нести за это ответственность. — С удовольствием, — Юнги аккуратно освободил свою руку и встал. Он легко развязал пояс на турумаги и чёрная ткань безшумно упала на пол, оголяя фарфоровый торс императора на котором расцетали кровоточащие сердца и редкие засосы юноши. Чимин покраснел и отвёл взгляд, играясь с листиком, что спокойно плавал на поверхности воды. Сзади послышался шум шагов, а потом тихие всплески воды. Мальчик уже знал, чего можно ожидать, но мурашки всё равно побежали, когда сильные руки обвили талию. Чимин чувствовал приятный жар, исходящий от чужого тела и быстрое сердцебиение своей спиной. Руки обняли его крепче и Пак положил на них свои ладошки. Но Юнги развернцл его и вновь коснулся своими руками розовых щёк. — Ты живой, — по щекам с неодинаковой скоростью бегли слезинки. — Я-я... Из-за меня и моей глупости ты мог умереть, ведь... — Мин тяжело вздохнул и вытер слёзы. — Тэхён уже большой мальчик и сам может со всем справиться и это хорошо, что он наконец нашёл себе кого-то, а я тут мамочка с повышенным чувством опеки. Прости меня- Чимин легонько укусил нос-кнопку императора, и пока тот стоял и недоумевал— быстро чмокнул в губы. — Я не хочу об этом говорить и вспоминать сейчас. Я ещё не готов. — Хорошо, — Чимин положил свою голову мужчине на грудь, и Юнги обнял того за талию. — Я выслушаю тебя, когда ты будешь готов. В воде двое были недолго, ведь та начала остывать. Юнги обтёр Чимина с головы до пят, самостоятельно завязывая чужой турумаги. В комнате, где предстояло спать Чимину, было тепло, а в воздухе вновь летал запах целебных трав. Мин, придерживая младшего, довёл того до кровати и аккуратно положил, укрывая одеялом и подтыкая края под Чимина, чтобы воздух не пробирался внутрь. — Тебе сейчас стоит обработать ноги и все царапины мазями. Я бы и сам это сделал, но уже совсем скоро придёт Чонгук, — у Чимина безбожно слипались глаза от усталости, из-за чего в ответ он только угукнул. Юнги наклонился и поцеловал парня в висок, пальцами перебирая чёрные пряди волос. — Спокойной ночи. Остаток ночи Юнги практически не спал, мысленно коря себя за совершённый поступок.

❁❁❁

После случившегося ночью, Чимин начал замечать, что император всегда где-то рядом. Когда Пак играл с детьми — приходил и Юнги, когда мальчик куда-то шёл — Мин предлагал свою компанию, даже тогда, когда Чимин шёл к брату. Иногда подросток находил украшения у себя в комнате, а иногда смущающийся Юнги дарил их сам. Чимин в эти моменты краснел ещё гуще, но подарки принимал. Перед ним также извинилась Ёри, которая не хотела зла, а просто рассказала, что знала. Чимин и не злился на неё, просто слова девушки вскрыли те самые страхи, которые мальчик пытался спрятать глубоко в себе. Поскольку свободного времени у Пака стало в разы больше, он порой не знал, куда себя девать. Поэтому сейчас он шёл в то самое место, где не был достаточно давно. В дневном свете поляна смотрелась иначе: вода больше не похожа на синий атлас, на котором рассыпаны бусины звёзд, она приятного голубо-зелёного цвета. В свете дня поляна казалась более просторной, и в некоторых местах видно, как пожелтела трава. Чимин стоял и наслаждался тёплым ветерком, что путался в отросших волосах, и игривым солнцем, что грело кожу. Ведь совсем скоро, с приходом осени, этого всего не будет. — Я думал ты сюда больше не ходишь, — Чимин развернулся и увидел прекрасного Юнги: верх его ханбока неизменно чёрный, на длинных рукавах, как и на красной юбке и поясе, вышиты драконы. Мальчик смотрел на императора с восхищением, пока тот медленно к нему подходил. — Да вот, было свободное время, — протянул Чимин. Он уже меньше стеснялся и боялся смотреть в глаза мужчины, в которых сейчас была улыбка. Юнги понятливо кивнул и перевёл взгляд на воду, по которой неспешно плавали уточки. Они стояли в приятной тишине, рассматривая пейзаж, даже таким способом наслаждаясь обществом друг друга. Юнги повернул голову в сторону Чимина и начал его рассматривать. Такого невозможно не заметить, поэтому юноша тоже повернул голову. После несколько секундных гляделок Пак так спросил: — Вы что-то хотели? — Мин прикрыл глаза и кивнул. Мужчина слегка поднял ткань одежды и становится на колени перед Чимином. Глаза мальчика враз округлились а руки теперь сомкнуты в небольшом замочке в районе груди. — Ч-что Вы делаете? — Я бы хотел кое-что тебе сказать, — Юнги смотрел на соулмейта снизу вверх, и на его лице появилась улыбка от того, насколько сейчас мило и растерянно выглядел мальчишка. — Императоры не преклоняют колен, чтобы что-то сказать... — Преклоняют. Но только перед теми, кто им дорог, — Чимин от этих слов вспыхнул ещё больше, что неплохо гармонировало с дицентрой на глазу. — Я хотел сказать, что... — Мин сделал глубокий вдох. — Наш путь, как соулмейтов, был долгим и тернистым. У нас были, не прям таки чтобы много, но всё же красочные и счастливые моменты. Были недопонимания и тяжёлые времена, которые были из-за меня, но... — Юнги вновь тяжело вздохнул, прикрыв глаз, но когда он их открыл мальчика нет, точнее нет вверху: Чимин вторил позе Мина и теперь сидел на коленях, наверняка пачкая нежно-голубой ханбок. Пак слегка улыбался, поддерживая. — Ты не должен был садиться. Это... Это не по плану, — император слегка покраснел и почти по-детски надулся, и мальчик не мог сдержать широкой улыбки. Чимин положил свои маленькие ладошки на ладони Мина и слегка сжвл их, говоря этим, что всё хорошо. — Но я хочу связать с тобой жизнь, Пак Чимин. И я клянусь, что не причиню тебе боли ещё раз, — эти слова Юнги произнёс смотря прямо в глаза напротив. Чимин замер, как, кажется, и его сердце. Его только что позвали замуж? Сам император? Его соулмейт? Карие, почти чёрные глаза продолжали смотреть прямо в душу, поэтому Пак поспешил отвести взгляд. Он натыкнулся на их почти сплетённые руки: на запястьях у Юнги белые дицентры: шрамы, напоминающие об их встрече. А ещё мальчик прекрасно знал, что у Мина на левом веке малюсенький чёрно-красный цветок от его шрама. Эта связь грела душу, а ещё Чимину хотелось бы, что Юнги грел его по утрам своими объятиями. Пак мягко улыбнулся своим мыслям и наклонился к напряжённому истинному и поцеловал в уголок губ. — Это означает..? — Чимин покраснел и опустил голову. — Ну, в прошлый раз ты выполнил своё обещание, поэтому сейчас у меня нет сомнений в том, что ты выполнишь и это, — собранные волосы Пака прекрасно позволяли Юнги видеть лицо мальчишки. И ему сейчас так хотелось поцеловать его. Мин мягко опрокинул мальчика на землю и начал осыпать того поцелуями. Чимин заливисто засмеялся, пытаясь отодвинуться, а потом и сам начал подставлять щеки, нос и губы. А Юнги широко улыбался и целовал, целовал, целовал... От долгого поцелуя их прервала только внезапная мысль Пака. — А это возможно? Ты ведь император, у тебя жена есть, — правой рукой Мин опирался о землю, а левой начал водить по мягкой коже и волосам. — Поверь, я стал императором, а за тебя я уж точно выйти замуж смогу. По крайней мере потому, что ты сказал «Да». Ты ведь сказал «Да»? — Нет, я сказал, что отдаю тебе всего себя, а это больше, чем «Да», — Юнги улыбнулся и вновь увлёк пухлые губы в плен долгого поцелуя. В ту ночь, как и в последующие, они спали вместе, нежась в объятиях друг друга.

THE END