Соседи

Наверное, это было ожидаемо. Да нет, ожидаемо, конечно. Без наверное. Все мне об этом говорили. И Серёга, и Саныч, и Паштет. Даже мать с сестрой в стороне не остались. Все будто удовольствие получали, рассказывая, что Ирка мне не пара. Им-то откуда знать?.. Тоже мне, великие специалисты по отношениям! Однако, не ошиблись, черти. То ли она мне не пара, то ли – я ей, не знаю… Ну, в общем, бросила меня. Не сказать, что как-то особенно горевал. Давно у нас всё разладилось. Компаниями встречаться почти прекратили: она с подругами отдельно и я с пацанами. Секс поскучнел окончательно. Даже в Таиланд в том году не полетели. Если бы с ней был не я, то можно было бы сказать, что расставание – дело времени. Но я тот еще тормоз в этом вопросе. Сам на разрыв хрен когда пойду. Если только на измене поймаю. Но, слава богу, с ней до этого не дошло. Просто однажды приковылял я домой с работы, а она вещи собирает… – Прости меня, Дэн, пожалуйста, – душевно так говорит, врастяжку, – ухожу от тебя… Ты – хороший парень, честно. Но не созданы мы… Пойми. Сколько мы уже встречаемся? Два года? Из них всего полгода живем вместе. А смотреть друг на друга уже не можем… Права, конечно. Чего уж там. Даже спорить не стал. Помог чемоданы до такси донести, а на обратной дороге в магазин зарулил. Хотел вискаря купить да нажраться. Не то чтобы повод был, но как-то на душе тоскливо, два года отношений всё-таки… Благо поздно уже было – не продали. А забыться хотелось. Не из-за Ирки. Из-за жизни поганой. Почему всё так? Вроде бы всё на своем месте: руки, ноги, голова. Образование высшее, приличное по нынешним временам, работаю дизайнером в рекламном агентстве, зарплата хорошая, помимо этого на стороне заказы имею. В складчину деньги неплохие приношу. Не миллионер, конечно, но и не нищеброд какой. Это при том, что только универ год назад закончил… Вроде и талантом бог не обидел: рисую и маслом, и акварельками. Вон, Катька, паштетовская жена, весь ковер слюнями закапала, когда портрет Иркин на её дне рождения рассматривала… Рожей, вроде бы, тоже вышел: не Джонни Депп, но и не кривой-косой, фигура спортивная, волосы густые, темно-русые, глаза редкого серо-зеленого оттенка. Как говорит сестра, ладный я парень. Не модный десерт, конечно, но добротный сахарный леденец. Казалось бы, что еще для счастья нужно? А вот нужно… Ирка, понятное дело, не первая у меня. Первая еще лет в пятнадцать-шестнадцать случилась. Да и потом, до Ирки девчонки были. В те времена, когда у меня, подростка, шел из задницы дым, а в голове шумел ветер, было совершенно неважно, есть у тебя постоянная девушка или её нет. Главное, чтобы вообще была девушка. Хоть какая. Это как бы доказывало окружающим, что ты не задрот. Если девушки менялись достаточно часто, то это положительно влияло на авторитет в пацанской среде, появлялась репутация дамского угодника, этакого донжуана, которая, в свою очередь, опосредованно влияла на отношение к тебе других знакомых девушек. Но, очевидно, что подобная ценность не могла быть постоянной и долгосрочной. Сначала репутация работает на тебя, и ты являешься выгодоприобретателем, потом она поворачивается к тебе жопой, и ты долго и мучительно захлебываешься дурно пахнущими выделениями жизни. Сложно сказать, был ли я настоящим донжуаном хоть в какой-то части своей биографии. Знаю только, что сильно никогда не парился, если блондинка менялась на брюнетку, а та, в свою очередь, на рыжую. Чувств ни к кому особо не испытывал, статус подтверждался, секса мне хватало. Что еще нужно? Как выяснилось, что-то все-таки нужно. Человек – существо сложное. Ведь если не влюбляешься, вроде и любовных мучений быть не должно. Правильно же?.. Собственно, любовных и не было. Была жгучая нестерпимая жажда, постоянное мучительное ожидание любви. Необходимость в подтверждении статуса “незадрота” с возрастом ослабевает, а как тинэйджером перестаешь быть, так вообще уже пофигу. И в этот момент душевный организм требует наполнения. Говорят, природа в принципе пустот не терпит. По каким-то нелепым, прописанным непонятно кем правилам, человек нуждается в ком-то из внешнего мира. Кто-то должен заполнять пустоту. И если ты по факту уже не задрот, то, значит, нужно что-то еще, что обоснует присутствие постоянных внешних в твоей жизни. Помимо чистой физиологии, конечно же… А этого “помимо”, как раз, и не было. Как ни заглядывал в глаза каждой новой, как ни прислушивался к стуку сердца, всё одно. Кроме цвета волос и разных имен, они для меня ничем толком и не отличались. Даже секс с ними был какой-то однообразный, механический, словно по одной инструкции выполненный. Самое забавное, что Ирка на этом фоне выделялась только упорством и терпением. Именно поэтому и просуществовали вместе аж два года. А в остальном всё те же скука и одинаковость… В общем, было от чего затосковать… Тогда я не напился, хотя и хотелось. Чтобы не войти в штопор, решил отвлечься. Было бы лето, взял бы отпуск и уехал куда-нибудь. На Тибет, например, по горам полазить, просветление на камнях поискать. Да здесь, как назло, печенеги эти с половцами да инфекцией коронавирусной. Воздух закрыли, главный выступил по телику и всех отправил по домам. Сначала на неделю, потом до конца апреля. Короче, я в однокомнатной квартире, в холодной постели, один на один со своей тоской. Приехали! Помощь пришла откуда не ждали. Наш генеральный, обосравшись, что за время карантина все клиенты разбегутся, на свой страх и риск всю первую неделю почти жил в офисе. На телефонах сидел, вассалам рабочие задания рассылал. После того, как изоляцию до конца месяца продлили, дошло до него, что трудно ему одному будет на такой вахте безвылазной. Решил дежурства всем сотрудникам устроить: сегодня ты в офисе на телефоне, завтра – он, послезавтра – она. Ну и так далее. Понятное дело, даже плюхи какие-то за самоотверженный труд пообещал. Народ рожами скис, никому не хочется в офис во время чумы переть. И тут возник я! Чего уж там, не видывала еще наша контора рекламная рыцаря столь славного и бесстрашного, в доспехах блестящих… Говорю генеральному, отпусти, Кирилл Алексеич, народ подневольный, не губи души христианские. Нужна тебе жертва? Так возьми меня, бедового, мне ведь и жизнь не мила более. Если надо, так я весь месяц могу в этом чумном бараке провести, и даже два… Генеральный поначалу напрягся. Спрашивает, чой-то ты? Объяснил ему в общих чертах, без деталей, естественно. Он головой покачал, да и махнул рукой. Премию выдал, чтобы на метро не ездил, сразу такси брал (думаю, без сопливых разберусь), ну и указания, конечно, куда без них… Вот мне и выпал какой-никакой способ отвлечься. В понедельник, шестого числа, затарился я разными вкусняшками, накачал себе на флэшку старых фильмов про Сэма Спэйда и Филипа Марлоу, альбом чистый с карандашами в рюкзак упаковал, респиратор свежекупленный на морду натянул — и вперед. На борьбу со злом! Офис наш – на самой длинной улице в Москве. На Ленинском проспекте. Хотя врать не буду, после собянинского расширения, может, уже и не на самой. Когда-то давно, еще при Сталине, там построили огромное многокорпусное здание, где всё советское время располагалась штаб-квартира ВЦСПС. Как ни странно, после развала Совка, игрушечные профсоюзы оттуда никуда не делись, так и остались там зачем-то, не изменив своему игрушечному статусу. Здание получило гордое название “Дворец Труда Профсоюзов”, фактически превратившись в большой офисный центр. Бледно-желтые корпуса, имевшие совсем небольшую по нынешним временам этажность, были связаны между собой проходами, по сути объединяя весь комплекс в одно огромное и длинное здание, растянувшееся от Ленинского до Косыгина. Для офисного планктона, понаехавшего со всей Москвы и области тянуть трудовую лямку, в этом был свой плюс: Ленинский проспект был связан с одноименным метро, а от Косыгина было два шага до Воробьевых гор. Соответственно, офисные имели относительно оперативный доступ сразу к двум станциям, расположенным на разных ветках. Каждый выбирал наиболее удобный для себя путь на работу, экономя время на отсутствии лишних пересадок. Мне повезло, я добирался от Воробьевых гор. Тем, кто не был в этой части Москвы и никогда не ходил этой дорогой, не почувствовать всей полноты моего восторга. Самая романтичная станция московского метрополитена, расположенная на огромном мосту над Москвой-рекой, одним своим вестибюлем врывается прямо в гущу природного заказника. Несмотря на небольшую площадь последнего, идти по нему, жуть как приятно. Свежий воздух, шум деревьев, пенье птиц, белочки, перебегающие дорогу… По утрам приходится подниматься в гору, но это, как правило, не замечается. Мысль о том, что ты идешь на работу, чтобы ближайшие восемь часов провести за компьютером в офисе, в голову просто не приходит. Пока идешь, кажется, что тебя окружают волшебные миры: где-то там, вдали, по тропе идут Фродо и Сэм, спасаясь от банды орков, а вон в ту живописную беседку можно и сейчас завалиться с пивом и шоколадом, чтобы всласть порисовать в альбоме женские туфли. Особенно если идет дождь… Вынырнув из заказника, я вышел на Косыгина, прямо напротив высокого пафосного отеля, ощетинившегося пристройками, ресторанами и центрами развлечений. Не знаю уж, кто там останавливается, но судя по звукам, основная его специализация – свадьбы и корпоративы. Обогнув все гостиничные строения слева, прошел чуть вглубь. На время изоляции, понятное дело, дворец наш прикрыли, разогнав офисных на удалёнку. Но коварный рынок так легко не сломить, он вообще на приказы из телевизора плохо реагирует. Гендиры-арендаторы договорились с администрацией, чтобы в будни тех или иных сотрудников втихаря по утрам пускали внутрь, а по вечерам выпускали наружу. Профсоюзные легко пошли навстречу, и даже согласились не препятствовать проходу внутрь курьеров в течение дня, но поставили строгое условие: постоянные сотрудники, те, что внутри проводят весь день, выходить из здания не будут, чтобы не создавать на пятачке толпу и не привлекать внимание ментов. Для курильщиков, конечно, жопа, но что поделать… Миновав охрану и турникеты, я поднялся по лестнице на второй этаж и пошел по длинному коридору. Последние здесь, как в кино про Штирлица, если долго идти, то точно можно попасть в гестапо. Моя дизайнерская келья всего в полукорпусе от лестницы, в небольшом закутке, недалеко от уборной. Помимо моего офиса, непосредственно справа от меня, в том же закутке, располагается еще один, по какому-то странному стечению обстоятельств занимаемый не нашим агентством, а какой-то нотариальной конторой. Табличка на двери только у них, так как мой генеральный считает необоснованной расточительностью тратиться на какие-либо опознавательные знаки для кабинета, занимаемого всего двумя дизайнерами, к которым, к тому же, почти никто из посетителей не ходит. Однако, именно из-за этого, нас регулярно путают с соседями. Сложность ситуации усугубляется еще тем, что наши офисы под одним номером и различаются только литерами. У нас – “52-02В”, у нотариусов – “52-02Б”. Куда подевалась литера “А”, знает, очевидно, только комендант здания. Позвенев ключами у замка, шумно ввалился в помещение. Распахнул окна, проветрил всё, что только можно проветрить. Сходил в туалет, помыл кружку. Воду поставил. Включил компьютер, обследовал телефоны на предмет исправного функционирования. Ну, всё, будни вроде бы завертелись. Можно работать. Кабинетик у нас маленький, два стола, два компьютера и чайник. Даже микроволновки нет. В более здоровое время офис со мной делит Лёха. Мы с ним полностью обслуживаем все художественно-дизайнерские нужды агентства. Он хоть на семь лет меня старше, но вроде парень неплохой, общительный. Несмотря на это, чего уж там, очень рад я, что не увижу его до конца изоляции. Так же, как и всех остальных, будь они неладны. Запивать тоску работой лучше в одиночестве. Нефига им мне на мозг давить. Как выяснилось, ожидания мои оправдались не полностью. Половину первого дня я почти только и делал, что гонял балду: рисовал карикатуры на коллег в альбоме, иногда болтал по телефону, смотрел “Глубокий сон” с Хамфри Богартом. Деловых звонков практически не было, обычно в понедельник утром их и не бывает. Однако, незадолго до обеда мазу испортил шеф: – Добрый день, Денис. Вышли? – Добрый, Кирилл Алексеич, – прижав трубку плечом, я поспешил поставить кино на паузу, – вышел, конечно, как и договорились… – Замечательно, – прошелестел генеральный вкрадчиво, – сегодня, ближе к вечеру, будут курьеры, привезут там кое-что для меня… Вы тогда попросите дежурного, пусть он мой офис вам откроет. И на столе мне всё оставьте. Это не к спеху, выйдем на работу, разберусь. Хорошо? – Без проблем. Мне надо будет расписываться в получении? – Если попросят, распишитесь. – Сколько их и когда они будут? – Трое-четверо… Сказали, во второй половине, ближе к вечеру… Но они, если что, заранее позвонят, я им ваш мобильный дал… Ну, позвонят так позвонят. Если поздно объявятся, перенесу доставку на завтра. Генеральный же сказал, не к спеху. Значит, не к спеху. После общения с начальством подумалось, что неплохо бы сходить пожрать. У нас в соседнем корпусе на четвертом этаже имелась неплохая столовая. Поплутав коридорами и лестницами, поскрипев по старому паркету, дошел до заветного пространства, уже предвкушая пюрешечку с котлетами по-киевски, компот и рыбный салатик. Меня ждал сокрушительный облом – столовая оказалась закрыта. Ничего не попишешь, пошел обратно. По пути выяснил у местных церберов из четвертого, что так как огромного количества народа на время карантина не ожидалось, профсоюзные решили столовую не открывать. Нерентабельно, мол. А в связи с тем, что выходить мне до вечера нельзя, костлявая рука голода замаячила передо мной, как вполне реальная перспектива. Пока плелся обратно, успел обо всем передумать еще раз. В принципе, можно заказать доставку еды. Курьеров же пускают… С моей непереносимостью лактозы пицца отпадала. Значит, либо суши-роллы, либо какие-нибудь бургеры, куриные крылья и прочий фаст-фуд. Суши-роллы, конечно, предпочтительнее… Подходя к родному закутку, увидел издалека, как перед моей дверью тусуются два каких-то парня. Сначала даже подумал, что курьеры без звонка начали подтягиваться. Но дверь в соседний офис была приоткрыта, а парни для курьеров слишком уж цивильно выглядели, из чего можно было предположить, что это, скорее всего, нотариальные. Когда до них оставалось не более пяти метров, внезапно один из парней – тот, что повыше и покрупнее – приобнял второго и поцеловал. Прям в губы! Я даже притормозил от неожиданности. Может, показалось? Может, просто православные, три раза в щечку и тому подобное? Но нет, точно в губы и, судя по всему, вполне себе глубоко. То, что второй – не девушка, которую я случайно принял за парня, выяснилось сразу же, как я с ними поравнялся. Без вариантов. Точно пацан. Молоденький совсем, максимум лет двадцати, а то и младше. Стройный, росточка небольшого, весь такой модный и стильный. В общем, противный. Пока я демонстративно и шумно открывал дверь офиса, они прервали поцелуй. Тот, что помладше, бросил на меня настороженный взгляд. Старший зашуршал каким-то пакетом, что держал в руках, и громким шепотом нарушил тишину: – Ну… До вечера?.. – Да, давай, – младший зашел одной ногой к себе в офис, – если что изменится, я наберу… Было ли у разговора продолжение, и если было, то какое, я не знаю. Громко захлопнув дверь, я прошел к своему столу. В голову ударила мощная волна адреналина. Охренеть! Я гомиков до этого видел только в кино и на картинках! Не то чтобы я гомофоб там или еще какая сволочь, но ё-моё… Для моих чистых, как весенний снег, моральных устоев, это было чересчур.