Все карты на стол! Русская попала в Гарри Поттера

      В обдуваемой всеми ветрами камере сидит исхудавший мужчина в изношенной и грязной тюремной робе. На плечах его лежало сбившееся сырое одеяло, совершенно не греющее, но хотя бы скрывающее истощенное тело от ветра. Взгляд пустых голубых глаз был обращен в малюсенькое окошко у самого потолка, за которым было удивительно голубое небо. Над Азкабаном почти весь год держатся грозовые облака, а дни, подобные сегодняшнему, походили на праздник. Может, сегодня какой-то особенный день? Этого Родольфус не знал. Он давно перестал различать даты и сезоны, как и все обитатели его этажа.       - Повелитель... Мой Господин...       Если сегодня и был какой-то особенный день, то точно не для них. Приятную тишину прервал скулеж супруги Лестрейнджа-старшего, которая обитала в камере на другом конце нескончаемого коридора. Родольфус и не услышал бы ее криков, если бы не отвратительное эхо. Как же невыносимо было слышать ее голос. Хриплый от долгого молчания, визгливый, надрывный, но даже не это выводило из себя мужчину. За долгие годы заточения он ни разу не слышал от жены ничего, кроме восхваления этого мертвого ублюдка. Именно ублюдка. Собрал аристократов под благородным предлогом, заклеймил, окунул в самое дерьмо и сдох. Убился о годовалого мальчонку. А им теперь заживо гнить в тюрьме.       - Господин! - взвизгнула Белла. И это породило хаос. Заключенные кричали наперебой, поднимая ужасный шум.       - Да заткнись ты уже!       - Когда тебя уже дементр поцелует?!       - Не мешай спать!       - Предатели! Изменщики! Повелитель вернется и всех вас накажет! - кричала в ответ женщина. - Круциатусом не отделаетесь!       Перепалку прервала жуткая черная фигура, завернувшая в их коридор. От одного ее присутствия вся камера покрылась инеем, а сырое одеяло превратилось в монолитное изваяние. Дементр двигался медленно, будто желая, чтобы все узники продрогли до самых костей. Но вот он пролетел мимо камер Родольфуса и Рабастиана, и первый выдохнул с облегчением. Что будет с супругой его не волновало. Эта женщина даже на редких встречах, дозволяемых им как бездетным аристократам, смотрела своими безумными глазами в его и твердила, что они обязательно станут приближенными Господина, когда тот вернется. Да она даже кричала, что Волан-де-Морт будет ее единственным мужчиной и отцом ее детей.       Осознание ее одержимости другим било под дых. Ведь когда-то Родольфус искренне любил эту женщину. Она была яркой, смешной и боевой. Все её существо вдохновляло Лестрейнджа. Именно с той женщиной он хотел бы создать семью.       Когда же все так некрасиво повернулось?       Может когда она, невзирая на ухаживания Родольфуса и Рабастиана и на ее помолвку со старшим, начала клеиться к этому полукровке? А может и раньше...       Родольфус никогда не простит ей смерти его детей. Эта сумасшедшая прыгала по полю боя будучи беременной и добилась аж пяти выкидышей. Каждый раз это больно било по обоим мужчинам, но молодой жене было плевать. А вот когда Лорд осчастливил ее своим присутствием, так она сидела тише воды, ниже травы и занималась подготовкой к рождению ребенка. Это ребенок не его и не Раби, но Лестрейнджи были готовы принять его и только поэтому пошли мстить Лонгботтомам. И вот они здесь.       - Раби, ты как? - тихо спросил Родольфус, подползая к самым прутьям. Его брат, Рабастиан Лестрейндж был заточен в соседней камере, и только он не давал мужчине сойти с ума.       - Терпимо, Руди. Сам как? - голос младшего был сиплый, тихий. Рабастиан болел и очень давно, но никому не было до этого дела. Охранники не заходили на их этаж. Даже еду, абсолютно холодную, приносили дементоры.       - Так же, - холодная рука старшего Лестрейнджа прошла между перилами и нащупала руку брата, который также искал этого мимолетного контакта с кем-то живым. По телу прошла легкая, едва заметная волна магии, и Родольфус послал магию в ответ. Совсем немного, но больше у него и не было.       - Знаешь, брат, - тихо-тихо заговорил Рабастиан, переплетая их пальцы, - я так устал. Я так жду когда это закончится. Кажется, я бы давно умер, если бы не ты.       - Не говори такого, пожалуйста, - горькие слезы покатились с глаз Лорда. - Я не могу слышать от тебя такое.       - А если бы у тебя был шанс закончить все это, что бы ты сделал?       Родольфус не ответил. Его брат, единственный родной человек, был для него всем. Без Рабастиана ему нет смысла жить. Он, наверное, умрет в тот же миг, как сердце брата сделает последний удар. И не будет уже ни Славного Рода, ни Великой Аристократии, ни до ужаса отвратительной Беллы. Но хотелось верить в лучшее. Что однажды все изменится. Что они выйдут из этого ада и заживут спокойно, закрывшись от всего мира в своем мэноре.       Дементр уже дошел до конца коридора, перепугав всех заключенных, и повернул в соседний. Кажется, там находились камеры Макнейра и Руквуда. Давно их не было слышно.       Родольфус поднял взгляд на камеру напротив, и сердце его сжалось. Не так давно в этой камере сидел Долохов. Долгие годы заточения очень их породнили, но теперь Лестрейндж даже не мог спросить о судьбе друга. Куда его увели? Жив ли? Можно сказать, Родольфус скучал по нему. Как и Рабастиан, пусть тот ни разу и не сказал этого.       - Почему мы должны идти к этим дракловым ПСам?       Услышав голос охранника, братья тут же отползли вглубь своих камер. Гордость-гордостью, а эти ублюдки имели в Азкабане власть и могли спокойно кинуть парочку неприятных заклинаний в узников. Да, это запрещено, но кому есть дело до приспешников Волан-де-Морта?       - Потому что ты опять проиграл старшему в карты, - еще хуже, их двое.       - Это потому, что он жульничает!       - Но доказать ты этого не можешь. Смирись! Ты отвратительный игрок.       - Неправда. Мне просто не везет!       - Уже два месяца как?       Шаги послышались совсем близко. Стражники шли неспеша, шаркая ногами по каменному полу и шелестя мантиями. Чем ближе они подходили, тем сильнее холодела кровь в жилах у Лестрейнджа-старшего. Всех "любимчиков" стражники уже прошли. Неужели им нужен кто-то конкретный?       Два короткостриженых парня в боевых мантиях остановились прямо перед камерой Родольфуса и смахнули пыль с таблички. Глянув на номер, один достал связку ключей и принялся подбирать ключ, пока второй достал антимагические кандалы и выдал:       - Заключенный, на выход. У тебя посетитель.       Мужчина удивился, но все же встал и просунул руки в небольшое прямоугольное окошко, позволяя надеть на себя кандалы. Кто бы мог прийти навестить такого как он? Все родственники сидят здесь же, в Азкабане. Может, Гринготтс? Нет. Их власть не выходит за пределы банка. Может, министерство? Вот им было бы весьма кстати получить деньги и артефакты из ячейки Лестрейнджей за небольшие "поблажки" для заключенных.       Стражники вывели Лорда из камеры и по бесконечной лестнице пошли с ним в апартаменты для встреч. Бывал Родольфус там лишь однажды. Он тогда по-маггловски плюнул в лицо главе тюрьмы, когда тот потребовал подписать полный отказ от имущества, "оно ведь не понадобится мертвецам".       - И кому мог понадобиться узник, которого не навещали тринадцать лет? - все же решил задать вопрос стражник своему коллеге. Парни были новенькими, судя по дерганной походке и юношескому виду. И, кажется, не англичане. Обязательными языками для работников Азкабана были английский и французский, а на последнем оба говорили без акцента.       - Мне по чем знать? Наше дело привести и увести, - пожал тот плечами.       Наконец-то лестница закончилась, и Лестрейнджа вывели в чистый сухой коридор с множеством дверей. В одной из них его ожидает неожиданный посетитель. Вели заключенного долго. Кажется, к самому выходу. Родольфусу даже показалось, что дверь в конце коридора ведет прямо к аппарационной площадке. Если бы только на нем не было этих кандалов... Нет, он бы все равно не сбежал. И даже не потому, что не смог вырваться из лап стражи, и не потому, что он был без палочки. Он просто не смог бы оставить здесь брата.       Парни подвели Лестрейнджа к самой обычной двери, такой же, как и все в коридоре, без опознавательных знаков. К большому удивлению Родольфуса, его просто пропихнули внутрь и захлопнули дверь. Разве его не должны были сопровождать стражники? Он как-никак Темный Маг, приспешник Волан-де-Морта, Пожиратель Смерти и много кто еще. Не то чтобы его сильно расстраивал данный факт, но от него становилось неспокойно. Кто же тот человек, которого не боятся оставить один на один с ПСом?       Сделав глубокий вдох, на самом деле дав себе мгновение собрать всю имеющуюся решимость, Родольфус повернулся к посетителю.       Посреди хорошо обставленной комнаты стоял хороший дубовый стол с резными ножками и стулья явно из того же комплекта с приятной глазу обивкой насыщенного темно-зеленого цвета. На каменных стенах весели гобелены такого же цвета с замысловатыми цветочными узорами. А под столом ковер. Даже с виду мягкий и теплый. На него так хотелось стать босыми холодными ногами и почувствовать его тепло.       - Давно не виделись, Лорд Лестрейндж, - раздался чуть сбоку знакомый бархатистый голос.       Около застекленного окна стоял сам Люциус Малфой. Блондин был одет в простую мантию из хорошей ткани, которая, при учете натянутого по самый нос капюшона, прекрасно скрыла бы его личность, на руках перчатки, чтобы спрятать кольцо Главы Рода, а трости, которую тот начал везде с собой таскать сразу по окончанию Хогвартса, при нем не наблюдалось. Сиятельный Лорд совсем не хотел, чтобы его узнали, но стража... Неужто Малфой дал взятку, чтобы встретиться с мужем свояченицы? Бессмысленно.       - И правда давно, Лорд Малфой, - мужчина кивнул и прошел взглядом по лицу гостя. Люциус всегда был красивым и привлекал много внимания, но сейчас он был куда привлекательнее себя двадцатилетнего. В свои сорок лет он выглядел едва на двадцать пять. Лицо его удивительно красиво, а густые волосы спадали по плечам тяжелыми белыми нитями шелка. И генетика была здесь ни при чем. Родольфусу доводилось видеть Абрахаса Малфоя в этом возрасте, и тот был просто достаточно ухоженным мужчиной. - По какому поводу Вы решили посетить меня?       - Разговор подождет. Давайте пока отобедаем, - хитро прищурился Малфой. Знает, змеюка, что кормят здесь весьма скверно.       В тот же момент на столе появилась скатерть, а столовые наборы сервировались на двоих. В белоснежных фарфоровых тарелках был суп. Горячий и очень ароматный. Собрав остатки гордости и самообладания, Родольфус сел за стол, стараясь не наброситься на корзинку с еще дымящимся хлебом. Голод преследовал его везде и был до ужаса привычен, а горячая еда на столе казалась воспоминанием из прошлого, которое подкинуло больное сознание. Может он спит и все это ему снится?       - Насколько мне известно, в Азакабан не доставляют Пророк и Вы совершенно не имеете представления о том, что творится во внешнем мире. Так что Вы можете спросить меня, пока мы обедаем, - Люциус ел не спеша, явно не собираясь доедать свою порцию. Он не обедал бы вовсе, но это поставило бы Родольфуса в неловкое положение. Хотя о какой неловкости говорить заключенному, который уже четырнадцать лет провел в тюрьме.       Лестрейнджу-старшему отчаянно хотелось схватить хлеб со стола и спрятать под одеждой так, чтобы стража не нашла. Тогда он смог бы накормить Раби, которому не суждено поесть горячей еды. Он бы и суп унес с собой, да не в чем.       - Раз Вы предлагаете, - отломив ломтик хлеба, мужчина поднял взгляд на довольного собеседника. - Кто занимает пост Министра?       - Корнелиус Фадж. Ещё с нулевых. Галлеон восстановился, а Англия поддерживает дружеские отношения с европейскими странами и старается избегать конфликтов с Российской Империей.       - А там как дела обстоят? Недавно Долохова уволокли, кажется, русские.       - Сейчас там волнения, связанные с возвращением Рода Морозовых.       - Это тот Род, который восхвалял Антонин? - удивился Родольфус. Кажется, этот Род был скрыт от посторонних глаз не один век.       - Да. А через пару недель случилось кое-что более невероятное. Лендлорд Певерелл вышел из тени и очень заинтересован в восстановлении своих прав на островах. Не смотрите на меня так, Лорд Лестрейндж. Я полностью в своем уме. И меня отправили передать это письмо, - Люциус достал из внутреннего кармана мантии конверт из старого добротного пергамента.       На конверте, который Малфой положил перед Лестрейнджем-старшим, не было имени отправителя, но была черная сургучная печать. Лорд взял письмо и присмотрелся. Он не мог поверить своим глазам. Этим знаком пользовался Геллерт Грин-де-Вальд в лучшие свои годы. Это какой-то розыгрыш? Такого от Малфоя Родольфус не ожидал. Может ли какой-то фанатик втянуть Сиятельного Лорда в свою авантюру? Вот только на письме было заклинание, не позволяющее никому вскрыть данный конверт.       С замиранием сердца Родольфус аккуратно подцепил ногтем сургуч и достал сложенный пополам лист. Бумага была приятной на ощупь, но заставить себя развернуть его мужчина не мог. Он смотрел на бумагу и ждал какого-то знака свыше. Малфой же молчал и хитро смотрел на старшего на другом конце стола.       Пересилив себя, Лестрейндж все же развернул письмо и впился взглядом в резкие четкие буквы, написанные темно-синими чернилами. И тем не менее они были приятны глазу. Родольфус даже посчитал почерк красивым, хотя его самого учили более витиеватому и элегантному.              Лорду Родольфусу Джер Лестрейнджу.       Уважаемый Лорд Лестрейндж, мы не знакомы лично, но я знаю о Вас достаточно. О Вас, о Вашем брате и о Вашей с ним нелегкой судьбе. Не буду ходить вокруг да около. У меня есть предложение к Вам как к Главе Рода. Я хочу предложить Вам и Рабастиану Лестрейнджу магический брак. Условия с моей стороны таковы:       Во-первых, я хочу получить наследника. В моем случае пол не имеет значения.       Во-вторых, прошу вас обоих покинуть острова на полтора года с момента заключения брака. Скоро в Англии начнутся волнения и мне было бы спокойней, если бы вы в это время восстанавливались за границей.       Со своей стороны я не собираюсь поглощать Род Лестрейндж или как-то ущемлять в правах и свободах вас обоих и обеспечу защиту. Готов выслушать ответные условия.       С уважением, Айзак Клод Певерелл, Лендлорд Певерелл.              Если это не шутка... Если только это не шутка. Родольфус был сломлен. Он был готов склонить голову и подчиниться, чтобы выбраться из этого ада. А Белла... А Белла ему давно чужой человек, если хоть когда-то была ему настоящей женой.       Прямо сейчас там, в холодной сырой камере, медленно умирает Раби. И если это шанс спасти брата, то Родольфус не видит смысла отказываться от такого предложения.       - Передайте, пожалуйста, мое согласие. Условия мы обговорим позже.       - Хорошее решение, Лорд Лестрейндж, - Малфой направил кончик палочки на бумагу и та загорелась, мгновенно превращаясь в пепел.       Возможно, это лучшее решение в его жизни.