Все карты на стол! Русская попала в Гарри Поттера

      Бесконечные коридоры из темно-серого камня, где круглый год гулял пробирающий до самых костей ветер, и эхом разносились удары капель о пол, все ещё снились Родольфусу. Он стоял посреди одного такого, мало чем отличавшегося от остальных, и всматривался в темноту между прутьев.       Даже привыкшие к постоянной темноте глаза не давали возможности увидеть человека, сидевшего в дальнем углу сырой камеры. Но Лестрейнджу и не надо было видеть. Он прекрасно знал, чья это камера. Во сне к нему мог прийти лишь один человек.       Тишина продолжается бесконечно долго, пока из тени не выходит Беллатриса. Эта безумная во всех смыслах женщина подходит вплотную к железной преграде и смотрит прямо в глаза мужа. Когда-то красивое лицо осунулось и приобрело болезненный вид. Торчащие из тюремной робы руки напоминали сухие ветки, а ноги были и того тоньше. Как она вообще стоит на них? Но вот её тонкие пальцы проходят между прутьев и холодная рука ложится на грудь Лестрейнджа. Сердце мужчины в ужасе замирает. Неужели все это было сном? Те теплые и светлые покои. Вкусная и горячая еда. Брат под боком… Как бы он не хотел просыпаться. От лицезрения когда-то любимого лица, его чуть не вывернуло.       — Ру-у-у-уди. Я так скучала по тебе, — плаксиво тянет женщина. Нет… Она бы никогда такого не сказала.. — Я была не права. Давай начнём все сначала, — Лестрейнджа мутит. Он столько лет мечтал услышать эти слова. — Я ведь ношу его, — едва слышно продолжает она, — нашего ребёнка.       Опустив глаза вниз, Родольфус видит огромный живот. Его точно не было ещё мгновение назад. И ему становится страшно. А если этот ребёнок не выживет, как и все до него? А сможет ли Белла родить в тюрьме? Не заберут ли ребёнка стражники? Нет-нет-нет! НЕТ!       — Не оставляй меня, Руди! — кричит она, дергая мужа на себя. Лорд Лестрейндж впечатался в решётку с такой силой, что ему показалось, что Белла сможет втащить его в камеру, переломав все кости. — Ты не можешь меня бросить! Ты любишь меня!       — Прекрати! Хватит! Исчезни! — заорал Родольфус, толкнув женщину через решётку.       Та упала тряпичной куклой в лужу, коих на этом уровне было немало, и взвыла. Крик ее заставил содрогнуться даже каменные стены. Вот-вот и весь Азкабан рухнет от этой тряски. Ведьма выгнулась так, что был слышен хруст костей. Но в следующий миг она снова упала и замерла. Отчего-то Лестрейндж точно знал, что та мертва. Лежит мертвая прямо перед ним… Он убил её! Он довёл её до этого состояния! Он же убил ребёнка в её чреве!       — Ты ведь знаешь, что это не так?       Перепуганный Лестрейндж развернулся и встретился взглядом с тем, кого точно не мог встретить в Азкабане. Лендлорд Певерелл стоял прямо за ним, оперевшись о стену. Его удивительно зелёные глаза в темноте приобрели ещё более магический оттенок и, казалось, освещали красивое лицо. Одет мужчина в простую мантию без опознавательных знаков и держит в руках свёрток.       — Чем смотреть на спектакль этой умалишенной, лучше бы провел время с сыном. Он уже заскучал.       Свёрток из рук Певерелла перешёл к Родольфусу. Тот взял его максимально аккуратно, но все никак не мог набраться смелости откинуть край одеяла и посмотреть на ребёнка. Возможно, он боялся не найти там его, или обнаружить бездыханное тельце. Страшно даже представить, что из этого было ужаснее. Но не дождавшийся каких-либо действий свёрток сам закопошился и тихо агукнул.       Негнущимися пальцами Руди откинул одеяло с лица ребёнка и открыл рот от удивления. На его руках и правда был здоровый ребёнок с большими синими глазами и пухлыми щечками. Чудо, а иначе его и не назвать, сонно ухало и морщило аккуратный маленький носик. На детской головушке виднелся чёрный пушок волос, прямо под которым расположились милые бровки-ниточки.       Лорд Лестрейндж никогда не видел таких очаровательных детей.       — Брат, — голос Рабастиана мужчина мог узнать из тысяч, — если закончил любоваться, то пошли. Айзак сегодня представит всем вашего сына.       Младший Лестрейндж походил на себя в годы их юности, только был более просто одет и собрал длинные волосы в косу. А стояли они в хорошо обставленной комнате. В его собственной комнате. На руках у Рабастиана тоже был ребёнок, но это была девочка лет трёх-четырёх. Ее черные волосы чуть вились и были завязаны в два хвостика. Девочка смотрела на Главу Рода своими большими и необычными глазами. Правый глаз девочки был зеленым. Такого же оттенка как у Певерелла. А левый - глубокого синего оттенка, как у них с братом.       — Брат! — воскликнул Рабастиан уже в реальности, расталкивая старшего брата. — О, Мерлин! Ты так вертелся! Что тебе приснилось?       Родольфус в порыве эмоций прижал брата к груди и зарылся носом в его макушку. Его любимый младший брат рядом. Вся та ситуация с Беллой — просто сон. Отголосок прошлого. Сейчас им ничего не грозит. Да-да. Это просто дурной сон.       — Бра-а-а-ат. Ты чего? Кошмар?       — Раби… Давай так посидим немного…       Младший Лестрейндж больше ничего не спрашивал. Просто обнял брата и замолчал. Родольфуса успокаивало дыхание брата. Его сердцебиение и даже тепло его кожи. Все это доказывало ему, что все осталось в прошлом. Уж лучше быть заключенными в тепле и сытости с братом, чем в Азкабане с той женщиной.       — Помнишь… У нашей бабки был дар предвиденья?       — Помню конечно, — кивнул Рабастиан. — Самый сильный на островах. Мы все ждали, когда у нас он проявится, но, видно, не судьба.       — Мне приснилось… как мы с тобой сидим в большой комнате. Даже больше, чем эта. У тебя на руках сидела дочка. Очень милая. А у меня сын… я не видел таких красивых детей. Мы куда-то собирались… думаю, это хороший знак…       — Хороший или плохой, у нас все равно нет выбора, — в отличие от старшего брата Рабастиан отнесся к этому сну более скептично. — Но я постараюсь поверить в твои «вещие» сны. А теперь спи. Еще глубокая ночь.       

      

***

      Ночь в поместье была тихой, но сна вот ни в одном глазу. Нехорошее предчувствие, которое преследовало меня весь вечер, не подвело. Часа в два ночи меня разбудил перепуганный ворон, держащий в лапках конверт с печатью частного бюро расследований, которому я поручил слежку за тихим-спокойным Литтл Уингинг.       Поправочка: Литтл Уингинг был тихим-спокойным. Этой ночью весь город содрогнулся от ужаса. Уважаемая и порядочная семья Дурслей подверглась набегу каких-то вандалов, которые уничтожили их дом, украли деньги и ценности и довели до нервного срыва все семейство.       Но это официальная версия. Аврорат же вовсю вел расследование, так как на месте происшествия были обнаружены следы магии. Никто даже не сомневался в том, что это сделала Джинни Филч.       — Не доверяю я этим аврорам, — буркнул я, отбросив наскоро составленный доклад. — Могу ли я рассчитывать на вас, сэр?       — Все будет сделано в лучшем виде, господин, — старый джентльмен, который по виду застал еще саму Королеву Викторию в люльке, лукаво улыбнулся.       Но стоит им восхититься: вместо старых и поношенных мантий на нем новенький костюм тройка из хорошей ткани глубокого зеленого цвета с вертикальными полосами (такой узор, насколько мне известно, использовало одно тайное общество на юге Франции), который однозначно был сшит на заказ. В нагрудном кармане, по-видимому, находились карманные часы, которые тонкой цепочкой крепились к жилету.       — Предоплата, — я положил на стол чек Грингготса с внушительной суммой. — И найдите как приструнить сторонников нашего Великого Светлого. Они однозначно захотят сделать из этого сенсацию. А это никому не нужно.       — Конечно. Это и в моих интересах. И все же я надеюсь, вы выделите моей прекрасной жене хорошее место в новом квартале. И хотелось бы, чтобы моя дорогая Энни не узнала, что я приложил к этому руку. Все же я давно отошел от дел.       — Ваша жена уже выбрала, где хочет видеть свое кафе? Вы ведь бывали там во время предварительного открытия?       — Да. Нам бы очень хотелось забрать зал под номером восемь. Вид оттуда весьма красив. Озеро, парк и красивый цветник… Энни в восторге.       — Считайте, что оно ваше, — улыбаюсь я. Дедуля улыбнулся мне в ответ и, поклонившись, вернул котелок на свою седую голову. Быстро сверив время, мужчина удалился. Никогда бы не признал в этом интеллигентном милом дедушке прославленного короля преступного мира, отсидевшего в свое время десять лет в нашей тюрьме.       Но произошедшее заставило меня напрячься. Появилась переменная, которую я до этого уже списал со счетов. И она путает мне карты. Надо было решить это дело еще когда я был в Англии. Еще и в Империи меня ждут. Уже не получится быстро вернуться.       — Дыши, Айзак, — на мои плечи легли руки Люциуса. — Все будет хорошо. Мы со всем справимся.       — Я спокоен…       — Конечно. А книжные полки просто так о стены бьются, — нежные пальцы массировали мои напряженные мышцы. — Ты уже все сделал. Остальное не стоит твоего внимания. Лучше пошли позавтракаем. Драко нас ждет.       — Да… Да-да, ты прав. Надо пойти поесть…       Драко ждал нас не в столовой, а за дверью. Парень переминался с ноги на ногу, едва сдерживая волнение. Хорошо хоть он не присутствовал во время этой беседы. Мы с Люциусом сошлись на том, что Малфою-младшему ни к чему быть в курсе подобных дел. Ему и так во время учебы приходится много переживать на своей прелестной шкурке.       — Как все прошло? — спросила вейла, обняв меня поперек груди.       — Все хорошо, — губами я прикоснулся к бледному лбу, стараясь успокоить и себя и супруга. — На него можно положиться.       — Закроем тему и пойдемте уже есть. Не хватало нам еще голодных обмороков, — Лорд Малфой прошел мимо нас, нарочито-громко опуская свою фирменную трость на паркет. В отличие от эмоциональных меня и Драко, он держался очень хорошо.       — Люциус прав, нам надо поесть. Разрешите вас сопроводить, Младший Лорд Слизерин.       Блондин улыбнулся и положил свою руку в мою. На аристократично-бледных щеках появился кокетливый румянец.