Глазами Нотта

У Тео отвисла челюсть, словно сломался затвор, а глаза превратились в узкие озадаченные щелочки. Он совершенно неподвижно сидел в кресле, облокотившись на обеденный стол и положив подбородок на костяшки сжатых кулаков. Напротив него сидел Драко — один из двух людей в мире, которым он доверял, — но тот не смотрел на него. Вместо этого он опустил глаза, уставившись на свои пальцы, которыми в медленном ритме беспокойно постукивал по старинному столу. Снаружи один из павлинов поместья Малфоев пронзительно заверещал, и этот звук заставил Драко моргнуть. — Извини, — сказал Тео, наклоняясь вперед, — не мог бы ты повторить? Просто чтобы я понял, что у меня не случилось инсульта или еще чего. — Ты слышал, что я сказал, Тео, — ответил Драко, по-прежнему глядя вниз. — Ты правда трахнул Гермиону Грейнджер? Драко закатил глаза. — Я не так сказал, Тео. — О, это просто долбаная семантика, — саркастически усмехнулся он. — Как, черт возьми, это вообще случилось? Разумеется, я в курсе механики, но как все смогло закончиться сексом? — Дерьмо, не знаю, — вздохнул Драко и, подняв взгляд, хмуро уставился в потолок. — Мы были на работе. Она меня взбесила, я взбесил ее, мы посмотрели друг на друга… — Я практически вижу это. — Прекращай. Тео ухмыльнулся и отхлебнул чаю. — Знаешь, я был уверен, что это случится. Драко фыркнул. — Нет, не был. — Ладно, не был. В любом случае, продолжай. Мне нужны подробности. — Что? Неужели ты всерьез думаешь, что я буду описывать произошедшее, как какой-нибудь бульварный роман? — Мерлин, именно этого я и хочу. — Нотт. В горле Тео завибрировал смешок. — Извиняться и не подумаю, это слишком прекрасно. — Так, Нотт, проваливай. Убирайся из моего дома и… — Ладно, ладно, извини. Мне не нужны влажные, потные подробности, — сказал он, ухмыляясь, когда Драко беспокойно заерзал в кресле. — Итак, вы взбесили друг друга, посмотрели друг другу в глаза, а потом?.. — А потом я засунул свой язык ей в горло, очевидно же. — Ух ты, какой же ты романтик. А потом приключилась влажная история? Драко стиснул зубы. — Да. Тео сделал паузу и приподнял бровь. — Как все прошло? — Хорошо, — ответил Драко, тяжело вздохнув и закатив глаза. — Вообще-то это было чертовски потрясающе. — Так и знал! — воскликнул Тео. — Черт, я знал, что так и будет! Я всегда говорил, что занудные девчонки — лучшие в постели. Вот почему в Хогвартсе я постоянно крутился вокруг студенток из Рейвенкло. И потом, не то чтобы тебя это волновало, но в сексе лучшие парни — милые и вежливые. Вот почему я обычно околачивался в раздевалках Хаффлпаффа после квиддича… — Тео, хватит трепаться. Черт, и что мне теперь делать? — Почему ты ноешь так, как будто это проблема? У тебя же был хороший секс. — Да, но он был с Грейнджер, — сказал Драко, качая головой. — Понимаешь, с Грейнджер. С девушкой, которую я унижал в Хогвартсе из-за ее статуса крови. Тео пожал плечами. — Да, лет десять назад. Вы уже давно работаете вместе. Ясно, что она пережила это. И тебе бы стоило, тем более ты был не таким уж пугающим. Когда мы были детьми, ты был тощим и бледным… — Тео, какого… — Не волнуйся, теперь ты великолепен. И Грейнджер, кстати, тоже. Хочешь мой совет? Сначала выясни, понравилось ли ей так же, как тебе, а потом выясни, захочет ли она повторить.

***

Сев за стол, Тео помассировал переносицу и сощурился от резкого августовского солнца, пробивающегося сквозь кухонное окно. Свет, отражаясь от белых стен и шкафов, заставляя всю комнату излучать сильное сияние, казался таким ярким, что похмельная головная боль застучала подобно барабанам. На другой стороне кухни Драко готовил кофе и бутерброды к завтраку, лязгал столовыми приборами и хлопал дверцами шкафов, производя больше шума, чем Тео считал необходимым в восемь утра. — Ты издеваешься надо мной? — спросил он, свирепо глядя на друга. — Ты сказал, что дело срочное. — Это чрезвычайная ситуация, — сказал Драко. — Нет, это не так. При чрезвычайной ситуации ты потеряешь все свои деньги, или тебя арестуют авроры, или твой член застрянет в ширинке. Встреча с родителями Грейнджер — не такая уж чрезвычайная ситуация. — Я готов обосраться от ужаса, Тео. — Мне все равно, пока ты не нальешь мне кофе. И не мог бы ты перестать так шуметь, черт возьми? Клянусь сомнительной душой Салазара… — Тише, Тео, — прошипел Драко, передавая ему дымящуюся чашку кофе. — Грейнджер все еще спит. — Ваш дом размером с небольшую страну, уверен, она не услышит, — сухо ответил он, делая большой глоток столь необходимого кофеина. — Подожди, а Грейнджер теперь живет с тобой? Она была здесь, когда я заглянул пару дней назад. — Нет, просто проводит большую часть ночей. — У нее здесь есть зубная щетка, одежда? Драко заколебался и отвел глаза. — Да, но это лишь для удобства. — Порой ты настоящий слепец, — упрекнул Тео. — Повезло, что ты привлекателен. Мой бутерброд с беконом уже готов? — Две минуты. Черт, так что мне делать с родителями Грейнджер? — Без понятия. Ты волнуешься, потому что тебе правда нравится Грейнджер или потому что они магглы? — Трудно сказать, — ответил Драко, пожимая плечами. — Наверное, из-за всего. Я бы не винил их за то, что они настороженно отнеслись ко мне из-за нашего с Грейнджер школьного прошлого. — Уверен, она сказала им, что теперь ты не такой придурок. Почти, — утешил Тео. — Никогда прежде у меня не было долгого общения с магглами. О чем нам говорить? — Черт возьми, не знаю, спроси Грейнджер. — Спросить меня о чем? Парни оглянулись на дверь, когда появилась Гермиона, руками перебирая растрепанные волосы, собранные в хвост. Одетая в рабочую мантию, она широко улыбнулась им обоим и украдкой сделала глоток кофе из кружки Драко, нежно чмокнула его в щеку. Но Драко, очевидно желая большего, поймал ее губы для короткого, но крепкого поцелуя. — О, ради Мерлина, — простонал Тео. — Может, хватит нежностей? Меня и без этого тошнит. — Доброе утро, Тео, — сказала Гермиона, тепло улыбаясь. — Тяжелая ночь? — Да, а потом твой придурок-дружок разбудил меня в семь утра и велел прийти. Знаешь, что тебе следует сделать? Прекрати заниматься с ним сексом. Это может послужить ему хорошим уроком. Гермиона усмехнулась, давно привыкшая к грубому юмору Тео. — Я подумаю об этом. Так о чем ты хотел меня спросить? — Ни о чем, — быстро ответил Драко. — Просто мы… — Он нервничает из-за встречи с твоими родителями сегодня вечером, — перебил Тео, игнорируя сердитый взгляд Малфоя. — Вообще-то он сказал, что готов обосраться. — О, Драко, — проворковала Гермиона. — Это так мило. Тео ухмыльнулся. — Ну разве он не прелесть! — Не нужно нервничать, — заверила Гермиона. — Я не нервничаю, — несколько неубедительно возразил Драко. — Тео просто дурачится. — Из тебя такой дерьмовый лгун, — сказал Тео. — Действительно, — согласилась Гермиона. — Послушай, все будет хорошо. Просто оставайся самим собой, и они полюбят тебя так же сильно, как и я. Мне нужно на работу на несколько часов, а потом мы отправимся к родителям. Но постарайся расслабиться. Драко взволнованно выдохнул. — Я расслаблен! — Ты не выглядишь расслабленным, — подначивал Тео. — Отвали, Тео! — Ладно, оставлю вас, — сказала Гермиона, улыбнувшись, и снова чмокнула Драко в щеку. — Мне правда пора. Как я уже сказала, не волнуйся. Поговорим обо всем перед ужином. До встречи! Выражение лица Драко оставалось недовольным, когда Гермиона развернулась и вышла из кухни. Он подождал, пока за ней закроется входная дверь, и только тогда пристально посмотрел на Тео. — Иногда ты действительно ведешь себя как полный придурок. — Поверь, я только что оказал услугу, выставив тебя эдаким симпатягой, — ответил Тео. — Всегда пожалуйста. И ты все-таки больший придурок. — Мне следовало попросить Блейза приехать вместо тебя. — Наверное, ты прав. Итак, так где же мой чертов бутерброд?

***

В хозяйской спальне Малфой-мэнора Тео уже не одну минуту возился с галстуком и парадной мантией. Разглядывая себя в зеркале, он нахмурился и пригладил несколько непослушных прядей каштановых волос, закатив глаза, когда они снова встали торчком. В комнату вошел явно взволнованный Драко, тоже одетый в парадную мантию, с крепко зажатым в руке стаканом огневиски. — Успокойся, Драко, — пожурил его Тео. — Не стоит нервничать и дергаться… — Отец не придет, — коротко ответил Драко. — Он сказал, что не хочет иметь ничего общего с этим надругательством над именем Малфоев. — Мерлин. Твой отец самый настоящий идиот. Чертовски удачно, что мать передала тебе Мэнор, когда он отправился в Азкабан. Она ведь приедет, верно? — Да, конечно. — Ну, тогда и переживать не стоит. Твоего отца едва ли можно назвать душой вечеринок, не так ли? Он и в лучшие времена был жалким мерзавцем. Драко присел на край кровати, потревожив Живоглота, который дремал на одной из подушек. — Просто… я подумал, что он мог бы… знаешь… Тяжело вздохнув, Тео сел на стул напротив друга. — Послушай, приятель, давай будем реалистами. На самом деле Люциус не был тебе отцом с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать, и именно с того времени ты начал превращаться во что-то приличное. Посмотри на все хорошее, что случилось с тобой за последние десять лет, что его не было в твоей жизни. Черт с ним, он тебе не нужен. — Может, ты и прав. — Я определенно прав. Он не заслуживает волнений из-за его отсутствия. Сегодня день твоей свадьбы. Ты должен быть несчастен по совсем другой причине. Ну, знаешь, метафорическая бездонная яма отчаяния оттого, что будешь постоянно привязан к одному человеку. Навсегда. Драко усмехнулся. — Вот из-за этого я совсем не переживаю. — Да уж, это отвратительно, — поддразнил Тео. — Ты ужасный шафер. — Разве это не оксюморон? — Мерлин знает, — сказал Драко, пожимая плечами. — Спасибо, что ты такой дерьмовый шафер. — О, не будь таким сентиментальным! Но можешь поплакать в рукав позже, когда увидишь Грейнджер в свадебном платье. Кстати, я ее уже видел. Она отлично выглядит. — Разумеется. Она всегда отлично выглядит. Тео ухмыльнулся и перевел взгляд на Живоглота. — А вот ее кот чертовски отвратителен. — Согласен, а еще этот нахал знает, что ему нельзя лежать на кровати. Кстати, твоя речь готова? — Нет, я буду импровизировать. Пожалуй, поведаю историю о том, как вы с Грейнджер потрахались на работе. Я уже в курсе, что твой прежний босс здесь, и держу пари, что ему понравится мой рассказ. Брови Драко сошлись на переносице, он понизил голос: — Тео…

Fin.