Аргументы

Она без устали мерила шагами гостиную, куря сигареты одну за одной. Слова доктора Крайцлера — злые, жестокие, но порой соблазнительные — снова и снова звучали в её голове. Из кухни доносились приглушённые голоса Тэмми и миссис Кейси, её экономки, тихий звон посуды, чьи-то шаги; мирные домашние звуки, свидетельства того, что одинокая молодая женщина вроде Сары может спокойно существовать лишь под защитой и благодаря заботе таких же женщин, обычно успокаивающие, теперь отчего-то раздражали её. Сара знала, в чём дело, и это раздражало её ещё больше, просто выводило из равновесия. Всё дело было в Джоне Муре. И в докторе Крайцлере, чёрт бы его побрал. В том, что он догадался. Она боялась. Долгая дружба с Джоном давала Саре массу преимуществ, самым большим из которых было то, что она действительно знала Джона. Без прикрас, притворства, лжи. Она знала, что Джон был романтичен, но непостоянен, что у него была добрая душа и слишком ранимое сердце, что собственные невзгоды, большие и малые, он топил в виски и старался забыть в сомнительной компании. Она была свидетельницей большинства его романов, знакома с несколькими девушками, с которыми Джона лишь несколько условностей отделяли в своё время от предложения руки и сердца, и даже с пресловутой Джулией Пратт. Она могла быть с ним прямолинейна почти до грубости, откровенна, не юлить и не подбирать приличествующие молодой даме слова, когда хотелось чертыхнуться. С ним она могла курить и пить виски, смеяться и болтать до полуночи, и ей нравились порой глупые и самонадеянные шутки Мура, нравилось ставить его на место, указывать на его промахи, видеть, как он злится, но сдерживается благодаря своему воспитанию, предписывающему ему всегда быть вежливым с женщиной, даже если эта женщина курит и работает в Полицейском Управлении. В то же время Сара неизменно беспокоилась о нём и старалась поддерживать, когда что-то не ладилось с работой, или он в был сам не свой после очередной встречи с родителями, или когда претерпевал оглушительный крах его новый бурный роман. Джон Скайлер Мур был первой юношеской любовью Сары и первым её разочарованием. Рассмотрев его получше, поняв, что он не видит в ней никого, кроме хорошенькой юной дочки друзей семьи, которую нужно оберегать и наставлять, и вдоволь наплакавшись в подушку, Сара поклялась себе, что он никогда не узнает об этих глупых чувствах, равно как и никогда больше не сможет задеть её сердца. Она ошиблась. Сара резким движением плеснула в бокал виски, не заботясь об аккуратности: несколько капель упало на её пальцы, и она нервно тряхнула ими. Сделала слишком большой глоток, алкоголь обжёг горло, и Сара закашлялась. Помотала головой, радуясь, что никто, даже служанки её сейчас не видит; смахнула с ресниц выступившие слёзы. Она винила во всём виски и свою поспешность — ведь не могла же она плакать из-за треклятого Джона Мура?! Ведь это шло вразрез со всеми теми канонами, по которым она собиралась прожить свою жизнь! Ведь сильная, независимая, волевая женщина не станет плакать из-за мужчины, которому на неё, в сущности, наплевать! Но тут же Сара сказала себе, что, должно быть, всё-таки не плевать. Ведь иначе он не пригласил бы её в оперу, не вёл бы себя так… От воспоминаний о том, что случилось после оперы, Сару бросило в жар. Она заставила себя отвлечься от воспоминаний и подумать о другом. Она злилась. Сама не понимая, на кого злится, да и, в сущности, из-за чего. Впрочем, на последний вопрос ответ она всё-таки знала: она стала слабее. Сперва она утешала себя мыслью, что это жалость к погибшим мальчикам и отвращение к убийце сделали её более чувствительной, но потом с горечью поняла, что ошиблась. Её крепчайший панцирь, способный отражать насмешки и нападки грубых мужланов из участка и с улиц, размягчился под действием чарующего обаяния Джона Мура. Во всём было виновато расследование. Именно оно показало Саре другую сторону Джона. Она увидела, что он может быть сосредоточенным, смелым, самоотверженным и заботливым. Презрев трудности, заботы и опасности, он день и ночь трудился над поимкой одного из самых страшных преступников на Сариной памяти, а ведь мог лениво писать свои статейки в «Таймс», надираться в салунах или безбедно и беззаботно коротать свои дни у своей бабушки. Желание ли помочь другу, защитить мальчишек на улице или поймать убийцу двигало им, но это было и не важно. Куда важнее было то, что этот Джон Мур почти полностью соответствовал тем мечам и идеалам, которые она создала когда-то давно, будучи ещё девчонкой. И это чертовски всё усложняло. Было ещё кое-что, что не давало Саре покоя… Тот поцелуй на тёмных ступеньках её дома, породивший в ней ощущения, от которых было стыдно и сладко одновременно. Он был не похож ни на что в её жизни… Вообще-то Джон часто целовал Сару в щёку, это стало своеобразной традицией, и таким поцелуям уже не придавала значения; однажды он поцеловал её по-настоящему, в губы, и их тогда так непростительно резко прервал Теодор. Тот поцелуй вогнал Сару в краску, безусловно, но когда Джон целовал её в последний раз, с нею творилось что-то невообразимое. Она не искала названия своим чувствам да и попросту боялась найти. Она боялась. В этом Крайцлер, как ни прискорбно, был прав. Может, и во всём остальном, может, и на счёт Джона?.. Сара вдруг разозлилась сама на себя. Просто из-за того, что надеется, что Крайцлер окажется прав. Ну откуда, откуда Крайцлеру знать, что чувствует Джон? Может, он и талантливый алиенист, да только хорошо понимает всяких умалишённых вроде Джона Бичема и тех детей, что воспитываются в его Институте! А Джон… Джон вполне нормальный, не хуже многих других мужчин, увлекающихся выпивкой, картами и дамами. Откуда Ласло знать… Слова его эхом звучали в её ушах, сводя с ума, а вдобавок ко всем воспоминания о вечере в опере с Джоном вспыхнули ярче прежнего. Все до единого. И поцелуй… Воспоминание о нём было особенно ярким, Сара даже провела ладонью по губам, словно чувствуя на них до сих пор прикосновение губ Мура. Ох, вовсе не такой она должна была быть, и эти глупые девичьи мечты совсем не соответствовали тому образу жизни, который она собиралась вести! А теперь из-за Джона она стала слабой, ранимой, чрезмерно чувствительной — одной из многих. — Проклятие! — глухо пробормотала она. Бокал выскользнул из рук, осколки хрусталя брызнули во все стороны, перемешиваясь с золотисто-коричневыми каплями. Сара крепко зажмурилась, отошла от лужицы виски, спасая подол платья. За дверью раздались тяжёлые торопливые шаги. Уже в следующую минуту дверь приоткрылась, и голова Тэмми просунулась в щель. — Мисс Сара?.. — осторожно осведомилась она. На широком чёрном лице лежала печать недоумения и настороженности. — Всё хорошо. Сара взглянула на служанку краем глаза. Несмотря на её слова, старая негритянка задержалась на пороге, острым взглядом оценивая происходящее. У Сары возникло неприятное ощущение, что Тэмми видит её насквозь, но прежде, чем она успела что-то сказать, Тэмми исчезла и снова явилась через пару мгновений, теперь с метёлкой и совком. Она быстро, привычными движениями навела порядок, и всё это время наблюдала за Сарой. В конце концов девушка не выдержала. — Тэмми! — воскликнула она негодующе. — Ты на мне дыру протрёшь! Оставь меня. Но её вспышка ничуть не задела Тэмми. — Может быть, мисс желает отобедать? — Нет, нет… — Сара знала, что кусок ей сейчас в горло не полезет. Рука её снова потянулась к графину с виски. Что ж, хорошо, что её батюшка по наследству передал ей отличную устойчивость к алкоголю и, вдобавок, научил пить виски без последствий. Сара знала, что Тэмми следит за каждым её движением, следит с неодобрением и горечью в тёмных глазах; Сара попросту не смотрела на неё. Виски сейчас было единственным, что могло ей помочь. Раз уж Джону помогало забыться, а порой и обрести покой, значит и ей должно.

***

Обед у старой миссис Мур не задался с самого начала. Вообще-то Саре нравилась бабушка Джона, она охотно принимала её приглашения на обеды и чаепития: пожилая леди когда-то знавала Сарину бабушку, затем её мать и, конечно, саму Сару знала с младенчества; она любила рассказывать разные старые истории, кои Сара, почти не помнившая свою мать, впитывала с великой охотой, и часто повторяла, что Сара «поразительно похожа на милую Элеонору, да упокоит Господь её душу». Но сейчас всё было по-другому. Сара дала себе зарок не переступать порог дома Муров, пока буря, вызванная в её сердце душераздирающим разговором с доктором Крайцлером и собственными сомнениями, не уляжется. Получив приглашение на обед, она отослала миссис Мур записочку с вежливым отказом. Но после двух звонков лично старушки — а Сара знала от Джона, чего его бабушке стоил каждый разговор по телефону, — настойчивого приглашения, а, главное, заверения в том, что Джон не потревожит своей персоной их милой беседы, ибо допоздна задерживается на работе, а потом условился встретиться с каким-то другом, скрепя сердце Сара согласилась. Но это была ошибка. Потому что вместо того, чтобы, по своему обыкновению, пуститься в туманные воспоминания, миссис Мур обрушила на неё свои негодования и сетования по поводу образа жизни Джона, его закоренелого одиночества и сомнительных женщин, с которыми он привык водить компанию. Каждое её слово причиняло Саре страдания, и лишь вколоченные гувернанткой правила хорошего тона да железная выдержка, приобретённая Сарой в Управлении, не позволили ей встать и распрощаться со старушкой прямо между переменами блюд. А миссис Мур продолжала простодушно жаловаться на внука, надеясь найти в Саре жаркую поддержку. — Я бы была просто счастлива, найди Джон себе такую невесту, как вы, Сара, — подвела итог своей тираде старушка, отхлебнув из бокала разбавленного до тёмно-розового вина. Краска бросилась Саре в лицо. Терпение её было на пределе. — Миссис Мур, вы же знаете, что мы с Джоном старые друзья. Да и я… кхм… девушки, подобные мне, явно не в его вкусе. Она горестно покачала головой. — Понимаю, Сара, понимаю. Ничего не хочу сказать. Думаю, умницам вроде вас оболтусы вроде Джона и не… — Она вдруг замолчала на полуслова, замерла, а затем лицо её совсем изменилось, и губы раздвинулись в улыбке. — О, Джон! — воскликнула она. — А тебя-то мы так рано не ждали! Сара бы так не подскочила на своём месте, даже если бы над ухом у неё разрядили револьвер. Она обернулась и резко выдохнула, не веря своим глазам: на пороге, сунув руки в карманы пиджака и обозревая дам и накрытый на двоих стол, взаправду стоял Джон. Он сдержанно кивнул ей, лишь в тёмных глазах полыхнули опасные огоньки. Сара ответила ему таким же сдержанным кивком. Напряжение, словно туго натянутая между ними струна, ощущалось буквально физически. Лишь миссис Мур ничего не замечала, продолжая болтать; она позвонила горничной и велела принести ещё один прибор для Джона. — Готов поспорить, вы обсуждали меня, — с лёгкой улыбкой сказал Джон, усевшись. — Нет, Джон, что ты… — начала было Сара, но миссис Мур тотчас её перебила. — Да, представь себе. Может быть, мисс Говард сумеет на тебя повлиять, раз уж вы дружны? Я говорила ей, что в тех кругах, где ты вращаешься, ты едва ли сможешь сыскать себе приличную пару. После того, как расстроилась помолвка с мисс Джулией, прошло уже довольно много времени, и тебе следовало бы думать о будущем, Джон, — без обиняков сообщила ему старая леди. В отличие от Сары, похоже, она решила быть предельно откровенной с Джоном. Джон лишь поморщился. Наверняка он выслушивал подобные отповеди несколько раз в неделю, но Сару бросило в жар от того, что ей только что пришлось услышать на правах друга семьи, и она была готова провалиться сквозь землю от стыда. Миссис Мур смотрела на Джона острым взглядом, совершенно не вязавшимся с её возрастом и говорившем об абсолютной готовности к конфронтации. Наверное, обычно подобные эскапады старушки действительно встречали бурную реакцию со стороны Джона, но сегодня явно всё было не так, как всегда. Потому что Джон неожиданно не стал с нею спорить. — Надеюсь, бабушка, что вы обрадуетесь, если я скажу вам, что уже нашёл такую девушку. Глаза старушки широко распахнулись от удивления. Сара напряглась. Не хватало за этим столом только подобных объяснений. — Вот как? — Миссис Мур, очевидно, подавила в себе первый всплеск восторженного интереса, потому что голос её был холоден и строг. — Надеюсь, это не какая-нибудь очередная вертихвостка? Я говорила Саре… позволю себе быть откровенной при ней, ибо, Джон, Сара твой друг, не меньше моего хочет тебе добра… — Это правда? — Он посмотрел на Сару. Ей же ничего не оставалось, кроме как кивнуть, натянув на себя самую саркастическую из своих улыбок. Миссис Мур была явно недовольна, что её перебили, потому что продолжила с нажимом: -… и я надеюсь, что общими усилиями нам удастся убедить тебя в необходимости выбора достойной спутницы жизни. Те девицы, — она возмущённо фыркнула, — с которыми ты обычно проводишь время… — Бабушка, — мягко, но настойчиво оборвал он пожилую леди, — может быть, не стоит пускаться в живописания хотя бы при Саре? — Всё это время Джон не сводил с Сары напряжённого взгляда, и, конечно, от него не укрылось, как она поморщилась при словах миссис Мур. Она перед ним как на ладони. И от этого ей было не по себе. — Итак, Джон, мы с Сарой сошлись на мнении, что тебе нужен кто-то вроде Сары. — При этих словах миссис Мур Сара поперхнулась вином и изумлённо воззрилась на старушку, хотя та, похоже, так и не поняла, что так удивило её. — Из хорошей семьи, аккуратная, вежливая, скромная… — Она перечисляла все те качества, коими, по её мнению, обладала Сара, а улыбка Джона с каждым эпитетом становилась всё шире. — Да-да, бабушка. Вроде Сары, — не сводя с неё глаз, в которых на миг загорелось лукавство, согласился Джон. — Вот только она, кажется, не считает меня достойным её общества и внимания. — И поделом тебе! — вскричала старая дама, донельзя счастливая из-за откровений внука. — Будешь знать, Джон Скайлер Мур! И что же, ты уже говорил с нею? Объяснился? Сделал предложение? Улыбка и взгляд Джона потухли, он отвернулся от Сары и посмотрел на миссис Мур. Тяжело вздохнул. — Объяснился и… Словом, о моих чувствах она знает. Но с предложением… всё так сложно, бабушка. Я не думаю, что она примет его, и, кажется, из-за этого я становлюсь малодушным, так что едва ли у меня достанет смелости сделать предложение и услышать отказ. Миссис Мур смотрела на своего внука теперь снисходительно и нежно. Похоже, Джон больше не был в её глазах безнадёжным холостяком, и она действительно была счастлива. Можно было не сомневаться, что она ринется в бой, едва только узнает имя избранницы Джона. И Сара молилась, чтобы она не узнала. — Я помогу тебе, чем смогу, — словно в подтверждение Сариных опасений сказала она. — И Сара, думаю, тоже. Может быть, она даже знает эту девушку? Мы обсудим всё за десертом. Пойду дам Лауре соответствующие указания, пока эта дурёха не перепутала всё и не испортила нам столь прекрасный вечер. Она вышла из столовой шагом гораздо более лёгким и бодрым, чем можно было ожидать от леди столь почтенного возраста. Едва она переступила порог, Джон резко поднялся со своего места и отошёл к окну. Руки его в карманах брюк, как отметила Сара, были крепко сжаты в кулаки. Сара бесцельно гоняла по тарелке отварной горошек, мечтая оказаться где угодно, только не в этой комнате, не с Джоном и его словами, повисшими в воздухе, наедине. Тишина давила на уши, так что Сара, собравшись с мыслями, прокашлялась и сказала: — Негоже врать бабушке, Джон, даже чтобы порадовать её. Она, безусловно, счастлива, но что будет, когда всё… — А я не лгал, — бросил он почти зло, глядя на неё через плечо. — Ни слова лжи, Сара. Я ведь и впрямь боюсь сделать тебе предложение, потому что не уверен, что ты его примешь. А видеть, как на твоём лице появляется это жалостливое выражение лица, слышать глупые извинения и слова о дружбе… Нет. — Джон тряхнул головой. — Это выше моих сил. Как я и сказал, я малодушен. Она молчала. Всякая охота шутить испарилась, а сердце в груди стучало тревожно и гулко, словно набат. Сара опустила взгляд, не зная, что сказать, и как себя повести. Что значили слова Джона? Предложение это было, или же он отчаялся и даже не будет пытаться снова завлечь её? А, главное, что ей делать, если вот сейчас Джон достанет кольцо и скажет те самые слова?! Сару охватила паника. Она почти уже приготовилась к бегству, но, едва подняв голову, обнаружила, что Джон стоит прямо рядом с нею. Когда хотел, этот чёртов Джон Мур мог быть чертовски тихим и проворным. — Что? — брякнула она, встретившись с ним глазами. Он хохотнул. — Мне показалось, Сара Говард, или румянец не сходил с твоего лица всё то время, пока бабушка изволила разглагольствовать о моей личной жизни? Мне даже показалось, что тебе не понравилась мысль, что я мог найти себе невесту. Хотя ты прекрасно знала, что я говорю о тебе. — Тебе показалось! — почти крикнула она. Джон покачал головой. Одной рукой он держался за спинку стула, на котором сидела Сара, другой опирался о столешницу: Сара была в ловушке. А взгляд его тёмных глаз буквально гипнотизировал её. И она была готова поклясться, что таким серьёзным, как в эти мгновения, она Джона не видела никогда прежде. — Сара, — медленно и серьёзно начал он, — я не Крайцлер, не умею препарировать людские сердца, умы и души. Да и не хочу. — Он чуть наклонился к ней, и Сара затаила дыхание. — Я могу верить только своим глазам и своему сердцу. И они мне подсказывают, что твоё равнодушие хотя бы отчасти напускное. Что то, что ты ко мне испытываешь, уже нельзя назвать просто дружбой. Сара не могла отвести взгляд от лица Джона и не могла вымолвить ни слова. Сказать что-то, признаться в своих чувствах было бы равносильно капитуляции. Вместо этого она сперва подняла руку и осторожно коснулась гладко выбритой щеки Джона, наблюдая за тем, как он прикрыл глаза и слегка потёрся о её ладонь. А затем, движимая чем-то более глубоким и вечным, чем разум, чем все доводы рассудка, она привстала на стуле и прижалась к губам Джона. Он охнул, улыбнулся и заключил Сару в объятия более крепкие, чем она могла бы себе представить. И никто из них не заметил миссис Мур, тихо вошедшую в столовую в сопровождении горничной.