День Святого Валентина

— Ох, спасибо, — Полночь с довольной улыбкой принимает большой — Денки даже сказал бы огромный — конверт с множеством валентинок и букет алых роз. Юноша точно не знает, кто отправил цветы (да он и не брался предполагать — поклонников у нее действительно много). Они лежали на столе рядом с коробкой открыток-сердечек, которые ему предстояло разнести за сегодня. В этот раз валентинок было больше, чем в предыдущем году, так что нужно было постараться, чтобы закончить со своей частью до конца учебного дня. — А ты уже успел получить свою пачку валентинок? — Да как-то не добрался еще до них, — Денки пожимает плечами, отводя взгляд. Число валентинок с каждым годом растет, но стабильным остается тот факт, что ни одна из них ему не адресована. Сначала было нестерпимо обидно видеть все эти открытки, сделанные и подписанные с любовью, думать о том, какая же из них попадет к нему на стол, и под конец дня обнаружить только пустую деревянную поверхность. Но со временем Каминари смирился с тем, что 14 февраля для него — рабочий день, а не какой-то особенный праздник, и научился изображать вежливую и спокойную улыбку каждый раз, когда ему задают подобного рода вопросы. Должность разносчика валентинок прочно закрепилась за ним несколько лет назад, когда эту идею только одобрили. Потом выбрали еще нескольких человек, которые помогали бы ему быстрее справляться с работой: все-таки в одиночку бегать по зданию академии с этой масштабной ношей — такое себе удовольствие. Честно говоря, сейчас его сумка все равно выглядела внушительно, хотя заметно сбавила в весе после того, как оттуда исчез один из самых толстых конвертов с открытками. Денки сжал лямку в руке и вежливо попрощался, мысленно намечая свой сегодняшний маршрут: в первую очередь предстояло избавиться от самых больших и тяжелых предметов (такие обычно адресовывались преподавателям), а затем — как повезет. Чаще всего во время перерыва студенты сами толпой бежали к нему, чтобы с нетерпением забрать свой конвертик, наполненный теплыми чувствами, так что это в какой-то степени тоже облегчало задачу. Но прежде, чем отдать им долгожданную пачку валентинок, Денки предстояло сделать еще кое-что. Что-то, что было самой приятной и вместе с тем самой болезненной частью этого февральского дня. Но обо всем по порядку. До начала занятий Каминари должен был доставить подарки преподавателям. Юноша раскрыл сумку и вновь пробежался оценивающим взглядом по ее содержимому: пять коробок в форме сердечка, наполненных конфетами, восемь мешочков с, вероятно, домашним шоколадом, столько же пачек с фигурным печеньем, украшенным белыми узорами из глазури и несколько увесистых конвертов с открытками. И если сладкие подарки можно с удовольствием съесть, то для Денки оставалось загадкой, что же преподаватели делают с валентинками, которые им адресуют буквально тоннами каждый год. Выбрасывают? Возможно, это было бы слишком жестоко. Юноша взглянул на часы, стрелки которых недвусмысленно намекали, что стоит поторопиться, и достал коробку конфет. На обратной стороне аккуратным мелким почерком было выведено «Всемогущий». — Что ж, с него и начнем, — насвистывая незамысловатую мелодию, Денки погрузился в гудящий рой студентов, разгуливающий по коридору.

❤❤❤

— И-и… есть, — Каминари залепляет еще один конверт, откладывая его в сторону предельно мягко и осторожно, чтобы кусочки скотча, налепленные по несколько штук на каждый палец для удобства, не пристали к рукам полностью, и тихо ругается, когда некоторые все же прилипают. Но это не мешает ему с энтузиазмом улыбнуться результату проделанной работы. — Кто следующий? Разумеется, пустое помещение отвечает ему лишь молчанием: все студенты на занятиях. И только Денки, которого, похоже, назначили не только любовным почтальоном, но и ответственным за весь праздник, сидит в безлюдной аудитории в компании большой коробки валентинок и рассовывает открытки поименно в самодельные конвертики. Несколько студентов, которые должны были ему в этом помочь, обещали присоединиться позже — не хотелось пропускать важное занятие. А ему хотелось? Наверное, резоннее было бы задать вопрос немного по-другому: чего хотелось бы преподавателям? Раз они одобрили проведение этой небольшой традиции — и многие были в восторге от нее — то им бы точно не хотелось испортить праздник из-за того, что валентинки перепутаются или не дойдут, поэтому нужен был человек, который проследил бы, чтобы такого казуса не возникло. Конечно же, этим человеком стал Каминари: одним занятием больше или меньше — он все равно последний по успеваемости в классе. Не то чтобы сам Денки был сильно против — ему нравилось делать людей счастливыми и уж точно не хотелось расстроить кого-то в этот праздник — но время от времени создавалось впечатление, что его просто кинули. Однако в этом одиночестве были и плюсы: никто не станет свидетелем его маленькой интриги. Переместив скотч с пальцев на край стола, Денки берет одну открытку из коробки и раскрывает, бегая глазами по коротким строчкам. «Шото Тодороки» витиевато выведено внутри нарисованного сердечка, под которым в нескольких строчках сладко описаны чувства неизвестного отправителя. Видимо, этот кто-то забыл подписать валентинку или же просто не хотел раскрывать свою личность — такое тоже происходило. Денки на самом деле понимал таких людей: в конце концов, чувства не всегда оказываются взаимными, и мало кому хочется оказаться посмешищем в такой ситуации. Неважно, только в глазах возлюбленного или перед всей академией — это унизительно. Каминари пару раз делал открытки для тех людей, в которых, как когда-то казалось, он был влюблен без памяти, и тоже никогда их не подписывал. Глупо было бы написать свое имя в строке отправителя, если оно ни разу не появлялось в строке получателя, верно? Дочитав, Денки тепло улыбнулся: послание было немного наивным, но в строчках на самом деле чувствовалась искренность, которая заставила кончики его губ плавно подняться. Он отложил валентинку в одну из рассортированных кучек и достал из коробки другую. Кто-то мог бы сказать, что это незаконно: читать чужие валентинки — все равно, что читать письма, которые не предназначались для твоих глаз; все равно, что ворваться в душу человека, как не в свою квартиру и пройтись по ней в грязной обуви; все равно, что украсть нечто неприкосновенное, личное, интимное. Да, это так. Денки понимал, что это не совсем правильно, — вернее, совсем неправильно — но он ничего не мог с собой поделать. Красивые слова, которыми открытки так и пестрили, стали его слабостью. Он перепрыгивал с одной валентинки на другую, жадно впитывая ту нежность и то тепло, которые заставляли его сердце расцветать, образуя за спиной невидимые крылья. Пусть Каминари не получал своих искренних признаний, но он мог таким образом хоть немного почувствовать атмосферу праздника всех влюбленных. И отказываться от этой возможности он не собирался. — Я никогда не решусь сказать тебе это в глаза, потому что уверена, что ты ни за что не примешь мою любовь, но позволь мне выразить все, что я чувствую, хотя бы на бумаге… — Денки и не заметил, как начал едва слышно декламировать содержимое открыток, словно произнося заклинание, — Вот это завернула… И как только все влезло в такую маленькую открыточку? Интересно, для кого это? Наверное, снова Тодороки: этот парень очень популярен… Юноша не нашел имени адресата внутри валентинки, так что пришлось ее перевернуть. «Хитоши Шинсо, » — гласила надпись на обороте. Каминари сочувственно кивнул головой и отложил открытку в сторону. Хитоши Шинсо был еще одним студентом, получающим каждый год миллионы валентинок. И, как и было написано на той открытке, никогда не принимающим чувства бедных влюбленных. Если насчет преподавателей и некоторых студентов Каминари только предполагал, то тут он был уверен на сто процентов: все открытки, подписанные Его именем, тут же находили свою смерть в мусорных корзинах. Пару раз Денки стал невольным свидетелем попытки девушек признаться в любви Шинсо, и каждый раз он заранее знал, что все закончится провалом. И ладно, если тихим, а не разлетится вопящими отовсюду слухами. И вообще, обычно же девушек привлекают яркие и добродушные парни, разве нет? А Его холодная аура, эта загадочность, которая витала вокруг него, молчаливость и ясно читающееся презрение в глазах, которое он дарил тем, кто когда-либо пытался заговорить о чувствах — все это никак не подходило под определение «яркий и добродушный». Денки хотел бы не понимать, почему в сторону Шинсо было направлено столько влюбленных взглядов. Хотел бы. Но не мог. Юноша развернул еще несколько открыток в надежде вернуть то чувство окрыленности, которое он испытывал до этого, читая милые послания, но сладко-зефирное настроение не хотело возвращаться. Эти валентинки тоже были адресованы Ему, и осознание того, что все открытки, которые Каминари, как судья, выносящий приговор (или скорее как палач, совершающий замах острым топором), поместит в фиолетовый конверт под названием «Хитоши Шинсо», удостоятся в лучшем случае уничижительного взгляда и короткой насмешки, давило тяжким грузом. — А вот и мы, — в дверях появились улыбающиеся студенты, вернувшиеся, чтобы помочь разобраться с оставшимися валентинками. — Ты закончил упаковывать первую партию? — Почти, — вновь натянув на лицо спокойную улыбку, Денки залез в карман, вытащил оттуда маленькое картонное сердечко — конечно, не подписанное — и незаметно бросил его в фиолетовый конверт, тут же налепив сверху полоску скотча.

❤❤❤

Денки, казалось, целую вечность разносил валентинки студентам «первой партии», намеренно оттягивая неизбежный момент последнего конверта. Он заведомо знал, где находится адресат, и теперь медленно приближался к заброшенному классу в конце коридора, который обычно использовали как склад некоторой мебели. Чуть подрагивающие пальцы крепко сжимали фиолетовую бумагу, цепляясь за нее, как за спасательный круг. Наконец, дверь кабинета приблизилась до расстояния двух шагов. Каминари сделал пару глубоких вдохов и зашел. Шинсо сидел на одной из сломанных парт, держа в руке неизменный стаканчик кофе. Он лениво приоткрыл один глаз и повернул голову в сторону вошедшего. — Привет, — достаточно резво сказал Денки, однако немного стушевался, когда не получил ответа. — Настало время получить порцию любви! Хоть Каминари и говорил эту фразу каждый раз, когда отдавал кому-либо конверт с валентинками, сейчас она показалась ему какой-то несуразной. Возможно, из-за брови парня, которая удивленно поползла вверх, как только Денки закончил говорить. Юноша вынул из сумки толстый конверт и протянул его Шинсо с легкой улыбкой. Тот удостоил фиолетовую обертку лишь секундным вниманием, после чего пронизывающий взгляд вновь вернулся к Каминари. — Забирай. — Что? — Денки продолжает улыбаться, но на этот раз его брови недоуменно встречаются у переносицы. — Но они же адресованы тебе. — Ну и что, — невозмутимо тянет парень, делая глоток горячего напитка. — Ты же все равно все прочел. Выбери, которые больше всего понравились. Можешь даже все забрать. — Откуда ты… — но фраза не находит своего логического завершения. Денки непроизвольно сжимается. Теперь на лице нет даже намека на улыбку — глаза смотрят недовольно и уязвленно. Конечно, Шинсо наверняка знает о том, что неудачнику Каминари еще не адресовали ни одной открытки, вот и издевается. Но откуда ему известно про чтение валентинок?.. — Мне не нужна твоя жалость! — твердо произносит Денки и кладет конверт на парту рядом с парнем, намереваясь тут же развернуться и уйти. Руки уже касаются двери, когда за спиной все же раздается голос: — Это не жалость, — обреченно вздыхает Шинсо, словно разжевывает очевидные вещи пятилетнему малышу. Каминари наблюдает, как рука парня скрывается за пазухой, а потом появляется вновь, демонстрируя небольшое сердечко, вырезанное из картона. Немного помолчав, Шинсо невозмутимо продолжает, — у меня не получилось сделать открытку. Поэтому можешь забрать из моих те, что поудачнее. Сначала Денки думает, что ему это послышалось — или привиделось — после стольких прочитанных валентинок с красочными любовными настроениями. Он пытается проморгаться, но картинка перед глазами не меняется: вот он, Шинсо, сидящий на парте перед ним и сжимающий маленькую валентинку меж двух пальцев. Сложив все — и слова, и эту открытку — в единую картину, можно прийти к очень, очень смелому выводу. Но Каминари боится сложить и, как обычно, получить ошибку. Он никогда не был хорош в математике. — Что ж, понятно, — когда молчание затягивается, Шинсо поднимается и забирает свой пухлый конверт, направляясь вглубь класса. — Если тебе это не нужно, тогда все это не более, чем мусор. Конверт тяжелой бомбой приземляется на дно урны. Каминари, сам не понимая, как, оказывается рядом и хватает руку Шинсо раньше, чем она успевает послать картонное сердечко туда же. Он пару секунд смотрит в глаза парня, когда тот все же поворачивается к нему. — Ты серьезно? — Денки боится сказать это слишком громко, чтобы не разрушить построенную иллюзию. — Да, — хмыкает Шинсо. — Но ты опоздал. Ты же не полезешь в мусор за ними. Счастливая улыбка расцветает на губах Каминари раньше, чем он успевает осознать, что улыбается. Юноша забирает открытку из рук Шинсо и гладит шероховатую поверхность, все еще не до конца осознавая, что это происходит на самом деле. Неровные края, чуть различающиеся холмы фигурки-сердца, а главное — его имя! — выглядят для Каминари прекраснее всех идеально вырезанных валентинок, которые он сегодня видел. Денки вновь смотрит в глаза Шинсо, которые кажутся чуть более оживленными, чем обычно, и понимает, что его собственные просто светятся. — Боюсь, это не мне придется туда лезть, — Каминари кивает в сторону урны. — Моя открытка для тебя лежит в этом конверте. Когда Шинсо недовольно вздыхает и закатывает глаза, Денки чувствует, как огромный тяжкий груз падает с его крыльев. Юноша радостно хохочет, счастливо сжимая в руках валентинку. Его первую валентинку.