Чёрный цветок

— Осман, нам нужно расстаться. Прости, но я полюбил другого. — Эти слова были, как ножом по сердцу. Осман закусил губу до крови и посмотрел на мужчину, который смотрел на него с виной и с облегчением. Блондин с удивлением и шоком посмотрел на него, не веря в происходящее. Когда между ними затянулась тишина, он подрагивающимся голосом сказал: — Ха-ха, я понял, — и, с трудом глотнул комок в горле, продолжил. — Я… Я должен идти. Осман резко встал, и, не слушая крики уже бывшего парня, выбежал на улицу. Из глаз ручьем текли слёзы, которые быстро скатывались по щекам. Шёл сильный дождь, который скрывал слёзы от редких прохожих. Когда крики бывшего парня стихли, Осман перешёл на шаг. Он ходил по пустым мрачным улицам, которые раньше казались оживленными. Он не чувствовал дождя, который беспощадно хлестал по скорой одежде. Погода бушевала, словно чувствовала эмоции парня. Парень не хотел чувствовать эти эмоции: обида, гнев, отвращение к самому себе. Он настолько жалок и скучен, что от него отвернулись. Когда слёзы перестали катиться по щеке, он, не спеша, слегка пошатываясь, пошёл в любимое кафе. Осман сел на барный стул и сухим безжизненным голосом заказал кофе с большим размером. Бармен, протиравший стаканы, заметил Османа, но ничего не сказал. Спустя пару минут, высокий мужчина, почему-то радостный, спустился к Осману. Но когда он увидел бледного и мокрого Османа, который смотрел пустыми глазами на стол, и нахмурил брови. Мужчина тяжко сел на чёрный стул и обратился к бармену:  — Его заказ пожалуйста ко мне в кабинет принесите, — и, уже нежно с тревогой обратился к Осману. — Осман, пошли наверх. Там есть тёплое одеяло. Когда он поднял свои глаза, которые смотрели с безразличием, босс вздрогнул. Обычно его друг весёлый и жизнерадостный. А теперь в его глазах ничего не отражается, словно он безжизненная кукла. Когда они оказались в кабинете, директор посадил парня на диван и, поставив стул напротив дивана, сел.  — Вот ваш заказ, — произнёс с американским акцентом смуглый бармен. После того, как он поставил заказ на столешницу и вышел, Дэвид взял одеяло со шкафа и положил на плечи продрогшевся парня. Осман посмотрел на кофе и отпил глоточек. Он не чувствовал никого вкуса. Давний друг посмотрел на него с тревогой, ведь блондин никогда не любил кофе. Но он ничего не сказал и просто ждал, когда Осман сам расскажет, что случилось у него. После того, как он выпил кружку кофе, немного заплетающим языком, тихо, со всхлипами сказал:  — Видимо, мне не везёт на любовь. Мы расстались, так как он полюбил кого-то. Почему он полюбил другого?! Чем я так плох? Что я не так сделал? Когда чёрт возьми пошло не так?! — с отчаянием он спрашивал себя. Директор с грустью взглянул на его друга. Он понимал, что сейчас он не сможет успокоить его. Лучше дать ему выговориться. Однако мужчине было очень больно, ведь его друг обычно был жизнерадостным, а тут он страдает, винит себя в расставании. Ему было неприятно понимать, что он не сможет помочь своему другу. Что он не может забрать его боль и сказать, что он не виноват. Но сейчас его лучший друг никого не слышал. После того, когда Осман выплеснул свои чувства и напился до беспамятства бутылкой коньяка, которая хранилась в кабинете директора. Уставший парень затих и уснул на диване, но даже во сне он тихо скулил и плакал, зовя то парня, то бывшую жену. Дэвид сидел, наблюдал за другом, крутил в руках стаканчик и подумал с ироничностью: «А ведь он когда-то был моей первой любовью. А теперь у меня есть семья, дети. Но я никогда его не перестану любить, только уже как друга и брата. Все говорят, что мы с ним похожи внешность и характером. Но судьба у нас противоположная. Он всегда кого-то теряет и винит в этом себя. Осман тоже заслуживает счастья и покоя. Но вместо этого он получает несчастья. А ведь пять лет назад он чуть не совершил самоубийство. Я с трудом смог его спасти благодаря быстрой реакций скорой помощи и психологу, к которому блондин до сих пор ходит. Неужели снова это повторится. После тяжких дум Дэвид вызвал такси. Спустя несколько минут, такси приехало. Дэвид взял Османа на руки и понёс его в машину. Мужчина настолько погрузился в свои мрачные думы, и только очнулся когда таксист к нему обратился, который сообщил о прибытии назначенного пункта. Директор рассеянно кивнул, словно он ещё находился в своём мире. Он оплатил таксисту наличкой, взял на руки друга, который уже спал спокойно, но переодически с глаз капались слёзы, и понёс его к двухэтажному домику. Дэвид, кряхтя, позвонил в дверь и ему открыла на вид приятная темноволосая женщина. Она была очень зла и встревожена. Женщина хотела что-то гневное сказать, но её взгляд остановился на Османа и она закрыла рот, так и не сказав, что хотела. Темноволосая женщина взглянула на уставшего мужа, в её глазах был немой вопрос. Директор взглянул на неё и тихо прошептал: «Позже». Когда он уложил Османа в гостевой комнате, он спустился на первый этаж и, готовясь к скандалу, и пошёл на кухню. Там мыла посуду его жена, которая кусала от злости обкусанные губы. Она была очень расстроена и зла. Дэвид встал возле неё и просто смотрел на неё. Таня выключила воду и неожиданно заплакала. Он посмотрел на неё очень виновато. Мужчина понимал, что сильно напугал свою жену игнорированием звонков. Что он не предупредил её, что он будет поздно. Босс набрал воздуха в лёгкие и тихо сказал: —Тань, прости меня за то что я не предупредил тебя, что приеду поздно. Я заставил тебя поволноваться… Я постараюсь, чтобы такое больше не повторилось. После этих он он обнял её и оставил лёгкий поцелуй на шее. Таня взглянула на него с усталостью и поджала свои пухлые губы, которые были искусаны до крови от волнения. Женщина вздохнула и уронила голову на мускулистую грудь. Она сказала подрагивающим голосом: «Ты… Ты!!! Ты представляешь как ты меня сильно напугал! Я… Я… Я думала, что с тобой что-то произошло! Я была готова забить тревогу. А потом ты появляешься со своим пьяным другом и говоришь позже. Я не стала устраивать скандал при нём. Но раз его нет, то я… О господи. Я даже не могу выразить, что у меня на душе. Так хочется тебя поколотить. Дэвид обнял крепче её и успокаивающе гладил по волосам. После того, когда его жена успокоилась и размяклась в его объятьях, он начал свой рассказ, перебирая волосы его жены:  — Я не планировал приезжать так поздно. Просто под конец рабочего дня бармен мне сказал, что меня ждёт Осман. Когда я спустился и хотел его поприветствовать. Но он смотрел на меня взглядом, которые были похожи, как пять лет назад. Тогда я сильно испугался. Оказывается он расстался с парнем. Раньше бы он так не реагировал. Но после того как его жена погибла, то он стал очень чувствительным. Он не до конца оправился от её смерти, и тут бац, расставание и теперь он будет винить себя… Господи. Я так боюсь за него, боюсь что снова повторится. И в этот раз я не думаю, что я смогу ему помочь. — Милый, посмотри мне в глаза. Я думаю, что с ним будет хорошо. Он не сломается, но для этого ему нужна поддержка друга. Но также ты не сможешь его спасать вечно. Он взрослый мужчина и должен понимать, что делает. После этих слов они молча стояли на кухне и обнимали друг друга. Здесь не нужны были слова. После долгого молчания Таня сказала усталым голосом: —Ладно, пойдём спать. А то ты уже чуть не падаешь от усталости. Дэвид хмыкнул и поцеловал её и сказал с усмешкой: —Не волнуйся, я всё ещё могу тебе сделать приятно. —Пошли спать. Я верю, что ты можешь мне сделать очень приятно. Но спать очень хочется. И к тому же я ещё тебя не до конца простила за твой игнор моих звонков. После этих слов Дэвид погрустнел и пошёл в спальню. После всех приготовлений лёг в постель и с нежность сказал: —Спокойной ночи. На это пожелание жена что-то промычала и быстро уснула. Дэвид смотрел на это с улыбкой. Он обнял её крепко и уснул. Утро. —Мм… — со стоном произнёс Осман. Его голова сильно болела. Он, кряхтя, едва сел на кровать и с глухим стоном схватил за голову, пытаясь вспомнить, что произошло вчера, почему он так напился. Воспоминания резко хлынули. Парень сжал свои тонкие губы и его взгляд уставился мрачно на стену. И так в таком состоянии он пробыл несколько минут, но потом решился встать и еле дошёл до двери. И, держась за стену, пошёл на первый этаж. Когда его нога хотела переступить порог кухни, он заметил, что его лучший друг сидит за столом с унылым взгляд. И это почему-то развеселило Османа. Жена Дэвид порхала за плитой и напевая песенку, готовила. Таня повернулась и хотела что сказать мужу, но она увидела Османа, который топтался на пороге, не решаясь заходить внутрь. Таня на это улыбнулась и весёлым голосом сказала: —Чего ты там топчешься, как неродной. Садить за стул, я сейчас тебе дам таблетку от похмелья. Осман на эти слова покраснел, но послушался и сел напротив Дэвида. А босс на эти действия смотрел мрачно. А когда его жена улыбнулась лучшему другу, то ещё сильнее помрачнел. На кухне царила тёмная атмосфера. Но хозяйка, казалось, не замечала этого. Она что-то радостно щебетала и доставала с аптечки таблетку. Когда она нашла, то быстро налила воду из кувшина в стакан и подала парню. Тот её поблагодарил, закинул в рот таблетку и запил водой. Когда у него голова перестала гудеть, он решил спросить у Дэвида: —Мм… Дэвид. А где ваши дети? Я что-то их не вижу. Я их не видел год и соскучился по ним. — Они находятся у моей мамы на неделю. Через два дня они возвращаются домой, — буркнул Дэвид и тяжело посмотрел на жену. Осман проследил за его взглядом и понял. —Блин. Извини, из-за меня вы поссорились… — грустым извиняющимся голосом сказал шёпотом Дэвиду. На что он что-то буркнул и махнул рукой. Но когда он посмотрел на друга, то тяжко вздохнул и потрёпал его по голове. Осман на эти действия с упреком смотря на него, словно говоря, что он не ребёнок. На что хозяин двухэтажного домика рассмеялся. После этого атмосфера стала легче. Когда Таня наложила всем еду и сама села. Троица дружно болтали с друг другом. —Ха-ха-ха. Да, я это помню. Ты сколько ни пытался вести мотоцикл, но у тебя не получалось. Зато вы с машиной сразу стали друзьями». После этой фразы Осман резко помрачнел и грустным взглядом уставился на кружку. Таня заметила это и поняла свой промах: —Извини, я не хотела тебе об этом напо… —Ничего, —резко перебивая Таню, сказал Осман. —Просто… Я уже смирился, что из-за моей ошибки пять лет назад умерла жена и даже неродившийся ребёнок … И я до сих пор виню себя. Иногда она во снах появлялась, и как только когда я свыкся с тем, что её больше нету, то она перестала появляться… На кухне воцарилась тишина. Осман посмотрел на всех и погрузился в воспоминания.