покорми меня, Хината-кун.

Хината искренне не понимал, почему же именно он из всех возможных людей на планете идёт проверять состояние заболевшего Нагито. И почему Микан не смогла именно в этот период? Конечно он никогда не скажет, что не рад увидеть родного и любимого Комаэду, да и позаботиться о нём лишний раз не было бы проблемой, даже наоборот, это был бы приятный процесс.       Но сказать, что Хината плох в медицине — это ничего не сказать. Порой парень пластырь не может приклеить, да и однажды вместо таблеток от головной боли выпил снотворное, опоздав из-за этого на учёбу.       Сама Микан не могла прийти совсем, были дела и болезни поважнее простой простуды, поэтому она с радостью согласилась объяснить другу что делать. — Эм, Хината-кун. П-прости, что я тебя отвлекаю, но тебе нужно это услышать, — в своей привычной манере произнесла девушка, заводя руки за спину. — З-здесь названия таблеток. Комаэда-кун жаловался на температуру, головную боль и сильный голод. Зайди в продуктовый и в аптеку. Сказав это, Цумики быстро покраснела и начала извиняться за то, что не подумала есть ли у Хаджимэ деньги. Хината был не против потратить их на Нагито, поэтому взяв в руки список, он отправился в аптеку. На улице было довольно холодно, учитывая, что на календаре только второе января. Конечно идти куда-то в мороз и снегопад не хотелось, но вспомнив, что у себя дома лежит болеющий и беспомощный Нагито, такие мысли сразу отпадают, а сердце сжимается от боли и переживаний. Он даже не знал стоит ли лишний раз тревожить парня звонками и говорить, что вместо Микан придёт именно он. Но всё же принял решение, что тот не захочет лишний раз тянуться за мобильником и открывать рот, когда горло и так неимоверно болит. Сжав кулаки он добрался до аптеки. Благо все нужные магазины оказались поблизости, буквально напротив. Цумики-сан: квартира Нагито будет открыта, он сделал это заранее. А насчёт подъезда, там… дверь тоже открыта, кажется у кого-то ремонт. Цумики-сан: прости пожалуйста если я тебя потревожила Хаджимэ: ты не потревожила меня, Цумики-сан, спасибо тебе за помощь и за доверие. Он всегда удивлялся поведению Микан. Эта милая и неуверенная в себе девушка вскрывает тела, делает операции и прочие вещи, в которых Хаджимэ совсем не разбирается. Конечно он знал о её прошлом, ведь Микан очень близкий для Нагито и Хаджимэ. И услышав историю про насмешки и издевательства, порой пар сам шёл из ушей, а ладонь сжималась в кулак до покраснения, желая отомстить каждому обидчику.       Но так или иначе, благодаря Нагито она стала чуть увереннее, постоянно выслушивая слова поддержки и комплименты. И именно в такие моменты Хаджимэ понимал, насколько сильно восхищается им. Стоя уже около двери он остановился, побил себя по щекам, аккуратно потянувшись за ручку, дабы не создать лишнего шума. В квартире был слышен лишь тихий гул телевизора. Кажется, это был какой-то сериал. Разувшись, он прошёл в комнату, слегка опешив и заметив на себе взгляд удивлённого парня. Его кожа была словно фарфоровая кукла и даже бледнее, чем обычно. Мешки под глазами явно давали о себе знать, а уставшие зрачки смотрели на него с некой тоской. Он провёл дома несколько дней и Хината был уверен, что парень здесь невероятно скучал. — Хаджимэ? Я думал должна была прийти Цумики-сан, — слегка улыбается и тут же кашляет. — Но так даже лучше, я всегда рад тебя видеть. — Цумики-сан не смогла при… — Покорми меня, Хината-кун, — перебивая Хинату, Нагито произносит это с загадочной улыбкой на лице. Хаджимэ растерялся и удивлённо посмотрел на парня, не зная что ему и ответить. Это было явно не в его стиле, потому что Хаджимэ сам по себе самоуверенный и умный. — П-покормить тебя? — переспросил Хината, неловко покручивая в руках телефон. — Я не могу поесть сам, мне очень тяжело вставать, — с печалью в голосе произнёс Нагито так, что в груди у Хаджимэ всё сжалось, а разум помутнел. — Конечно я покормлю тебя, но сначала мне нужно дать тебе все таблетки, список которых составила Микан. — Тебе правда не тяжело сейчас нянчиться с таким ничтожным и жалким червяком вроде меня? — отводит взгляд в сторону. — Не говори так, ты никакой не червяк, — Хаджимэ был настроен серьёзно. Достав из упаковок таблетки и налив воду, парень положил всё на стол у кровати, вставая на колени рядом. Хината никогда не понимал как больные люди могут вызывать что-то кроме жалости, но Нагито был сейчас так беспомощен и мил, что его хотелось прижать к себе и целовать в макушку. — Что же, открывай рот, — сказал Хаджимэ и тут же покраснел, замечая, как больной хитро улыбается и слегка смеётся. Закончив с таблетками, он встал с пола и всё же присел рядом с Нагито, думая, что же делать дальше. — Деньги лежат на тумбочке в коридоре, можешь сходить в магазин, — бросил Нагито. — Я всё уже купил, не беспокойся об этом. Было жутко неловко делать это. — Ты такой милый и заботливый, меня это очаровывает, — Нагито искренне улыбнулся, смотря телевизор, пока его друг доставал продукты. Он взял фрукты и подумал, что можно будет сварить бульон, как читал в разных книгах о том, что же делать при простуде. Поэтому тщательно помыв, порезав и почистив фрукты, он отнёс их Нагито, принимаясь хозяйничать на кухне. Он удивлялся тому, насколько всё было чисто и разложено по местам, учитывая в каком сейчас состоянии находился парень. И пока всё готовится, ему точно надо было проверить Комаэду. — Какая у тебя температура? — Я сломал градусник, поэтому не знаю. Но я чувствую, что она есть, — сказал Комаэда, почесав раскрасневшийся нос. — проверишь? Хината снова застыл, хоть и не подал виду, что жутко стесняется. Он наклонился и прислонился своими губами к его лбу, желая делать так постоянно. — Чёрт, ты очень горячий. — смеётся, но тут же продолжает: — но думаю температура скоро спадёт благодаря таблеткам. Неловкое молчание повисло между ними довольно резко, и успокаивал только тихий звук телевизора на заднем плане. Каждый думал далеко о своём, прерываясь иногда и ловя взгляды друг на друге. — Спасибо тебе, Хината-кун. Без тебя я бы подох от голода и этой температуры. Я ещё никогда не чувствовал ни от кого такой заботы, — он искренне улыбнулся и потянул руки к Хаджимэ, заключая его в такие объятья, какие позволяла ему слабость во всём теле. Хината обнял парня в ответ, прижимаясь головой к его груди и прислушиваясь к стуку сердца. И он был готов поклясться, что Комаэда переживал. — Мне стоит проверить бульон. Подожди тут, пожалуйста, — выходит из комнаты под тёплый взгляд Нагито. Хината не знал в какой момент оказался рядом с Нагито с тарелкой супа, но он улыбался шире, чем обычно, от чего сердце таяло и жить хотелось ещё больше, особенно если бы он мог наблюдать за такой картиной каждый день. Он взял ложку и попросил Нагито сесть, помогая ему в этом и придерживая за руку. Они выглядели очень неловко и мило, словно парочка. И эта мысль, кажется, нравилась им обоим. И он аккуратно, не торопясь совал ложку Нагито в рот, спрашивая о наличии соли и не переборщил ли со специями. — Не беспокойся, Хината-кун, это правда вкусно. Я благодарен, — и снова эта улыбка, вызывающая по всему телу мурашки. Они болтали обо всём на свете, делая паузы во время того, как Нагито ел. И тарелка постепенно опустошалась, хоть и довольно медленно. Но эти минуты были чудесны, ведь не всегда им удавалось проводить столько времени вместе, да ещё и проявлять взаимную заботу. Это было чем-то новым и особенным для них, ведь очень сближало. Нагито готов был благодарить его вечно, целовать, заключать в объятья, параллельно поглаживая по голове. Потому что знакомых у него особо и не было, а уж тем более таких, готовых бросить всё о и позаботиться в трудную минуту. — Я могу что-то ещё для тебя сделать? Вижу ты уже хочешь спать, — сказал Хаджимэ. — Обними меня ещё раз, пожалуйста. Это звучало так умоляюще и искренне, что Хината просто машинально сделал это, чувствуя как парень напротив прижимается ближе, обвивает его шею руками и утыкается туда же носом. Сердце билось как сумасшедшее, не в силах прийти в норму. Ему настолько это нравилось, что он испытал настоящее чувство эйфории от таких простых действий со стороны. Они обнимались довольно долго, пока Нагито не поднял на него свой уставший взгляд и улыбнулся, без слов благодаря его. И обхватив его лицо руками Хината попросил разрешение одними глазами, на что получил согласный кивок. И этот момент им обоим хотелось запечатлеть на камеру, распечатать и носить везде с собой чтобы ни на секунду не забывать о своих ощущениях и эмоциях, приливших в этот момент. Это был самый невинный поцелуй, в который была вложена вся любовь и нежность. И оторвались они когда стало совсем неловко, заливаясь смехом и смотря в глаза друг другу вновь. — Что же, я пойду, больной мой, — счастливо прошептал Хаджимэ, вставая на словно ватные ноги. — Это ты меня оскорбил? — спросил Нагито, сдерживая смех. — Это я констатировал факт. Он наклонился и поцеловал Нагито в нос, обещая, что завтра обязательно придёт. И перед своим уходом всё же заметил, что на полке в прихожей лежит чёртов градусник.