День Рождения

      Шото никогда так не паниковал. Хотя сколько раз он уже праздновал День Рождения своего парня, но всë равно не может привыкнуть. Руки всегда покрываются потом, стоит ему посмотреть на календарь и увидеть, что до главного праздника (да, именно др любимого) остаëтся месяц.       Им уже по двадцать четыре года, а Тодороки всë равно как подросток в панике носится, пытаясь найти подарок для Изуку. И сколько раз Мидория говорил, что ему не нужны подарки, что быть рядом с Шото — это лучший подарок, но гетерохром всë равно не унимался.       Раньше Шото искал какие-то подарки, связанные с фотоаппаратом, ведь Изуку учился на журналиста, так что в первое время было просто, да и у Тодороки никогда не было проблем с деньгами благодаря очень богатому папаше. (Ей Богу, хоть какая-то от него польза).       Хотя, надо было видеть, как эти двое на пару краснели, когда гетерохром первый раз дарил подарок. Шото от того, что он наконец-то вручает что-то от души своему парню, а Изуку от того, что принимал такой дорогой подарок. Но после небольшого разговора, который в основном только и состоял из таких реплик, как «Зачем такой дорогой подарок, не стоило» и «Ничего страшного, ведь это для тебя», они приходили к общему мнению, а затем шли в небольшое кафе, потому что в ресторан Мидория категорически был против идти.       В последующем все дни рождения Изуку проходили в таком виде. Иногда Мидория умудрялся заболеть в свой праздник, но Шото лишь находил повод побольше проводить время с любимым, хоть тот и пытался предупредить, что парень может заболеть. Конечно, гетерохрома это никак не останавливало и он носился вокруг больного: готовил что-то покушать, покупал лекарства, лежал ночью в обнимку со спящим Изуку, потому что днëм тот его не подпускал. В общем, делал всё, чтобы Мидория поскорее пришëл в себя.       Также Шото не очень любил, когда Изуку вытаскивали на день рождения его друзья. Ну, у него просто не было выбора, но так как это было как сюрприз, то его не посвящали в это всë, а то однажды он так всю контору спалил. Но видеть, когда твой любимый улыбается, веселится со всеми, было самым лучшим для Шото. И пусть он часто сидел где-то в сторонке, но зеленоглазый практически сразу к нему подбегал, и всë заканчивалось милой фотосъëмкой, а на следующий день приходили красивые обработанные фотографии, и у Тодороки всë же невольно поднимались уголки губ, что после такого события остаются воспоминания в виде таких подарков.       Именно поэтому Шото вечно загонялся, потому что у него никогда не возникало столько идей, чтобы впечатлить дорогого человека. Но вот буквально накануне они спешили на одну встречу, но, проходя мимо небольшого рынка, Изуку остановился возле одного прилавка. — Солнце, что такое? — Шо, давай потом вернëмся и купим одну вещицу? — Мидория даже немного покраснел, что удивило гетерохрома. — А что ты там присмотрел? — Тодороки стал подходить ближе, но Изуку его тут же развернул и начал толкать вперëд, будто не хотел показывать то, что он увидел.       Однако эти двое слишком хорошо друг друга знали, поэтому у Шото всë же зацепился взгляд за парные кольца с малахитовым камушком. Он легко улыбнулся, а затем схватил парня за талию, и они пошли дальше.       Вот только, когда они возвращались обратно, то Мидория рванул вперëд к тому самому ларьку, но улыбка очень быстро слетела с его лица. Шото это совсем не понравилось. — Неужели их уже скупили? — с явной грустью на лице спросил зеленоглазый. — А что ты здесь присмотрел? — Тодороки всë же услышал, что спросил Изуку, но тот, видимо, не рассчитывал на это, поэтому немного дëрнулся, а затем стал заливаться краской. — Да так, ничего… Ладно, пойдëм домой, что-то я всë же устал после сегодняшнего дня. — Эй, Изу, на тебе совсем лица нет, такое ощущение, будто ты здесь что-то очень важное потерял. — Всë в норме, правда, — Изуку обнял Шото и быстро чмокнул того в губы, снова озарив своей улыбкой.       От такой милоты Тодороки сам не мог сдержать улыбку, поэтому ещë сильнее загребал любимого в объятия и начинал страстно целовать в губы. Мидория же быстро его отталкивал, приговаривая, что не стоит этого делать на людях, поэтому Шото тут же хватал его за руку и быстро шëл до дома, ничего не говоря, чтобы не завестись ещë больше, ведь небольшой бугорок на шортах уже сдавал его с потрохами.       А стоило им только переступить порог дома, как гетерохром сразу же прижимал Изуку к стене и уже совсем отключал все тормоза, когда его парень начинал сладостно стонать, пытаясь выговорить его имя.       А сейчас Шото сидел у себя в офисе и смотрел на те самые парные кольца, которые он успел купить в самый последний момент. Ему стоило больших усилий, чтобы их выкупить, потому что на них положила глаз ещë одна девушка, но Тодороки быстро нашëл способ, чтобы с этим разобраться. Конечно, это было очень подло с его стороны, ведь Изуку очень расстроился, когда не увидел их, но зато какой из этого получится подарок. Сегодня Мидория умудрился убежать на работу, даже не попрощавшись с гетерохромом. Отличное получилось начало дня рождения.       Из мыслей его вывел стук в дверь. — Войдите!       На пороге показался Кацуки. — Ну и, какого хрена ты ещë здесь сидишь? — Вообще-то работаю. — Вообще-то ты уже должен быть дома и готовить подарок своему балбесу. — С чего вдруг такая забота? — Шото удивлëнно посмотреть на друга. — С того, что Деку мне все уши прожужжал, что он хотел какой-то подарок, но его скупили. — Вы опять где-то бухали? — Тодороки знал, что у его парня язык развязывается, когда тот будет пьяный почти в ноль. — Да, буквально неделю назад. Кстати его сегодня пораньше с работы отпустят, так что и ты давай вали домой, я тебя прикрою.       Шото недоверчиво посмотрел на Бакуго, будто здесь должен быть какой-то подвох. Изуку давно уже не общался с Кацуки в силу разных обстоятельств. Но в качестве собутыльника зеленоглазый вечно выбирал именно его. Тодороки постоянно пытался понять эту систему, но у него это слабо получалось.       Но всë-таки настроение было немного испорчено. Очередной факт того, что гетерохрому слили аж две информации, про которые он вообще не знал, немного подбешивали и вызывали чувство ревности. Нет, он знал, что Изуку его любит и никогда не оставит, но эта оставшаяся давняя дружба с Бакуго немного напрягала. — Да хватит уже меня пилить взглядом, бесишь. Собирай монатки и поезжай домой. — Хорошо, спасибо. — Да не за что. И да, если что, можешь завтра выходной взять. — Ты сегодня на удивление добрый.       Кацуки усмехнулся, а затем немного отвëл взгляд и начал потирать шею. — Между нами — меня об этом сам Деку попросил, — увидев в миг округлившиеся глаза, блондин начал смеяться, — но это секрет. Так что давай быстрее собирайся, я тебя прикрою на работе. — Спасибо, — теперь эта благодарность прозвучала от всей души, и Шото стал быстро собирать вещи, а Бакуго махнул ему рукой и ушëл к себе в кабинет.       Но вот незадача. Тодороки умудрился встать в пробку. Благо он уже находился недалеко от своего дома, поэтому кое-как припарковал машину и поспешил в квартиру, в которой ещë никого не было. Успел.       Спустя полтора часа приготовлений Шото осматривал помещение, в котором приятно сочетались запахи шоколада и мяты ароматических свеч. В большой комнате стоял стол, на котором были самые разные блюда и бутылка вина. На заднем плане играла расслабляющая музыка, которая создавала дополнительную атмосферу.       И когда Тодороки уже хотел присесть на пять минут и отдохнуть, входная дверь начала открываться. — Шо, я дома. Ваау, как вкусно пахнет, — в коридоре показался гетерохром в чëрном костюме, белой рубашке с красным галстуком, — охохо, такое ощущение, что праздник сегодня не у меня. — Ты тоже, как всегда, выглядишь прекрасно, — когда Изуку снял верхнюю одежду, Тодороки крепко обнял того одной рукой за талию, а второй аккуратно приподнял веснушчатое лицо, — с днëм рождения.       Шото аккуратно коснулся чужих губ, а когда почувствовал, что его обняли за шею, то стал углублять поцелуй, а Изуку приоткрывал пошире ротик, крепче прижимаясь к любимому. Рука с талии стала опускаться к бëдрам, а затем Тодороки сильно сжал ягодицу, вырывая из зеленоглазого громкий стон. — Пойдëм в спальню, — сквозь поцелуй говорил Изуку, заводя одну ногу на талию Шото и чувствуя, как у того уже начинает вставать. — А как же праздничный ужин? — Он подождëт.       Такие слова заставили Тодороки резко схватить Изуку за бëдра, чтобы тот обнял парня за талию. Шото не разрывал поцелуй, поэтому по пути в их комнату чуть не навернулся, зато крепче сжимал попу Мидории, который от этого ещë больше заводился.       Изуку решил сразу снимать одежду и с себя, и с Шото, поэтому, когда парни дошли до кровати, то уже быстро скинули пиджаки и рубашки, но вот за брюки Шото сам принялся. Аккуратно положив зеленоглазого, Тодороки сначала начал покрывать его тело поцелуями, местами кусая и оставляя алые засосы.       Прильнув к мягким губам, гетерохром сжал чужой пах, а Мидория запрокинул голову назад, уже просто умирая от этих ласок. — Шо… Прошу, хватит меня пытать. — Я ещë даже не начинал, — в губы выдыхает Шото и тут же слегка прикусывает нижнюю губу зеленоглазого, оттягивая еë назад, но Мидория надавливает на затылок, сливаясь в очередном поцелуе, пока Тодороки всë же одной рукой начинает расстегивать пуговицы и молнию на брюках, — могу я сделать тебе приятно? — Ещë спрашиваешь, — на лицах появляется ухмылка, и Тодороки вновь спускается вниз, целуя нежную кожу.       Он снимает брюки и видит мокрое пятно на трусах, по которому проводит языком. Сняв боксеры, Шото проводит пальцем по головке, размазывая смазку и наблюдая, как Мидория начинает извиваться под ним. — Э-э-эй, солнце, расслабься и получай удовольствие, — Тодороки легко поцеловал головку, а затем начать понемногу брать в рот.       Зеленоглазый хватался за простыни, чувствуя, как Шото влажным и горячим языком оглаживал его плоть, когда брал в рот. Жар от паха распространялся по всему телу, принося просто неописуемые эмоции. А когда Тодороки брал настолько глубоко, что Изуку чувствовал его глотку, начинал ещë громче стонать. — Шо… Я больше… А-а-х, я уже на пределе.       Но такие слова заставляли гетерохрома лишь наращивать темп, чтобы принести максимальное удовольствие своему любимому. Когда Шото снова взял член в рот до самого основания, то почувствовал, как Изуку немного вздрогнул и кончил в самую глотку. Тонкая ниточка слюны вперемешку со спермой стекала по подбородку, но Тодороки лишь двинулся вперëд, смотря на обмякшего Изуку, который пытался восстановить дыхание. — Ну что, ты готов продолжать? — покрывая лëгкими поцелуями лицо, шëпотом спросил Тодороки, но сам немного простонал, когда в его пах упëрлась коленка. — Ну не оставлять же тебя с этим, — сделав акцент на последнем слове, зеленоглазый сначала провëл рукой по чужой щеке, а затем стал оглаживать шею, ключицы, грудь, живот, но когда стал лезть в брюки, то его руку остановили. — Ти-и-ише, сегодня удовольствие получаешь только ты. — Тогда не заставляй меня ждать, — Изуку переворачивается на живот и упирается своей красивой задницей прямо в ставший член. — Подожди пару секунд, — Шото быстро целует парня в макушку и достаëт из тумбочки смазку, попутно освобождая себя от тесной одежды.       Член уже неприятно пульсирует, на головке тоже виднеется смазка, но сначала растяжка, иначе Изуку кроме дискомфорта ничего чувствовать не будет. Смазав свои пальцы, Тодороки приставляет один палец к упругому колечку мышц, которое начинает немного сжиматься из-за холодной смазки, но именно благодаря ей Шото легко вставляет один палец, а Мидория практически сразу начинает сам на него насаживаться, поэтому гетерохром добавляет второй. Изуку лишь тихонько стонет, потому что он хочет большего. Хотя даже от таких ласк он готов кричать во всë горло. Так ему хорошо с Шото, так приятно, что он готов вообще из кровати не вылезать. Зеленоглазый не замечает, как в нëм уже спокойно двигаются три пальца, поэтому поворачивает голову к Шото, который сам уже еле держится. — Шо, я готов… Ха-а, пожалуйста. — Как скажешь, — Тодороки начинает вытаскивать пальцы и смазывать свой член, попутно целуя спину, из-за чего Изуку немного выгибается в пояснице.       Гетерохром приставляет головку ко входу и начинает надавливать, наблюдая, как Изуку сам уже хочет насадиться, но останавливает его. — Шо, хочу тебя, вставь уже, прошу…       И тут у Шото срывает все тормоза. Он плавно входит в Изуку почти на всю длину, начиная стонать от того, как зеленоглазый его сжимает. Так горячо, так узко, но так хорошо до безумия. Мидория сам двигается назад, давая понять, что Шото может двигаться. Тодороки аккуратно развëл полушария в разные стороны, начиная двигаться. Сначала он входил медленно, потом почти полностью выходил, и снова загонял член до основания. Затем его руки стали блуждать по всему телу, пытаясь ухватиться за Изуку так, чтобы можно было контролировать движения. Сам Мидория выгибался в пояснице, когда Шото попадал по простате, когда его бëдра со смачными шлепками бились о задницу. А когда Тодороки наклонился и поставил руки по бокам от талии, то стал с большой амплитудой вбиваться в Изуку, который с каждым толчком кричал всë громче и громче. Простыня уже была вся в поту и сперме Мидории, который за это время успел ещë раз кончить. Но Изуку хотел видеть лицо парня, поэтому стал его звать, чтобы тот остановился. — Шо… А-ах, стой, а-а-ах, стой… — Что такое? — с тяжëлым дыханием спрашивает гетерохром, немного замедляясь. — Хочу видеть твоë лицо, — Изуку немного двигается вперëд, но стонет из-за чуства пустоты.       Шото помогает ему перевернуться, сразу же входя по самое основание, пока Изуку обхватывает его талию ногами, прижимая к себе как можно ближе. Тодороки целует жадно в губы и начинает снова двигаться. — Изу, Изу, я люблю тебя, — оставляя поцелуи и засосы на шее, повторял Тодороки, двигаясь на бешеной скорости. — Шото, я тоже тебя люблю, а-а-х!       Почувствовав долгожданное тепло внутри, которое стало приятно разливаться по всему телу, Мидория ещë сильнее обнял Шото, не давая тому выйти. — Давай ещë так полежим, пожалуйста. — Хорошо, — Шото немного приподнимается на локтях и нежно целует любимого, — ещë раз с Днëм Рождения. — Хочу, чтобы он каждый раз так проходил, — Изуку стал поглаживать красные пряди, которые прилипали ко лбу из-за пота. — Я могу делать каждый день таким прекрасным. — Ахаха, не устанешь от такого секс-марафона? — усмехнувшись и приподняв бровь, спросил Изуку. — Да один только такой твой вид меня заводит. Но всë же…       Неохотно выйдя из горячего тела, Тодороки слегка сжал в руках одеяло и потянулся за коробкой в ящике. — Я знаю, что ты, возможно, обо мне сейчас подумаешь, но так как у меня в очередной раз не было идей для подарка, то я решил, что это тебе уж точно понравится.       Гетерохром передаëт коробочку Изуку, который сразу еë открывает и его глаза начинают чуть ли не сверкать от радости. — А я уж думал, что их раскупили, но как? — Я понял, что ты смотришь именно на них, поэтому решил купить. И я как раз ухватил последние, так что…       Ему не дали договорить, потому что Изуку кидается к нему с объятиями, и парни чуть не падают с кровати, но Тодороки это предотвращает, но падает на спину, а поверх него оказывается Изуку. — Боже, Шо, я так тебя люблю!       Тодороки смотрит в эти любимые изумрудные глаза и понимает, что даже тот камень на кольцах меркнет по сравнению с ними. — Я тоже люблю тебя.       Шото вновь целует своë солнце, которое он готов всегда оберегать от всех невзгод. Теперь он каждый день будет стараться что-то придумывать, чтобы вновь смотреть на эту ослепляющую улыбку, которая греет его душу.