Не попрощавшись.

Я не могу примириться с мыслью, что жизнь проходит так быстро, а я не живу по-настоящему. Хемингуэй

      Голова налилась тяжёлым свинцом, беспомощно свисая без посторонней поддержки. Чьи-то крепкие руки трепетно стягивают обмякшее тело тугим кольцом, а бархатный голос что-то нежно нашёптывает на ухо. Девушка не разбирает ни слова, но продолжает вслушиваться в столь родные низкие нотки, успокаиваясь после каждого сказанного слога. Мозг практически не соображает под заволакивающей пеленой едкого дыма, но Агата будет бороться до последнего. Она придёт в сознание, обнимет дорогого и такого любимого Алекса, решит проблему с жильём… Да, давно стоит признать, что он именно любимый. И это далеко не потому, что у них несколько раз был секс. Он стал таковым, ведь всегда рядом, всегда поддерживает, когда ей плохо. Они так мало знакомы, а их знакомство можно считать самым нелепым, но именно сейчас, когда Агата на волоске от смерти, она понимает, что любит его всем сердцем.       Тяжело дыша, промокнув от пота, девушка валится наземь, за руку хватая вслед за собой шведа. Небо переливается различными цветами, утопая в закате, в то время как двое ненормальных переводят дыхание на влажной от росы траве. Пара пропустила ужин, но они даже не обратили на это внимания. Слишком увлеклись друг другом. Казалось бы, что два идиота наконец-то нашли свою пару, но что-то мешает каждому из них сделать первый шаг. Боятся невзаимности? Определённо. Не хотят портить момент? Возможно.

Взрослые люди, а ведут себя, как дети…

      — Алекс, а когда вы вернётесь в Швецию? — с ноткой грусти, убирая прилипшие к мокрому лицу волосы, прошептала девушка на выдохе.       — А что, так сильно хочется от меня избавиться? — Он повернулся на бок, оставляя между их головами лишь пару сантиметров. В её глазах парень ищет ответ на свой вопрос, но там лишь лёгкий трепет и плохо скрываемая нежность.       — Нет же… Наоборот, я не хочу, чтобы ты уезжал. — Еле слышно, будто вокруг снуют люди, жаждущие подслушать их разговор, лепечет мисс Харрис. И теперь она ищет ответы на несуществующие вопросы в его очах. Ищет и находит. Александр тоже не хочет уезжать, не хочет оставлять эту взбалмошную бестию на произвол судьбы и лицемерных родственников. Да, его ищет мать и хочет, чтобы он был у неё под боком в Стокгольме, управлял бизнесом и женился на какой-нибудь богатой выскочке. Но хочет ли этого сам Нильсен? Однозначно нет. Всё, чего он сейчас хочет — дальше лежать на прохладной земле и смотреть в два зелёных омута, охмуривших его за пару дней.       Глаза противно щиплет от едкого серого дыма, а лёгкие застилает пелена, которая не даёт сделать и вдоха. Агата судорожно хватает воздух ртом, но ничего не выходит. Казалось, что она была без сознания несколько дней, но в реальности это была лишь пара минут. Александр вновь смотрит в полюбившиеся очи, которые помутнели то ли от страха, то ли от отравления организма смрадом. Он привык понимать её без слов, лишь заглянув в глаза, но сейчас там только тоска и немая боль. Вот только за кого или за что боится девушка? За людей, находившихся в особняке, за себя или за само поместье? На эти и многие другие вопросы Александр не может найти ответ. Где-то вдалеке приглушённо воют сирены спасательных служб, но швед слишком занят. Парень обдумывает всё случившееся. Перед ним лежит покалеченная юная особа, которую чуть не убил собственный дядя. Дядя. Судорожно оглянувшись по сторонам, Александр не находит до жути знакомую морду. Нет, нет, нет. Он не мог просто сбежать или умереть в чёртовом пожаре, нет! Чарльз должен понести ответственность за свои действия, за весь причинённый вред. А смерть — слишком лёгкое наказание для такого, как он. Нильсен одним махом руки подзывает к себе помощника детектива, который моментально оказывается рядом и принимается оказывать Агате первую помощь. Это сделать уже не так сложно, ведь девушка пришла в сознание, а значит хоть и с трудом, но может говорить о своём самочувствии. Скорая помощь уже на подходе, а пожарные уже готовят инструменты для тушения огня. Александр, убедившись, что его маленькая мисс Харрис в надёжных руках, бежит прямо внутрь горящего здания, чтобы отыскать убийцу и вывести его прямо в лапы полицейских. Ты рискуешь, Алекс, остановись! Решительным шагом парень движется к запасному входу, который пострадал меньше, чем главный. А может лучше уехать в Швецию? Рейчел и Сэм кричат ему что-то вслед, но он серьёзно нацелен. Его ноги уверенно ступают по земле, на которой скопилась копоть, а руки нервно сжимаются и разжимаются в кулаки. Ты действительно сейчас рискуешь жизнью лишь для того, чтобы какая-то девчонка жила спокойно, зная что виновные за решёткой? Да, Нильсен, да! Ты делаешь это только ради неё. Только ради того, чтобы её маленький, чуть вздёрнутый носик, с мелкой россыпью веснушек, вновь мило подрагивал от твоих шуточек. Чтобы пухлые губы настойчиво терзали твои, как тогда на чердаке, или в лесу, или быть может в спальне. Да чёрт возьми ради того, чтобы мисс Агата Харрис была счастлива и чувствовала себя в безопасности. Александр — самоуверенный мужчина, которому уже двадцать пять лет. Он вправе самостоятельно принимать важные решения. И своё он уже принял, а тут уже дело за малым. Действовать.

***

      Противный звук больничных приборов приводит девушку в чувства. Веки будто склеились друг с другом и отказываются показывать Агате окружающую обстановку. Тело безумно ломит, а случайные движения отзываются ноющей болью. С трудом раскрыв очи, Харрис осмотрела помещение. Обычная одиночная палата, с большим окном. Ноги и руки пострадавшей перевязаны бинтами в некоторых местах. Повязки не пропитаны кровью, что не может не радовать. Рядом стоит непонятный аппарат и капельница, иголка от которой уже находится в вене девушки. Голова нещадно раскалывается, а полученные ожоги начинают щипать. Людей вокруг нет, хотя на вид сейчас около трёх часов дня. Внезапно в палату входит врач, который мило улыбается пациентке и садится на край кровати. Он задаёт слишком типичные вопросы о самочувствии Агаты, но она отвечает на них слишком отречённо. Мысли заняты лишь теми голубыми глазами, которые забрались глубоко в её душу. Последнее воспоминание о нём — это то, как он идёт в сторону горящего особняка, дёргает ручку двери и скрывается из вида.       — Алекс… — Тихо бормочет себе под нос Харрис, но это не скрывается от доктора.       — Что простите?       — Где мои друзья, где Алекс? — Истерика незаметно подкралась сзади, притягиваю пострадавшую в свои скользкие объятья. Непрошеные слёзы стекают по щекам, где в некоторых местах наклеены пластыри, а кардиомонитор пищит всё громче, впоследствии усиленного сердцебиения.       — Не волнуйтесь, к вам скоро придут ваши близкие. Мы не могли пустить их к вам, потому что вы были слишком истощены. — Чересчур спокойно твердит мужчина, чем немного успокаивает девушку. Искривлённые линии на мониторе сменяются уже более плавными, а тело перестаёт бить мелкая дрожь. Сняв показания с некоторых приборов, врач желает пациентке удачного дня и удаляется из помещения. Около часа Агата лежит на твёрдой кушетке, рассматривая потресканный потолок. Её вещи сейчас чёрт знает где, с ней нет даже телефона. Липкий страх пусть и отошёл чуть в сторону, но уж слишком глубоко в душе он сидит. Доктор не обманул её, ведь уже через некоторое время дверь в палату вновь открылась, и в проёме показывается тёмная макушка помощника детектива. Улыбнувшись, он проходит в комнату, в руке зажав пакет с апельсинами. Выглядит слишком банально и наиграно, но это вроде как своеобразная забота. Его глаза как-то грустно смотрят на Агату, но она не придаёт этому большого значения, ведь девушка многое пережила и сочувствие — нормально в данной ситуации. Положив принесённые фрукты на прикроватную тумбочку, Сэм нежно прикоснулся рукой к ладони Харрис, слегка сжимая её. Полицейский поздоровался и поинтересовался самочувствием больной, а следом принялся рассказывать про то, что Чарльз сбежал, а дом сгорел, но его можно частично восстановить. Парень умалчивал о Нильсене, даже не пытался хоть что-то сказать про него.       — Макото, стой! Остановись. — Прервала его словесную тираду Агата, — Ты мне что-то не договариваешь. В чём дело? Сэм потупил взгляд куда-то в угол комнаты, как бы задумываясь, стоит ли говорить. Было очень странно наблюдать, как в уголках его глаз скапливаются маленькие бусинки слёз, но тряхнув головой, он тихо шмыгнул носом и негромко произнёс:       — Агата… Александр, он… Он оказался в завале дома. — Парень не отвернулся, а наоборот, уставился на девушку, рассматривая, как одна за одной сменяются эмоции на её лице.       — Где он?       — Ты… Мне не стоило тебе этого говорить сейчас, на тебя многое свалилось и… — Но не успел он продолжить, как грозным голосом его перебила Харрис.       — Где Александр?!       — На данный момент в морге… Мир девушки мгновенно рухнул. Почему всё складывается именно так? Почему она не успела сказать ему о своих чувствах, почему не остановила, когда он пошёл в чёртов горящий дом?       — Судмедэкспертиза установила, что предположительно произошло в горящем особняке…       Швед решительно зашёл в гостиную, которая ещё не была захвачена стихией. Дым давно разлетелся по всей территории, поэтому дышать было практически невозможно. Прикрыв нос и рот углом рубашки, парень двинулся в сторону лестницы, по которой планировал подняться на третий этаж. Это было очень рискованно, ведь некоторые ступени были сильно разрушены. Внезапно прямо перед Александром обвалилась деревянная балка, которая упала таким образом, что поднятие на последующие ярусы дома, становилось просто невозможным. Из уст шведа прозвучала длинная брань, которая была хоть и уместна в данной ситуации, но время поджимало, а болтовня лишь отсеивала крупицы песка в песочных часах. Выход был лишь один и действовать надо было быстро. Брусок разгорался с новой силой от кислорода, поступающего из давно треснувших окон, а языки пламени буквально «ступали» по пятам Нильсена. Бедный парень со всех ног нёсся к запасной лестнице, которая заметно лучше сохранилась, чем главная. По ней то он и смог наконец-то добраться до злосчастной библиотеки, где уже не было видно даже собственных рук. Тёмная густая пелена дыма застилала всё пространство, лёгкие нещадно жгло, а сознание медленно покидало шведа. Собравшись с силами, он вбежал в помещение, где на ощупь стал искать убийцу, но как вы себе это представляете? Тысячи книг разбросаны по полу, создавая непроходимые горы, которые мешают передвигаться. Стеллажи хаотично валяются и горят, опаляя бледную кожу Александра. Тело ломит, а ожоги уже хорошо ощущаются по-всюду. Несмотря на невыносимую боль, он продолжает идти в слепую, ведь глаза слезятся из-за смрада, а разлепить веки и вовсе не получается. Спустя пару минут Алекс понял, что сам загнал себя в ловушку, сам ужасно сглупил и ему не выжить. Он находится в, по-сути, горящем лабиринте, который надо пройти не глядя. Выхода нет. Последнее, что чувствовал парень, так это то, как на него падает обломок потолка.       — Это версия экспертов, она может быть и неточная. — Пытался успокоить девушку японец, но у него это плохо получалось, — Его… смерть могла быть и не такой мучительной, как написано в протоколе. Дальше Агата уже не слушала. В ушах звенело, а на сердце упал тяжёлый камень. Осознание того, что любимого человека больше нет, не приходило совсем. Неужели она не успела признаться ему? Неужели теперь она скажет, что любит его, лишь стоя у гроба? Слёзы с новой силой потекли по лицу. Сэм решил оставить бедную девушки и поспешно удалился, тихо сказав какие-то слова поддержки ей напоследок. Агата их не слышала, да и смысла в них не было, но всё равно слегка кивнула в знак благодарности. Несколько минут она смотрела в стену, в глазах застыл немой ужас, но девушка просто слегка качалась взад вперёд, пуская солёные водопады из очей.       — Каттен, ты чего ревёшь? — Поинтересовался Александр, обняв Харрис за талию.       — Просто я запуталась, Алекс, и безумно устала. Когда закончится расследование? — С детской наивностью она взглянула на партнёра, утирая рукавом свитера маленький носик.       — Золотко, я же обещал тебе, что мы найдём убийцу? Обещал. Значит всё скоро закончится. Агата лишь крепче прижалась к шведу, впитывая в себя тепло его тела. Слёзы ещё текли, но парень аккуратно вытирал их большим пальцем. С ним было так спокойно, будто никакой даже самый страшный монстр не тронет девушку. Они знакомы от силы пару недель, но уже так привязались друг к другу. Харрис — его маленькая девочка, которую он никогда не даст в обиду. А Алекс — её защитник, который порвёт любого, кто обидит Агату.       Не ожидая от самой себя, девушка громко заорала на всю палату, слегка дрожа от истерики и складываясь пополам так, что голова уже лежала на кровати, хотя сама Агата сидела в позе по-турецки. Тело начинало лихорадочно трястись, а всё ещё подключенный аппарат громко пищал, записывая каждое биение сердечка. Несколько врачей моментально ворвались в палату. То ли они услышали душераздирающий крик, то ли звуки кардиомонитора. Медсестра дрожащими руками меняла блок в капельнице на успокоительное, а остальные доктора вводили какое-то лекарство в вену другой руки. Дрожь начала сходить, но на саму Агату было больно смотреть. Боль и ужас смешались в её глазах, веки опухли, а некогда усыпанный веснушками носик покраснел и припух. Сознание начало покидать Харрис, а сама девушка по чуть-чуть проваливалась в сон из-за бешеной дозы успокоительного. Пульс снизился до нормального, что заставило врачей облегчённо выдохнуть. Сквозь мутную пелену Агата слышала приглушённые звуки вокруг себя, но сама была глубоко в своих мыслях. Она плачет навзрыд, слёзы бешеными потоками текут по её лицу, но Алекс уже никогда не вытрет их. Никогда. Окончательно провалившись в царство Морфея, пострадавшая попала в мир сновидений, где всё хорошо, где жива тётушка и Нильсен, где особняк не сгорел. Где всё иначе.       — Агата, ты мне доверяешь? — Томным голосом спросил Алекс, опаляя горячим дыханием правое ухо девушки.       — Да. — Без доли сомнения ответила мисс Харрис. Это стало зелёным светом для шведа, поэтому тот моментально опустил её на кровать, прося не двигаться. Парень вышел из комнаты на пару минут, а девушка уже извелась вся. Куда он ушёл? Бросил её? Но не успела Агата сама ответить на свои вопросы, как Нильсен отворил дверь, а в его руках покоилась… верёвка и лёд?       — Не волнуйся, насиловать не буду. — Швед устроился возле ног девушки, — Тебе надо отвлечься, на тебя слишком много всего свалилось, маленькая. Нежно, почти невесомо он коснулся своими губами её лодыжки, посылая миллионы мурашек по юному телу, а затем поднялся дорожкой поцелуев выше, не доходя до бедра. В этом моменте не было посыла на пошлость, но интимность его действий заставляло лоно Агаты обильно увлажняться. Схватив толстый шнур, Александр нежно обвёл его вокруг запястья Харрис, выводя за спину, и проделал то же действие со второй рукой. Резко стянув оба конца он заключил её в тугую хватки и привязал их к изголовью кровати. Подняв майку девушки до груди, оголяя плоский животик, он очертил линию пупка указательным пальцем, а после прошёлся по тому же пути, но уже кубиком льда, который таял от тепла тела, оставляя влажную дорожку на коже. Агату бросало то в жар, то в холод от такого контраста. В трусиках было ужасно мокро, но сегодня разрядку она не получит. Сегодня она расслабляется. Внезапно острый кончик шершавого языка слизал влагу с живота, вследствие чего, Харрис негромко простонала.       — Воу, каттен, мы сегодня не будем этим заниматься. — Ухмыляясь произнёс Нильсен. Его руки исследовали молодое тело, слегка сжимая его в своих тисках. Своеобразный массаж уносил Агату далеко за пределы комнаты, куда-то на седьмое небо. Новый кубик льда прошёлся по рукам и ногам девушки, повторяя участь предыдущего. Девушка буквально полыхала, отдаваясь новым предпочтениям. С этим шведом так легко и беззаботно, но и сложно одновременно. Он будто этот ледяной кубик, который сначала холодный, а потом медленно тает в податливых руках Агаты. Александр не оставил ни единого миллиметра кожи Харрис без поцелуя, правда бёдра и грудь он так и не тронул. Обещал же, что только отвлечёт её от накопившегося груза. Он — человек слова. Шею опалило горячее дыхание, а потом резкий болезненный укус, после которого девушка тихо вскрикнула. Будто извиняясь за свои действия, Нильсен поцеловал это место, медленно переходя на ключицы. Каждый поцелуй сопровождался приятным массажем крепких мужских рук. Наконец парень добрался до пухлых губ наследницы. Пройдясь по нижней языком, он слегка оттянул её, а после аккуратно, будто спрашивая разрешения, поцеловал. И она ответила, моментально, дико и страстно.       — Полегче. — Усмехнулся парень, а после вновь прильнул к таким желанным губам. Они потерялись друг в друге и не хотели искать пути назад. Да, они не встречаются, но они взрослые люди, которым не обязательно спрашивать «Будешь моей девушкой/парнем?». Непременно хочется услышать три главных слова, но не сейчас. Каждый из них давно понял, что ужасно сильно влюбился, но ничего не мог с этим поделать. Нелепые намёки, случайные прикосновения — всё, что делали эти двое. Несколько раз они занимались сексом, который не был минутным влечением. Далеко нет! Это было выражение своих чувств.       Когда воздух в лёгких закончился, они оторвались друг от друга. Александр аккуратно развязал верёвки, покрывая поцелуями запястья девушки.       — Стало легче? — С искренней улыбкой спросил швед.       — Рядом с тобой мне всегда легче.       Как жаль, что всё это всего лишь воспоминание, пришедшее во сне. Она больше не почувствует запах его тела, вкус его губ и лёгкость его прикосновений. Он ушёл от неё навсегда. Не попрощавшись.