Мотылек

«Шесть качеств имеют черти: тремя они подобны людям, а тремя — ангелам: как люди, они едят и пьют; как люди, они размножаются, и, как люди, они умирают; как у ангелов, у них есть крылья; как ангелы, они знают будущее, как ангелы, они ходят от одного конца мира до другого. Некоторые говорят: они принимают любой вид и могут стать видящими, но невидимыми. (Авот де раби Натан 37)» Чокколлато был безумен. Безумнее всех других окружавших его. Они всегда смотрели на него с презрением, ведь он не походил на всю эту смесь массы семи смертных грехов. Его братья питались людьми не задумываясь, моментально разрывая мягкую кровавую плоть, словно хлеб пропитанный вином, не желая знать больше. И зачем, ведь в итоге все равно жертва будет съедена. Но у этого черта был интерес к еде, чего другие отказывались воспринимать. *** 1478 г. от р. х. Флоренция, Италия. Холодная ночь густо осела над городом и дробь дождя играла свою неповторимую мелодию. Мрак мастерской мягко пробирался по стенам, не смея пробить тусклый, слегка дрожащий свет от масляной свечи. Белый мотылек рвано вился около огонька. Казалось, что ещё чуть-чуть и пламя опалит нежные крылья, ещё чуть-чуть и эта дружба окончится смертью одного. В лиловых глазах юноши, как в серебре, отражалась эта грустная картина. Капли крови стекающие по руке на кончик лезвия кинжала, капали в ритм погоды за маленьким окошком. Багровые пятна на фартуке походили на расцветающие бутоны прекрасных роз. Бездыханное тело мастера с стеклянным взглядом в пустоту, тихо лежало у ног неприлежного ученика, не смея больше сделать замечания или дать очередное наказание. Губы противно слиплись от засохшей крови, от чего больно приоткрывать рот в гримасе бельмосости. Секко продолжал смотреть на танец мотылька и огонька, не смея оторваться. Его разум затягивал в липкую смесь мыслей о том, что случилось. Из груди вышел последний, тихий прерывистый стон отчаянья и лезвие звонко ударилось оземь, отлетая куда-то в сторону с гулом на весь этаж. Горькая кислотность подступила к горлу, обжигая и заставляя сложиться пополам. Неужто его сейчас вытошнит? Алкоголь вперемешку с полу переваренными кусочками ужина расплылись по кафельному полу, смешиваясь с лужей уже подсохшей крови мертвого гения. Больной кашель хрипло вырвался из горла, пробивая на слезы и так мокрые глаза. Мальчишка болезненно стоял коленками на холодном камне, полностью освобождая желудок от пищи. Только сейчас, ему стало поистине страшно. Зачем он это сделал? И голос как из неоткуда заставил вспомнить…. в темном углу на низком табурете виднелся крепкий силуэт в благородных лиловых одеяниях с яркими блестящими зелеными, безумными глазами. Его голос успокаивающе замурлыкал, что он гордится им, что Секко молодец и на миг юноша успокоился, попадаясь гипнозу мелодии голоса. Но вопрос заставил занавес тумана спасть и вернуть первобытный страх. «Человек ли это?» Легкая тишина натянулась в мастерской. Фигура поднялась из мрака, позволяя свету очертить тело скульптурными тенями. Секко почувствовал скрытую угрозу, но не смог пошевелиться от шока. Все кричало ему- «БЕГИ! ГЛУПЕЦ! НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ». Вместо этого, человек потянулся к неизведанному. Юноше показалось, что это греческая скульптура полубога, над которой мастер кропотливо работал множество десятков лет или, возможно, всю жизнь, желая передать каждую деталь тонкими линями скальпеля. И теперь творение того гения, жившего несколько веков назад, сошло с пьедестала, представая перед ним. До этого ему доводилось только слышать… и вслушиваться в слегка скрипучий, но приятный голос. «Ты сделал это для меня?» — неожиданно продолжила мурлыкать живая скульптура, разводя свои руки в желании прижать к себе жертву. Живот свело в приятном чувстве, а в грудной клетке что-то загудело. Все тело не слушалось приказов головы и руки будто сами потянулись к божественному телу, очерчивая черты мышц, пытаясь запечатлеть как на картине этот сладостный момент. Секко прильнул всей своей сущностью к нему, продолжая проводить пальцами по фигуре… Невозмутимое спокойствие накрыло волной, заставляя полностью забить весь букет ужаса эмоций испытываемых несколько мгновений назад. Дыхание выровнялось, он наконец вздохнул полными легкими и тяжелые руки легли на спину юноши, затягивая в свои жестокие объятия. «Я польщен твоей покорностью» — продолжал ласкать слух своим голосом демон. Когтистая лапа плавно переместилась на шею, а от неё к подбородку, приподнимая его вверх и заставляя Секко встретить пронзительный взгляд зелёных очей. «Но мне нужен ты» Мотылек вьющийся всю ночь подле огонька наконец обжег свои крылья. И теперь его бездыханная оболочка пушинкой упала на стол. *** Слухи о странных делах уже давно ползли по городу. Люди перешептывались, говоря о своих догадках и предположениях друг-другу. И когда произошло убийство гения скульптора об этом уже все знали через неделю. Паника засела в сердцах людей. И так не спокойные времена. Поговаривают, что убийцей был ученик, который бесследно пропал, растворился как туман… некоторые шепчут, что видели его утром, после той ночи, но уже другого… не живого и не мертвого. Будто он сам смерть. сначала понять не могли, что с ним? И мастер пропал… «А тень отбрасывал не одну, а две,»— так шептали люди в таверне… «Говорил двумя голосами,» — шептали дамы пре дворе. Мертвого мастера нашёл его сын и вскоре похоронил. А ученика того так и не нашли…