Земляничный бриз

Я проснулась посреди ночи лишь однажды — замёрзла. Мы спали в обнимку; я обхватила её ногу своими, а руку с гипсом уложила на её грудь, и я помнила, как ещё засыпая, она целовала кончики моих пальцев... Я тихо попыталась выбраться из объятий девушки, не разбудив её; вне одеяла было очень холодно. Подошла к зеркалу, уже осознав, какое сильное похмелье у меня будет на следующее утро, и разблокировала планшет, чтобы поставить будильник. От яркого света экрана пришлось прищуриться. На часах было 03:37. Послышался шелест постельного белья — я оглянулась и прислушалась. Некоторые время сохранялась тишина. Я вспомнила, что я в одних трусиках — щеки мгновенно потеплели. — Что ты там делаешь? — прошептала сонная Билли своим сонным хриплым голосом. Я закусила губу и постаралась сдержать улыбку. Я её целовала. Сегодня. Или вчера. Целовала всю. И сейчас могу подойти и поцеловать снова. Возможно даже не только в губы. Что будет завтра — это проблемы завтрашней Эйвери. — Тебе не холодно? — спросила я. — Вообще нет. Вернёшься в постель — будет ещё теплее. Я не сдержала тихий смешок. Боже... Что будет завтра? Мои ноги окончательно замёрзли, и я быстро поставила планшет на зарядку и подошла к дивану. Присела на корточки у места, где лежала её голова. Зелёный тусклый свет слабо подсвечивал нас. Девушка приоткрыла глаза и легла на бок, а я провела пальчиками вдоль её волос, убрав спавшие на лицо пряди. Наши губы снова соединились, и это ощущалось так... правильно... Я очень старалась не думать о том, что будет завтра. Билли протянула руку и обхватила меня за шею, прижимая к себе, ненадолго отстранилась, но уже через секунду снова жадно накрыла мои приоткрытые губы своими и проталкивала язык в горячий рот, будто играясь с моим языком. Я не сдержала рваного вздоха. Она помогла мне левой рукой залезть обратно на диван и посадила на себя. — Я уже соскучилась, — прошептала я в порыве слабости. — А мы даже не расставались... — Мы и не встречаемся... — прошептала она мне в губы, но отчего то это казалось не таким нежным, как всё предыдущее, что мы друг другу говорили в этой постели. У меня снова защемило сердечко. — Я не в этом смысле. — Я поняла. — Давай потом это обсудим, — быстро ответила я и, обхватив её подбородок притянула к себе в поцелуе. А она и не протестовала. Утром впервые меня будила Билли, а не наоборот. От похмелья трещала голова; Эйден бы сейчас сказал, что надо просто чаще пить. Я не помнила, как Билли вылезла из постели, но она звала меня несколько раз, пока я накрыв голову подушкой несколько раз пробормотала что-то про свой выходной. Я не хотела смотреть ей в глаза. Я уже начинала давать заднюю, я не знала, насколько серьёзным это было для неё, и боялась узнавать. Я не хотела этого знать, пытаясь оттянуть момент икс до последнего. И более того — у меня и правда был выходной. Тем, что заставило меня окончательно проснуться и сесть на диване, была фраза «Финнеас заходил». Я села так резко, что одеяло спало с моего тела, но я быстро натянула его обратно до подбородка, пустым сонным взглядом уперевшись в столик. Билли сидела на нём, глядя прямо на меня, но я игнорировала её. Она кинула мне в руки мою одежду, а я заметила, что вообще то не обнаженная — на мне была концертная футболка Билли. Очевидно, недоумение отразилось на моем лице. — Тебе было холодно, но ближе всего была моя футболка, — ответила Билли, не отводя от меня взгляда и не сдвигаясь с места. Она ждала от меня действий, а я не могла ничего сделать, потому что ждала первого шага от неё. Челюсть сжалась в напряжении; аккуратно прикрываясь одеялом, я стянула с себя футболку и надела топ, осознав, что глаза начинают намокать. Настроение портилось с каждой секундой. Была бы я персонажкой из Симса — просто свалила бы отсюда и, оборвала все связи с прошлой жизнью, начала бы новую. — Что значит «Финнеас заходил»? — спросила я, успешно заставив голос не дрожать, когда встала, чтобы натянуть брюки и кроссовки; распущенные нерасчёсанные волосы прикрывали моё лицо. — Ну... Я не спала, и услышала, как кто-то зашёл... — Ты не закрыла дверь? — Мне вчера было не до двери, — мягко проговорила она. Безолаберная, тебя всегда должно волновать закрыты ли двери. — В общем, я попросила его уйти и он просто напомнил, что нам скоро уезжать. И я встала. Он злился? Или нет? Рассказал ли он Эндрю? Кому-то ещё? Ждёт ли меня саму разговор? Или увольнение? Финнеас всё испортил. Вчера была такая хорошая ночь, но он всё испортил. Или испортила Билли, которая не удосужилась повернуть замок на двери. Я, не глядя на девушку, подняла с пола сумку и забрала планшет. Почему будильник не сработал? Потому что я вчера его так и не поставила. Поэтому ли Финнеас пошёл нас искать? Потому что мы вовремя не появились в отеле? Значит это я виновата? — И не поцелуешь? — бросила мне Билли в спину, когда я уже практически вышла из гримёрки. Я хотела и поцеловать, и накричать на неё, и много чего сказать, ведь надо было разобраться с этим прямо там, но я вылетела в коридор, так как чувствовала нарастающую панику, и нашла единственное знакомое мне спокойное место — та каморка со стеллажами. «Лучшая защита — нападение, и с паническими атаками это работает ровно так же. Начинай воспроизводить симптомы атаки, как только чувствуешь ее приближение: ускорь сердцебиение бегом, часто дыши или наоборот затаи дыхание», — говорила мне психотерапевт, и эта херня не работала. Но мне помогала музыка из наших с Эйденом программ. Хочешь не хочешь, но сотни раз откатав одну и ту же программу под одну и ту же музыку, в голове не остаётся ничего кроме дорожек шагов и каскадов, когда начинают звучать знакомые ноты. Так я справилась и в этот раз. В гримёрке Билли уже не было, на улице тоже. Запоздало догадавшись проверить сообщения, я увидела распоряжение подъезжать сразу в аэропорт — мои вещи соберёт Лаура. Поменявшись местами с Дэнни, я сослалась на недосып и весь перелёт в Лас-Вегас, накрыв глаза маской, а уши заткнув наушниками, молча занималась самокопанием вдали от всех. А потом заказала себе личный билет в Лос-Анджелес, и сразу после приземления — пересела на другой рейс и отправилась домой, черканув сообщение Дэнни, что последовала его совету и взяла отпуск. Квартира запылилась. Убирала ли я что-то? Разумеется, нет. Я отписалась Эйдену, что вернулась досрочно, досконально изучила инструкцию к ксанаксу и, приняв предписанную дозу, легла спать. Еды дома не было, и, когда в следующий раз проснулась, пришлось заказать доставку. Таблетки надо было принимать по миллиграмму три раза в сутки, постепенно повышая до пяти, и снова понижая, так что я поставила будильники на ближайшие дни, подписав каждый из них количеством таблеток, которые надо принять. Эйдена попросила не приезжать эту неделю — надеюсь, послушает. В перерывах между сном сначала я пыталась делать физические упражнения, хотя бы пилатес, но постоянно сбивалась с ритма дыхания, и накатывал гнев, поэтому я переставала мучить саму себя и включала нетфликс. Но на фильмах внимание тоже не концентрировалось, поэтому я листала тиктоки и смотрела в потолок. Прошло четыре дня. Много спала. У меня ни разу не случалось судорог бедра, хотя в туре было аж несколько; ни об одном из тех разов я не сообщала ни Эйдену, ни тренерам. До меня тщетно пыталась дозвониться мать, но я написала Хьюдсону, что пропиваю курс сильных седативных, попросив передать ей, чтобы не трогала меня. Но, видимо, ей было плевать. Ни Билли, ни Финнеас не звонили и не писали. Пару раз за эти дни я с улыбкой на губах прокручивала всё, что произошло. Ни о чём не жалею, чем бы это всё ни закончилось. Эйден написал, что наш контракт с Найком расторгнули, без объяснения причин; наверняка просто заменили на кого-то. По сообщению не понять, какое у него к этому отношение, но очень надеюсь, что меня он в этом не винит. Хотя я бы винила. Хотя я и так себя виню. Он говорил, больше времени уделять соцсетям, но мне было не до этого. Мы отклоняли интервью и предложения фотосессий, так как я постоянно была не в городе, а когда в ЛА — старалась всё свободное время проводить на льду. — Прости, — написала я ему. — С Алисой контракт всё ещё в силе, если что. С остальными тоже Он мне это написал с укором или просто доставил информацию? — И не извиняйся за то, в чём ты не виновата Херня эта привычка, — добавил он. — Ок. Я не могла ничего больше ему дать. По крайней мере в тот момент. Я выпила ещё четверть таблетки, превысив максимальную допустимую дозу на целых 0.25 мкг и заснула. Проснулась от дверного звонка. Проверила телефон — 14 октября 2019, 11:14. Вчера О'Коннеллы и стафф вернулись из Остина в Лос-Анджелес. Сердце пропустило несколько ударов. Это Билли? Я села на кровати. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. Подскочила — настолько резво, насколько в тот момент могла — к зеркалу в ванной, прикрыла глаза в отвращении к своему внешнему виду, но открыв — увидела лишь черную пелену. К горлу подступила тошнота; я присела на коврик, потом прилегла, оперевшись на локти, но мир вращаться не перестал. И я потеряла сознание. — Проснись и пой, Делакруа. Я зажмурила глаза и провела незагипсованной ладонью по поверхности на которой лежала: не ковер в ванной, а моя постель. А ещё я с небольшим разочарованием поняла, что приходила совсем не Билли. А было бы очень мило, если бы она нашла меня без сознания в ванной, перенесла на кровать, а потом заботилась весь вечер... Я бы забрала её к себе под одеялко, и потом просто обнимала... Я изобразила на лице кислую мину. Эйден засмеялся. — Ты бессмертная? Почему ты на таблетках, а дверь в квартиру не закрыта? Хороший вопрос, на самом-то деле. Я присела на кровати и разлепила глаза. Потёрла их. Надо бы проверить зрение. Я протянула распростёртую ладонь к тумбочке, где лежал ежедневник, а Эйден подал мне его. — Наверное после курьера забыла закрыть, — пробормотала я, записывая мысль про зрение в ежедневник и зачёркивая прошедшие дни. На следующей неделе заполнен был только квадратик за семнадцатое число — снятие гипса. Пустота во всех остальных означала, что я буду сутки проводить на катке в LAFSC, вкатывая программы, пытаясь воспроизвести всё то, что было придумано нами в мае, когда программы только ставились. Сердце кольнуло, когда в голове всплыли воспоминания, как отец по видеосвязи ставил нам хореодорожку и дорожку шагов на правах бывшего танцора на льду. Внесут ли его в табличку ISU как нашего тренера или хореографа? Я встала, сунув ежедневник в руки Эйдену, и прошла к холодильнику. — Ты конечно смело так встала после потери сознания, — промормотал парень. Я обернулась на него и отметила, что он тоже выглядел усталым. У него тоже была подработка. И он, в отличие от меня, сутки проводит на катке. — Ты через три дня снимаешь гипс? Мне резервировать лёд на восемнадцатое? Я не знаю. От трёх этих слов у меня намокли глаза, и я быстро вытёрла слёзы. Достала контейнер с недоеденным тушёным мясом и поставила его в микроволновку. — Ты чего ревёшь? — ровно спросил он. — Я не реву, — ответила я, снова обернувшись к парню, и опёрлась на столешницу рукой. — Я волнуюсь. — Насчёт? Он сидел на кровати, локти на коленях, ладони поддерживают подбородок. Он не выглядел весёлым; мне не нравилось, когда Эйден не выглядел весёлым. Обычно это значит, что всё очень плохо. Даже его розовые стянутые в тугой хвост на затылке кудри выглядели будто бы тусклее обычного. — Мы успеем вкатать программы? У нас будет всего неделя. — Не неделя, а чуть больше. А программы были вкатаны ещё летом, надо просто их немного освежить в памяти. Мы физически готовы полностью, Эйв. Если ты разберёшься с головой, то в январе мы станем лучшими парниками США, только представь, — он встал, сделал пару шагов в сторону кухни и оперся на барную стойку. Я снова видела азарт в его глазах, и обычно этот азарт заразил бы меня, но, сейчас такого не происходило. — Знаешь, — перебила его я, — ко всем психотропным таблеткам идёт инструкция размером с простыню... — Зная тебя, я скажу, что ты прочитала её от начала до конца. — Конечно прочитала... Так вот... Там было буквально написано, что либо меня будет штырить, либо я буду плакать и спать. Либо всё вместе. Так вот я только плачу и сплю. Эйден только вздохнул. Пропищала микроволновка, и я достала еду, опёрлась задницей на столешницу и принялась за обед — или ужин? — Это максимально реально, Эйв. Я про золото на Чемпионате США. Я просто... Никогда не сталкивался с таким. Я имею в виду, когда менталка мешает катанию. У меня всегда была ёбнутая страсть, а проблем больших никогда не было... Поэтому, если я чего-то не понимаю, просто говори со мной, окей? Я кивнула. — Бронируй лёд. — Не убивай себя, но не давай каким-то слабостям рушить твою карьеру. И не реви по пустякам. Ты солдат. Профессиональный спорт — не фитнес по воскресеньям, ты должна полностью отдаваться ему. Сосредоточься. Я снова кивнула, медленно пережёвывая мясо. Мне понравился новый Эйден. Обычно такие речи толкала его мать, но, видимо, когда надо, он и сам на такое способен. Я присела за барную стойку, а парень вернулся из прихожей с двумя пакетами. — Я знал, что у тебя туго с едой, так что закупился. И тебе повезло, что я умею готовить. — Чудо, а не мужчина. Несколько минут царила тишина, нарушаемая только готовкой Эйдена и тихими звуками из тиктока, который я листала. — Кстати, насчёт чудо-мужчин, — заговорил Эйден, но ненадолго задумался, прежде чем продолжить: — Мне вчера писал твой брат. Спрашивал, как ты, а я не знал, что ответить, потому что ещё не проверял тебя. Я хмыкнула. Во-первых, Хьюдсон был в курсе, что я на таблетках и мне вообще похуй на всё, а, во-вторых, зачем писать Эйдену? И неужели ему было так интересно, как изменилось моё состояние за несколько дней? Или он волновался за меня? Я просто кивнула, продолжая жевать свой обед. Возможно Хьюдсону просто хотелось написать красивому, горячему, причем бисексуальному фигуристу. И странно было бы его за это осуждать, учитывая, что Билли, которая младше Хьюдсона на полгода, уже успела с красивой, горячей, бисексуальной фигуристкой переспать. Хотя мы не спали. Это так. Поцелуи. Я тихонько простонала и упала лицом в сгиб локтя, но Эйден не обратил никакого внимания. С мыслями о Билли пришла неожиданная волна возбуждения, и я поняла, что не было бы тут Эйдена, я бы занялась чем-то более приятным. — Билли не навещала? — Нет. И не надо. — Тебе не кажется, что тебе будет легче, если она придёт? Мне кажется, наоборот. — Не говори ей, что я не хочу её видеть, но и сам не подначивай. Я пока не в настроении для такого. Спасибо Эйдену, что не стал спрашивать, для какого «такого». Возможно, он сам всё понял. А возможно и не хочет понимать. Следующие три дня я полностью проспала. В перерывах между сном занималась растяжкой и, когда хватало сил, делала что-то большее. Эйден наготовил мне еды, как на армию, причем рацион был тоже, как в армии — к словам про солдата он отнёсся достаточно серьёзно. В любом случае, я скинула лишние граммы, набранные за тур, и утром восемнадцатого числа уже бегала по дорожке в спортивном зале фигурнокатательного клуба, параллельно разрабатывая левую руку с эспандером. Кардио и ОФП утром, хореография до обеда, столовая, лёд после обеда и до самого закрытия катка. Потом — каток в Galleria mall, его балконы открывающие вид прямо на лёд, Юджин Даллас, и браслетики с напечатанным временем покидания льда. Главный минус этого катка — не поставить свою музыку. Но у нас с Эйденом были парные наушники, так что пока в торговом центре играла Карди Би, у нас играл Абель Коженёвский. К концу ночи мы выматывались так, что едва не засыпали пока доезжали домой, и Эйден ночевал у меня в кровати до самого ноября, потому что пока бы он добрался домой — сна оставалось бы на пять часов. Марта и Питер шутили, что мы как в лагере. То ли летнем, то ли концлагере. И тем не менее, такой ритм жизни меня более чем устраивал. Я даже дважды съездила к психотерапевту — не столько потому что сама захотела, сколько потому что Эйден затащил, но, в любом случае, я предоставила ей отчёт о пропитом курсе ксанакса, мне дали рецепт на новые таблетки, чтобы принимать их во время панических атак, и контакты спортивного психолога. Хотя я бы всё равно предпочла записаться к тому, что был в LAFSC, даже если бы на такие тривиальности у меня было время. Билли звонила. Я не поднимала. Я выкладывала в истории отрывки с тренировок, чтобы она видела, что я в норме. С одной стороны, это жестоко, так обрубать её инициативу. С другой — вылет в Гренобль уже двадцать девятого октября. Я боялась, что разобью ей сердце, что она неправильно поймёт и к тому моменту, как я соберусь с силами с ней встретиться, она потеряет свои чувства, но просто не могла позволять себе отвлекаться на что-то другое. Лёд, тренировка тройного акселя, Bella Belle, тейпы, ОФП, чай в термосе, протёртые носки, хореография, ина бауэр. Дорожка шагов, придуманная папой. Эйден Корнелл выбрасывающий меня на несколько метров во вращении. Internationaux de France в Гренобле.