Земляничный бриз

POV Билли

27 июля 2021 Рядовой обед у родителей выбился из этого ряда будто хеви-метал песня из попсового альбомчика. После обеда, когда мы валялись на гамаке, позволяя нашему организму отложить еду в жирок на боках, Эйви сообщила, что получает гражданство США, и мне почему-то показалось, что именно сейчас самое время сделать ей предложение. Она шокировала меня — значит я шокирую её в ответ. Разумеется, она сказала «нет». А я, как дура, ещё и заплакала. Когда я несколько дней назад звонила Эйдену с просьбой дать благословение, он мне сразу сказал, что тут самое главное — подобрать правильный момент. Эйвери тревожная, очень тревожная и если её хоть что-то напрягает, то она на любую авантюру скажет «нет», наденет наушники с шумодавом и убежит куда-нибудь подальше, и мы оба это знаем, и я полностью согласилась с его предупреждением. И всё равно сделала ей предложение не правильно. И я это осознаю. Я знаю. Она была на нервах из-за встречи с моими родителями, — что мне не особо понятно, кстати, — но тем не менее, я это видела, и даже спросила у неё, почему так. А потом вывалила на неё ещё и признание в вечной любви и предложение руки и сердца. Вечером мне позвонила Клаудия. Начала издалека, спросила что-то про то, что бы я хотела видеть на столе на дне рождения Финнеаса, чем сейчас питается Эйвери... А под конец спросила прямо, причем с таким вот счастливым нетерпением в голосе: — Ну как прошло? Я прикрыла глаза. Стоило мне вчера только намекнуть Финнеасу, что я купила кольцо, и готово... — Прошло что? — спросила я, будто не понимая о чём она, хотя в этот момент уже проклинала брата. — Предложение. Или ты его ещё не делала? «Она отказала». — Мы решили подождать. У неё сейчас и так насыщенная жизнь. Может быть после этого сезона, — сказала я, стараясь звучать как можно более расслабленно. — Ох... Ну ладно, ей и правда непросто. А она планирует завершать карьеру? Знать бы мне самой, что она планирует... — Вот завтра и спросишь, — возможно, слишком резко сказала я и попрощалась. Клаудия — такая же как и Финнеас. Два сапога пара. Лезут куда не надо. Неужели ей показалось нормальным вот так в лоб задавать такой вопрос? Может быть мы вообще расстались? Как сказала бы Эйвери, американцы. Не успела я позлиться на девушку брата, как мне позвонил этот самый брат. — Можно было ей и не рассказывать, — рявкнула я. — Кому? — Клау. О предложении. — А... Извини... Я так понимаю она отказала? — Навела на мысль, что ещё рано. Повисло недолгое молчание. — Так-то да... Рановато. Я и сам подумал чего это ты решила... Идиот. — Мы знакомы миллион лет, — я начинала заводиться, но боялась, что если буду защищать себя, то могу вообще расплакаться. — Но их них встречаетесь сколько... Один? — Почти два. — Мы с Клаудией живём вместе почти три. Каждый день. Без выходных. И я всё ещё считаю, что для предложения рано. — А когда будет не рано? — огрызнулась. — Через семь? Восемь? Десять? — Не кидайся в крайности. Но семь — красивое число, — он усмехнулся. — Идиот. Ни одна девушка не будет ждать предложения семь лет. Особенно от тебя. — Спорим? Я бросила трубку. Может быть Эйв и права. Может быть. 28 июля 2021 Я наклонилась поближе к лобовому стеклу. Эйв и Эйден стояли на лестнице LAFSC, со своими сумками на плечах, и явно выясняли отношения. Вскоре они всё-таки пошли вниз по лестнице, но снова остановились внизу. Я сначала сделала музыку тише, а потом и вовсе выключила, чтобы по их жестам понять кто и что пытается доказать, благо у Эйвери жестикуляция отменная. Но она просто толкнула его в спину и зло зашагала ко мне. Как только она села, я подала ей стакан с её кофе, но она практически сразу же вернула стакан в подстаканник у коробки передач. — Ты просила у Эйдена благословение? — спросила она с явным раздражением в голосе. — Да..? — ответила я. А как иначе-то? — Зачем? — А у кого мне надо было его просить? У твоей матери? Чтобы потом после того как ты мне скажешь «нет», ты отчитывалась ещё и перед ней? По-моему лучше уже перед Эйденом. — Ни у кого. Зачем тебе это благословение? Затем, что я хочу знать, что один из самых важных людей в твоей жизни поддержит меня в этом. Если бы мне Финнеас сказал подождать, я бы скорее всего послала его. Но если бы так сказал Эйден... Я бы прислушалась. Но он так не сказал. Мне вспомнился вчерашний разговор с братом, и его слова о том, что он тоже подумал, почему я так рано решила просить её руки, но ничего не сказал. А вообще-то мог бы! Мог бы высказать своё мнение. Хотя я бы и правда послала его. — Да Господи, я просто хотела спросить совета, — воскликнула я. — И он дал добро? — Эйден? — Нет, Господь. Я сжала челюсть. Главное не заплакать. Главное не заплакать. — Да, дал. Эйвери усмехнулась. — Как же херово вы двое меня знаете, оказывается. Нет, я просто не хотела тянуть. И поплатилась. — Нет, мы рассматривали вариант... отказа. Но надеялись на лучшее. — Надеялись? Давай ты больше не будешь втягивать Эйдена в нашу личную жизнь. — А что в этом такого? Я думала вы друзья. Соулмейты, — добавила я и показала на неё пальцем. — Не моё выражение, кстати. Эйвери прикрыла глаза. — Поехали. Я устала. — Нет, объясни, пожалуйста, — заспорила я, — почему я не должна спрашивать совета у Эйдена? Мне с ним вообще насчёт тебя не общаться? Или мне с ним в принципе нельзя общаться? Будь добра, очерти границы. Эйвери уставше потёрла глаза. Я держала руки на руле, будто это как-то помогало мне чувствовать себя уверенно. Будто. — Границы... — прошептала Эйвери. — Именно они. Я хочу разграничивать работу и... романтику. Поэтому люди внутри спортивных пар не встречаются. Не должны, по крайней мере. Любые разногласия приведут к хуевым результатам на льду. Если мы с тобой поссоримся, а Эйден встанет на твою сторону, то у нас будет раскол. А сейчас нам, как никогда раньше, нужно быть максимально на одной волне. У нас очень важный год. Очень, Билли. «Романтику»? Я думала, то что происходит между нами — любовь, не меньше. — Можно подумать, он не всегда на твоей стороне, по умолчанию, — пробурчала я. — Нет, — отрезала Эйв. — Например сейчас. — Прости, — сказала я и нажала на кнопку включения двигателя. Сегодня длинный день. Хватит спорить, мне ещё нужны и силы, и эмоции. Эйвери взяла кофе. — Покупай мне впредь американо, хорошо? — уже намного мягче сказала она. — Ты же знаешь, что я не люблю сладкие напитки. Ты его всегда пила. Что стало теперь? Русские тренеры не простят лишнего грамма жира? Русские врачи сказали, что колени развалятся? Кто заставил тебя стать такой? Превратиться в скелет с тонкой оболочкой из чистых мышц. Кто тебе внушил то, что твой любимый напиток — зло? Кого мне публично разорвать на части? — Я хотела тебя порадовать после тяжёлого дня, — только и ответила я. — Американо меня бы тоже очень порадовал. Я снова извинилась, а Эйвери вздохнула и через какое-то время сказала: — Ничего. Я выпью. Тоже вкусно. Спасибо. Она поставила стакан на его место и переплела наши пальцы. Я сжала её руку в ответ. В горле всё ещё стоял ком. — Заедем в продуктовый? — спросила я спустя несколько минут молчания. Спросила, просто чтобы спросить. Она ничего не ответила. Но ещё спустя несколько минут проговорила: — Биллс. Мы обязательно поженимся. Но только когда я вернусь жить в Лос-Анджелес. Окей? — Окей. Потом Эйвери поехала к Корнеллам, а я в то поместье, где будет проходить вечеринка. Не знаю, как день провела Эйв, ведь мне она на сообщения ответила лишь когда уже села в такси, чтобы присоединиться ко мне, но мне мой не понравился вообще: шумно, все снуют туда-сюда, я почти никого не знаю, ответственности на мне как будто много, но сделать самой ничего не дают. Пустая трата времени. Поэтому последний час я уже отсчитывала минуты до приезда Эйвери, а когда она написала, что уже в такси — я залетела на второй этаж и закрылась в ванной, чтобы меня никто не нашёл. Никто кроме неё. Пока я её там ждала, мне написал Мэттью, мы немного пообщались, и я сказала, что хочу сегодня познакомить его с Эйвери. Он сначала пытался как-то увильнуть, но я была настойчива, и ему ничего больше не оставалось кроме как согласиться. Я хочу показать его Эйвери, чтобы она увидела, что он такой же человек, как мы, и что не у одной неё может быть друг мужского пола. Что со мной тоже могут хотеть общаться люди, и что я не закрылась в маленьком круге брат-девушка-подруга детства. Я тоже классная. И я тоже интересная. 30 июля 2021 Эйвери ещё спала, когда у меня зазвенел будильник. Её волосы спадали на лицо, и я протянула руку и аккуратно убрала их за ухо. В темноте, тихонько зевая, пробралась в ванну и открыла ящики под раковиной, чтобы найти свою повязку для умывания, и её даже искать не пришлось: аккуратно сложенная она лежала в отдельном отсеке. Идеальный порядок. Вот бы Эйвери была дома всегда. Потом интервью. Потом секс. Потом чай, шоколадка и краткая видео-сессия с моей командой, чтобы принять поздравления по поводу выхода моего детища, альбома «Happier than ever». А потом звонок в дверь. — Ты кого-то ждёшь? — спросила я у Эйв, пока она снова укладывала свои волосы в ванной. — Нет, — Эйвери выглянула. — Сиди, я открою. Я снова уткнулась в телефон, изучая правила ухода за пионами — Эйвери подарила мне сумасшедшей красоты нежно-жёлтые пионы. Я не слышала ни того, чтобы Эйвери открыла дверь, ни каких-то слов от неё. — Кто там? — крикнула я. Эйвери мне не ответила, но дверь открыла. — Ты нормальный? — услышала я голос своей девушки из прихожей. —Что ты тут делаешь? — Сюрприз! Я подняла глаза от телефона и прислушалась. Это был мужской голос, но мне не знакомый. Какого чёрта? Первая моя мысль была — Огастус. Но это не мог быть он, после того раза, как он её преследовал во время пробежки, Эйв написала заявление в милициюс запросом запрета приближения, и его одобрили, так как Огастус ранее находился на лечении от наркозависимости, но не завершил курс. — Тебе Эйден сказал? Я сощурилась. — Что сказал? Нет, голос был мне знаком... — Что у меня сегодня присяга. Я встала и пошла в прихожую. — Какая присяга? — На получение гражданства. Ты не знал? Высокий, сантиметров на двадцать выше нас, блондин, волосы по плечи... — Что?! Пропусти меня в квартиру, дура. Эйвери захлопнула дверь и стояла с лицом абсолютного замешательства. — Так ты не знал? А чего ты прилетел? — Соскучился по тебе, может? Это... — Хьюдсон? — прошептала я, но, кажется, он услышал. Это был младший брат Эйвери. С ума сойти. Вау... — Привет, Билли, — он кивнул в мою сторону. — Может я по ней соскучился. — Ты гей, — Эйвери скрестила руки. С ума сойти, какой он красавчик. И такой высокий... — Тем больше у меня на неё прав. Эйвери хмурилась, а Хьюдсон стоял в полоборота и дерзко улыбался одним уголком губ. — Откуда ты узнал мой адрес? — спросила она. — Эйден сказал. Хьюдсон скинул кросовки. Эйв пошла за братом, зло вышагивая по коридору. Я отошла в сторону и присела на подлокотник дивана. — Миленько... — протянул он, осматривая главную комнату. — Проведёшь экскурсию? Кстати, Билли, — обратился он ко мне, — поздравляю с выходом альбома. Правда я ещё не послушал, но обязательно послушаю, — и он повернулся к Эйви. — Кстати, да, извини, что? Гражданство? Сердечко под глазом. Симпатично. — Да. Еду получать американский паспорт. Юхуу..! Я не сдержалась и прыснула в кулак, несмотря на то, что всё ещё прибывала в шоке. — Прикол. — Ты ему не говорила? Я склонила голову набок и прищурилась. Эйв дёрнула плечами. — Я собиралась сказать уже по факту. — Я с тобой, — сказал Хьюдсон. — Туда же не плюс один приглашён? Эйвери уставше потёрла глаза. Она явно не была в восторге от того, что сейчас происходит. А мне было интересно. Я ждала, чем это всё закончится. — Обувайся. Мы уже выходим. Я встала, а Хьюдсон хлопнул в ладоши. — Супер! — Если ты думаешь, что я буду тебя развлекать, — Эйвери строго на него посмотрела, — то ты очень ошибаешься. У меня полно планов, а времени в Лос-Анджелесе осталось не так много. — Я не прошу меня развлекать... — А что ты просишь? — Диван. Я вздёрнула бровь и уставилась на Эйв, выглянув из-за широкой спины Хьюдсона — парень сто процентов ходит в тренажёрку. Хотя, насколько я знаю от Эйвери и Эйдена, которые провели свои прошлые каникулы в Париже, Хьюдсон не учится и не работает, так что чем ему ещё заниматься. — Нет, — отрезала Эйв. — Почему?! — Он занят. — Кем? — Эйденом. — Эйден у вас живёт? — он обернулся на меня. — Почему? Капец он секси... У Делакруа какая-то особенная кровь. Теперь я хочу познакомиться с Сесиль ещё сильнее. — Его квартиру сняли, а две недели снимать номер — дорого, — сказала я, вспомнив, что это самый близкий к правде вариант лжи. — Я не вижу его вещей, — возразил Хьюдсон. — Всё наши вещи в Москве. — Я посплю с ним, — Хьюдсон пожал плечами. — Уверен, он против не будет. Я снова не сдержалась и прыснула. Мальчик времени не теряет. — Хьюдсон, это наглёж, — Эйвери его шутка, казалось, никак не взяла. — Тебя не так воспитывали. Хьюдсон начал спорить, но Эйв на все его возражения нашла аргументы, и мы молча вышли из квартиры. Атмосфера стала какой-то напряжённой, и я старалась шутить шутки, хи-хи ха-ха, всё такое. Уличив момент, я наклонилась к Эйв и мило спросила, почему она так агрессует. — Он — мозоль на моей гладкой ножке. — Он твой брат. И он прикольный, разве не так? — спросила я. — После недолгого раздумья Эйвери на удивление легко согласилась. — Ты просто смотришь на него через призму старшей сестры. На это она ничего не ответила, и я снова начала разряжать атмосферу, Хьюдсон даже что-то поддерживал, но Эйв молчала даже когда завела автомобиль и мы поехали в Конференц-центр Пасадины. Потом Хьюдсон спросил у меня сколько у меня заняло времени написание этого альбома, какая была самая лирически сложная песня, и всё такое, и я охотно на всё отвечала, во-первых потому что сегодня утром я уже по три раза на каждый этот вопрос ответила, и точно знала, какие слова подобрать, а во-вторых, мне очень хотелось, чтобы Эйвери почувствовала себя комфортнее. Но она даже не отреагировала на мою шутку про клип к песне «Lost cause», казалось, она даже её не услышала. Я переплела наши руки. — Я соврала, — сказала наконец Эйв и повернулась к брату. — Эйден у нас не живёт. Располагайся, но не в зале, а в комнате слева от входа. Что?! В мою студию?! Я уставилась на Эйвери. — Спасибо, сестричка. С меня сегодня ужин. — Не утруждайся, — кратко ответила Эйв. Она объяснила, что мы будем на дне рождения Финнеаса и кинула многозначительный взгляд на меня, и мне пришлось пригласить Хьюдсона туда, хотя я не совсем поняла зачем, если Эйв и сама не хотела там долго сидеть. Но... Хьюдсон и Финнеас ни разу не виделись, так что я решила, что, возможно, ради такого можно и немного задержаться. Церемония присяги прошла на удивление быстро, буквально полчаса — и Эйвери уже вышла с американским паспортом. Мы все пофотографировались, Эйден и его родители попрощались и уехали, а Хьюдсон отошёл покурить. — И всё-таки очень смело с его стороны приезжать без предупреждения, — аккуратно сказала я. Я боялась, как бы Эйвери не подумала, что я ему тут не рада. На 98% я Хьюдсону рада, честно. — Если бы он приехал на час раньше, пока ты мне отлизывала, я бы не открыла, и тебе бы не дала, — Эйви закатила глаза. — Сидел бы на лестнице и ждал. Идиот. Будто я всё время сижу в квартире... Я подала плечами и скрестила руки на груди. — Вокруг много ТЦ. Поехал бы туда погулять. Или к Эйдену, Эйден-то был вкурсе, что Хьюдсон прилетел. Хотя я бы не хотела вытаскивать твоего брата из постели Эйдена. — Ничего бы не было. Хьюдсон не в его вкусе, слава Богу. — Ну... — Что «ну»? — Я бы с этим поспорила. На твоей присяге я, честно, чувствовала себя немного третьей лишней. — В смысле? Я видела, вы хорошо общались. — Пока Эйден не пришёл. Кажется, твой брат на него... чуть-чуть запал. — Переживёт. — Хьюдсон? Если мой «радар» верен, то Эйден разобьёт ему сердце. — Возможно. А возможно Эйден разобьёт ему сердце, когда откажет, потому что Хьюдсон не в его вкусе. И слава Богу, — повторила Эйв и мягко улыбнулась. Частично я с ней согласна. Эйден классный, но не в плане отношений. Я не помню даже, когда у него вообще были нормальные отношения: здоровые, долгие и серьёзные. Всё то время, что мы знакомы — по-моему никогда. Я посмотрела в сторону зоны курения и нахмурилась. — Что такое? — спросила Эйв, проследив за моим взглядом. — Вообще могла бы как-то мне намекнуть заранее, что ты хочешь его пустить к нам пожить. Я не знаю... Написать сообщение. Шепнуть на ухо. Мужчина в квартире... Пусть и твой брат, пусть и гей... — Я знаю, что ты не в восторге... Я его не приглашала. Ну такой у меня брат, — извиняющимся тоном сказала она, но кроме того в её голосе звучала твёрдость. — Что бы сказала мама, если бы узнала, что я выставила его за дверь? Мы вообще перестанем общаться. Я дёрнула плечами. — Хьюдсон бы не стал ей жаловаться на такую мелочь. — О, ты его не знаешь. Этот мелкий пизд... Он бы прямо не жаловался, но в ближайшим телефонном разговоре намекнул. Не со зла, но из чувства справедливости. — Я просто говорю, что надо было со мной обсудить. — Когда обсудить? Мы были вместе все время на церемонии, а после я ему должна была дать точный ответ. А то и во время церемонии. Чем дольше я бы тянула, тем больше были бы подозрения, что я не хочу его пускать. Я ничего не ответила, но моё лицо, кажется, выражало все эмоции. — Билли, он мой брат, — тихо проговорила Эйв и оглянулась. У парковки стояло двое папарацци, но, к счастью, ближе они не подходили. — Ты ради своего брата меня бы подвинула, не сомневаюсь. И, при всём уважении, эта квартира — моя. Я не даю ему ключи от твоего дома. Я даю ему комнату с диваном в своей квартире. — Мою комнату! — прошипела я — Там же мои вещи! — Ты в ней почти никогда не сидишь! Ты всё время пишешь либо в кровати, либо вообще у Финнеаса! — Сегодня утром сидела! — У тебя не так часто интервью, — парировала она. — С сегодняшнего дня будут часто. Эйв вздохнула. — Я скажу ему перетащить диван в комнату напротив. В импровизированный спортзал? Супер. Вот это гостеприимство. — Не надо, — буркнула я. Её лицо смягчилось, и она взяла меня за руку. — Биллс, давай не ссорится из-за такой ерунды. Прости, что не спросила, но моё решение бы от этого не изменилось. Он мой брат. И последние годы, он мне ближе всех из моей семейки. Она права. Я бы и правда пустила Финнеаса, и скорее всего сама бы затащила в свою комнату ему диван из зала, потому что он куда удобнее, чем тот малютка, который стоит сейчас. Я эгоистка? — Может переедем на недельку ко мне? — предложила я, всё равно зная, что она откажется. Ей не нравится тот дом. Никогда не нравился. И, кстати, купила я его тоже не спросив у неё. Но то был приятный сюрприз, по крайней мере задумывался как он. Хотя... Может быть я не права. Может Хьюдсон — тоже приятный сюрприз. Он мне нравится. Просто я не хочу сожительствовать. С мужчиной. Особенно, когда это последняя неделя Эйв в ЛА. У Финнеаса Хьюдсон тоже всем понравился. Они с Эйв играли в Beat Saber на плэйстейшн — она на карантине хорошо научилась играть. Позже пришёл Эйден с огромным подарочным пакетом, бутылкой шампанского и колпаками для каждого из нас, и Эйвери вернулась в мои объятия, передав управление игрой Эйдену. Так он, вместо ужина в беседке сразу пошёл на лужайку вытаскивать баллы Эйвери на приемливый уровень, потому что даже её недавно полученные крутые навыки на сравнятся с природным даром Хьюдсона играть в компьютерные игры. 31 июля 2021 Эйвери взяла свою чашку с кофе, косметичку с лаками для ногтей, поцеловала меня в макушку и прошла на балкон; я подняла глаза от телефона и посмотрела ей вслед, пока она, виляя своей красивейшей попой, проходила мимо меня. Я улыбнулась и встала, чтобы сварить кофе и себе. К тому моменту, как я присоединилась к ней на балконе, девушка уже сняла старый лак с ногтей и расставила перед собой баночки. Я присела рядом. Утренние лучи нагрели наш плетёный диванчик. — Давай красный, — я приподняла одну бутылочку, чтобы посмотреть на цвет на свету. — Они тут почти все красные, — она забрала у меня лак из рук. — Надо выбрать оттенок. — У меня есть разговор, — сказала я через какое-то время, но не спешила продолжать свою речь, пытаясь собраться с мыслями. — На дне рождении Финнеас мне кое-что сказал... Он хочет на обложку своего нового альбома поставить твою стилизованную фигуру, — Эйвери повернулась ко мне и скептически вздёрнула бровь. — В коньках. То есть... как силует. По ней не скажешь что это ты, но... всё же знают кто у нас фигуристка. — Нет, — отрезала она. — Почему? — А почему «да»? Зачем ему это? Я повела плечами. — Он не объяснял. — Ты слушала альбом? — спросила Эйвери. — Ну... частями. В основном, да. — Там есть песни про меня? Про фигурное катание? Лирическая героиня основанная на мне? Кто-то ещё наделённый глупым французским акцентом, ароматом туберозы и лилии и зелёным цветом глаз? «Стилизованный образ» под меня? Я едва заметно улыбнулась, когда поняла, к чему она клонит, и попыталась вспомнить тексты всех песен, что слышала. Про фигурное катание — точно нет, по крайней мере, из того, что он мне включал. — Ты не в курсе деталей альбома, но он хотел добыть моё разрешение через тебя? — продолжала допытываться Эйвери. — Или твоё разрешение? Пусть сначала скинет тексты всех песен в альбоме. Мне. — Я не думаю, что это возможно... — Пусть пошлёт мне их голубиной почтой значит, — съязвила она. — У нас уже был такой разговор, Билли. Он обещал не выкладывать песни про меня. Пишет он их или не пишет, но его страдания и стенания влияют на мою жизнь тоже. Когда выходит альбом? — В октябре. — Но у него скоро сингл. — Да. Пятого августа. «A Concert Six Months From Now». — Его ты слышала? Да. И он частично про тебя. Я ничего не ответила и занялась рассматриванием детей на площадке. — Я сама к нему съезжу и поговорю. То, что он делает — неправильно. Разве ты не согласна? Я задумчиво повела плечами. Мальчик упал с самоката и к нему уже бежала мать. Бедный... — Билли? — Я не знаю. Музыка — это искусство. А искусство черпает вдохновение в опыте. Сложно придумывать что-то новое, легче взять со своего опыта... Мне, на самом деле, легче писать о ком-то другом, но Финнеас... У него сейчас и так тяжёлый период в творчестве. Иногда я боюсь, что он может перегореть. И тогда, что делать мне? Я без его помощи не смогу написать ни песни. Так что если он сейчас что-то пишет — то пусть пишет. Я не против. Мне нужно, чтобы он писал. Необходимо. В любом случае, раз Финнеас был влюблён в Эйв, — а я знаю, что Финнеас на протяжении нескольких лет был влюблён в Эйв, — то разумеется он не может просто отпустить этот опыт. Пусть пишет. — Даже если мне всё равно и тебе всё равно, то наверняка Клаудии не всё равно, — проговорила Эйв. — Это не правильно. Либо пусть пишет песни про свою жизнь, либо вообще не пишет и занимается тобой. Я кивнула. В какой-то мере она права. Но она не знает всей истории, так что не буду её судить. И, на самом деле, мне тоже интересно, как он объясняет такие выходки Клаудии. В этот день у меня была ещё одна примерка к Met Gala. После примерки я поехала к родителям, помочь папе в саду, но у него поменялись планы и вместо этого меня заставили убраться в доме с мамой. Она провела мне лекцию о худобе Эйвери, пыталась выведать её состояние и сказала, что выглядела пару дней назад она очень не очень, мало говорила за столом, и почти не ела. Я не знала, что ей отвтетить, поэтому я сказала, что Эйвери — взрослая девушка с целым штабом врачей и специалистов, которые за ней следят, и что она будет в полном порядке. Но после этого разговора я сидела в своей машине и искала Эйвери психолога. Пусть хотя бы с кем-то поговорит, раз не хочет пить таблетки. Когда я вернулась в квартиру, застала только Хьюдсона, и он сказал, что Эйвери уехала в LAFSC. С Эйденом? Одна. Интересно. Я ей набрала, но она ответила лишь спустя несколько часов. Ей стало тревожно, а без дела она дома сидеть не может, так что она собрала вещи и поехала на каток. А потом ей написал Эйден, и они вместе поехали «кое-куда». Я пересказала это Хьюдсону и спросила у него, не знает ли он случайно планы Эйдена на сегодня, что ещё за «кое-куда». Хьюдсон сказал, что он с Эйденом никак не общается. Я предложила Эйв сходить куда-нибудь вечером втроём с Хьюдсоном, но она спросила не можем ли мы просто отдохнуть в моём доме, вдвоём. Я хотела было напомнить ей про брата, но в сознании всплыла её фраза про «я не собраюсь тебя развлекать» и вынужденно согласилась; предупредила Хьюдсона, что нас не будет, собралась и часов в восемь выехала в Глендейл. Эйвери была уже там; на крыльце я увидела её сумку, и раз она не заходила в дом, я сделала вывод, что она где-то на заднем дворе, и чтобы не терять время пошла сразу туда. Моя девочка спала на лежаке под зонтом, с включёнными фонариками, хотя солнце ещё только начало заходить. Я взяла в беседке тонкое летнее покрывало, но когда подошла ближе, замерла. Она покрасила волосы. В чёрный. Я поднесла руку ко рту, чтобы не разбудить её своим вздохом удивления, всё-таки укрыла её покрывалом, и присела рядом. Эйв лежала на левом боку, повёрнутая ко мне спиной и тихо посапывала. Чёрные... Теперь у неё короткие чёрные волосы. Какой резкий скачок от длинных блондинистых... Я протянула руку и погладила её по голове, но девушка никак не отреагировала. Восемь часов вечера, может быть её стоит разбудить? Нет, не стоит. Уверена, она поставила себе будильник. Но как же мне хочется посмотреть, как она выглядит с такими волосами, чёрт... Скорее бы она встала. Я поднялась, поправила ей покрывало на ногах, а сама уместилась на траве под деревом неподалёку и открыла инстаграм. «Бернар Арно, владелец LVMH, стал самым богатым человеком в мире». Новости по гимнастке Симоне Байлз и её психологическом состоянии; пару дней Эйв рассказывала, что та снялась с участия в Олимпийских играх из-за своей менталки. Я задумалась, сделала бы так Эйв. Год назад, сто процентов снялась бы; она всегда мне твердила, что здоровье важнее всего, а медали можно заработать и потом. А сейчас... Россия на неё плохо влияет, я это чувствую. Но сделать ничего не могу. Даже поговорить с ней об этом не могу. Что я вообще могу? «Звезда тиктока 19-летний Энтони Барахас скончался в субботу от ранений, полученных при стрельбе в калифорнийском кинотеатре. Ниже подробности», написано в следующем посте. Кошмар какой-то... Я листнула вверх, чтобы открыть истории друзей. Новости это не весело. Истории Клаудии. Финнеас отхватил себе модельку, так ещё и добрую, так ещё и хорошо готовит. Так ещё и в бизнесе не глупенькая. Надеюсь ей и правда всё равно на то, в каких воспоминаниях Финнеас черпает своё вдохновение. А ещё, надеюсь, предложение он ей сделает не через семь лет. Истории Эйдена. Чей-то дом. Чья-то собака. Я усмехнулась. Он явно кого-то себе нашёл. Причём, кого-то при деньгах. Его селфи. Я снова усмехнулась. Чёрные волосы. Они оба покрасились. Почему я не удивлена? Вот мы и узнали, что это было за то таинственное «кое-куда», в которое они поехали никому не сказав. Я скинула эту историю Хьюдсону и следом послала издали сделанную фотографию Эйв, спящей на лежаке. Не придумала, как подписать, поэтому просто вышла из инстаграма и бездумно открыла тикток, но потом вернулась в инсту и открыла чат с Мэттью. — что делаешь? — написала ему. Потом снова открыла тикток, ввела хэштег с именем Эйв и поставила фильтр «последняя неделя». Эдит с Эйденом, они танцуют под песню «Snowman», которую играет уличный музыкант в Москве, видео полугодовой давности. Смеются. Я листаю вниз. Ещё один эдит, начинающийся диалогом Эйдена и Эйв: — Это в твоём ДНК, — говорит он. — Почему все знают, что в моем ДНК кроме меня самой? Листаю вниз. Эдиты, эдиты, эдиты. И это моя девушка? С ума сойти... Крутая. Очень много эдитов в тренировок в Осаке перед командником, с разминок в той же Осаке, с самих соревнований... Они тогда всех разорвали. Я помню, я смотрела соревнования в прямом эфире; тогда в Лос-Анджелесе было слегка за полночь, самое комфортное время для меня. Я просмотрела все эдиты и остановилась на отрывке из интервью из микст-зоны. Эйден всё ещё тяжело дышит, но улыбается, а Эйви стоит рядом, чуть склонившись к репортёру, чтобы слышать его вопрос. — Достижение, которым вы больше всего гордитесь? — Родилась в один день с Гарри Стайлзом, — спустя недолгую паузу выдала Эйв, почесывая нос, и взглянула на репортёра. Эйден попытался сдержаться, но в итоге они оба покатились со смеху. Я тоже улыбнулась. Я давно знала этот факт. — Думаю, это предопределило твоё фаначество, — сказал Эйден. — Звёздами написано. — Я кстати не знал, что вы родились в один день. — Шутишь? Это второе, что я говорю при знакомстве после своего имени! — Мне не говорила. — А о чём мы говорили при знакомстве? — Уф-ф, не помню... — Так, да. Вопрос. Самое большое достижение? Я ещё его не достигла. — Это будет что-то крутое, — кивнул Эйден. — Что-то как будто с кольцами. — Обручальными? — Разноцветными. — А... пятью. — И начинается на «О...» — ... Заканчивается на «лимпийские игры в Пекине-2022». Они снова рассмеялась. Я пролистнула дальше. От обручального она уже отказалась. Ещё один эдит, под песню Сайрус «Nothing breaks like a heart», молодой отец Эйв; интересно, где они взяли его фотографии из молодости? Я поставила лайк на видео, и отложила телефон. Посмотрела на мою мирно спящую девочку. Вспомнила её брата, такого же рассудительного и целеустремлённого, как его сестра, но чуть более общительного и улыбчивого. Тихо усмехнулась. Генетика забавная штука. Эйв и Хьюдсон оба пошли в отца и внешностью, и характером: оба зеленоглазые блондины, — по крайней мере до сегодняшнего дня, — верные и немного безумные. Но если безумность Хьюдсона — чисто гриффиндорская, стоять за своих, то безумность Эйвери нацелена лишь на себя, и на тех немногих, кто заслужил её доверия — слизеринка, выражаясь в терминах Роулинг. К счастью, я в этот круг вхожу. И это одно из главных моих сокровищ: быть той, кого любит Эйвери Делакруа. Я снова взяла телефон. Эдиты, эдиты... Отрывок из позапрошлогодней программы «Bella belle». Я помню, как сидела на трибунах в LAFSC, смотрела, как они впервые прогоняли программу в готовых соревновательных костюмах, и ловила такую сумасшедшую бисексуальную панику... И даже не понимала по какой причине, ведь костюм Эйвери был буквально пик мужского взгляда: розовое короткое платье, татуировки замазаны, а длинные светлые волосы убраны в тугой зализанный пучок. А рядом, абсолютно синхронно с объектом моего обожания, катался такой же практически традиционный высокий парень в чёрных штанах с подтяжками и белой рубашкой, и традиционную картину всего этого нарушали лишь его розовые волосы. Но мне всё равно так... хотелось её. До безумия. И вот теперь она моя. Лежит на моём лежаке у моего бассейна моего дома. И она абсолютно моя. Я листала видео дальше. Вот совсем недавнее. Чёрт возьми, она реально худая... Как она это сделала? Она профессиональная спортсменка. И по своей натуре очень ответственная. А я слабая. Я хочу быть, как она. Я грустно усмехнулась. Это реально момент «я хочу быть ей или я хочу быть с ней». Но вовремя я словила себя на этих мыслях и поняла, что так нельзя. Эйвери была права. Меня всё это триггерит, как бы я это ни отрицала. Но я стараюсь. Я лечусь. И мне становится лучше. Надо только, чтобы Эйвери тоже согласилась хотя бы на психолога. Просто поговорить с кем-то. Я буду платить. Я не хочу, чтобы она была там одна. Эйден — не выход. Нет, нельзя ей завидовать. Может быть и хорошо, что она отказала мне на предложение. Я ещё не созрела. Я встала и пошла к Эйвери, решив, что всё-таки надо её будить. Но склонившись над ней, с лёгкой улыбкой тронув за плечо, я поняла, что она больше не спит. Она только сильнее укрылась покрывалом, подтянула ноги к груди и беззвучно плакала, сотрясалась плечами. Я упала на колени и потянула её на себя, но она не сдвинулась с места. — Что случилось, кот? Эй... — растерянно проговорила я. — Эй.. Малышка..? Эйвери... Послышалось нечленораздельное бормотание, и Эйвери разревелась вслух. Я присела на лежак и опять склонилась над ней, провела пальцем по скуле, убрала её чёрные волосы за ухо. В руке у неё был зажат телефон со горящим экраном. — Почему ты плачешь, малышка? — снова проговорила я. — Не надо плакать... Я вытерла её слёзы, а они всё скатывались и скатывались вниз... Эйвери выдохнула, чтобы успокоиться и поджала губы. — Хьюдсон звонил, — наконец сказала она, пусто глядя в пространство перед собой. — Ноннина умерла. Бабушка умерла. Что... Пиликнул мой телефон, пришёл ответ от Мэттью: — ничего особенного а ты?