Руны об этом не скажут. Скальды - не споют

      Я знала, кто такой Ивар Бескостный. Он был самым опасным человеком в скандинавских землях и за их пределами.       Гроза христиан, сын великого Рагнара Лодброка...       Поговаривали, что он провозгласил себя живым богом, и его боялись даже бесстрашные язычники. Люди шепотом произносили его имя. Он завоевывал, сжигал, убивал... Все говорили, что он обладал блестящим умом, великолепной харизмой и красотой.       Но я не верила молве, пока однажды не встретила его и не увидела собственными глазами.       В тот день в Норвегии шумела вьюга. Снег хлестал мне в лицо, стужа пронизывала все тело. Я не знала, сколько проехала пути. Лошадь устала, а меня саму уже клонило в сон. И было так холодно, что конечности вот-вот окоченеют. Теплый меховой плащ еще меня защищал, но все же тело остывало, а по пути не было ни одной живой души, ни одной хижины. Версты снега, леса и полей. Мчала меня лошадь через горную долину. И вдруг перед собою я увидела хижину. Это была хижина, в которой прятался от своих братьев великий Ивар Бескостный. Но тогда я об этом не знала и решила остановиться. Чем ближе моя лошадь приближалась, тем я чувствовала себя счастливее.       Тогда я не предполагала, что Бескостный представлял собой серьезную опасность. Возможно, даже чрезвычайно серьезную опасность. Для меня.       Попросив у него кров, и, на удивление, получив одобрительный кивок, я была в тот момент очень счастлива. Однако, так и не догадалась, почему Ивар меня принял. Может быть, потому что я была недурна собой, а может просто он решил меня впоследствии убить, а может была и другая на то причина…       Но когда я его впервые увидела на пороге хижины, он не выглядел великим воином, покорителем женских сердец, или богом. Он выглядел старше своих лет из-за длинной, отросшей спустя много месяцев, бороды; длинные волосы неуклюже спадали на лицо. Одежда его была проста, нищенская, он был замотан в теплые хомуты. Лишь молодые красивые синие глаза свирепо на меня посмотрели и вопиюще попросили ответы на вопросы: кто я такая и чего хочу.       Только вслух викинг не задал мне ни один вопрос.       — Из еды могу предложить лишь оленину и эль, — сказал он и поставил передо мной тарелку с мясом и кружку питья.       Я уселась за стол, но у меня не было желания снимать свой плащ — мне очень было холодно.       — Спасибо, тебе, добрый человек, — сказала я и сняла свой меховой капюшон. Наверное мои волосы находились не в таком подобающем виде, как желала бы любая девушка, но он на меня так взглянул, как будто я предстала перед ним самой красивой на свете. — Обещаю, долго не потревожу, завтра меня уже не будет здесь.       — Скорее всего, вьюга задержится на три-четыре дня, — он озадаченно улыбнулся, — но съесть мои припасы не успеешь.       Я улыбнулась и снова его поблагодарила. А когда викинг поставил передо мной тарелку с запекшейся олениной, я заметила, что его ладонь на правой руке была стерта, вся в волдырях. Наверное он не выпускал топор из рук. Хотя, сначала, я подумала о другом. И мне показалось, что это другое куда уж правдивее.       — Так куда ты направляешься, юное создание? — внезапно спросил он, налив себе выпить. А этот незнакомец был не глуп, он даже в таком моем зимнем одеянии распознал мой возраст. Я действительно была молода. Мне было всего семнадцать лет.       — Еду в Русь… — начала я, — но это далеко и… — И я не успела договорить, как Ивар меня перебил:       — ...и опасно.       — Да, я знаю.       — А кто на Руси конунг?       — На Руси не конунг, а князь. Князь Олег. Его еще называют Вещим.       — Как интересно… — он цокнул языком. — А вдруг ты встретишь по дороге великую армию язычников Ивара Бескостного и не доедешь до своей Руси, что будешь делать? — он наклонился над столом, ко мне, и от его голоса у меня мурашки забегали по коже. Томный взгляд пронзал всю душу. Боги! Я машинально откинулась назад.       — Я полагаю, меня армия не тронет, и этот Ивар Бескостный тоже. Я не такая простая. Я не рабыня.       — Но как гласит молва, он женоненавистник.       — Послушай, я не христианская овечка, а ты не Ивар Бескостный. Так, что спасибо за еду, и с твоего позволения, я могу прилечь вот здесь? — Я указала на место в углу хижины, которое служило то ли местом для зерна или же других хозяйских вещей.       Он хмыкнул и налил мне еще эля.       — Я что же зверь какой-то, чтобы гостью на пол класть. Ложись на мою кровать.       — А ты где будешь спать?       — А я тогда в углу хижины.       С облегчением вздохнув, я сняла с себя верхнюю одежду. Еда и алкоголь разогрели кровь в моем юном теле, и пока я возилась с постелью, и за окном бушевала вьюга, ощущала на себе пристальный взгляд этого еще незнакомого мужчины.