Руны об этом не скажут. Скальды - не споют

      Слегка приоткрыв глаза, я поняла, что уже наступило утро. Но по ощущению оно еще было очень ранним. Первое, что я почувствовала — не совсем приятную боль в бедрах. Слишком долго и настойчиво их разводили в стороны властные руки. После такой удивительной ночи любви с Иваром я была выжата, как плод священного дерева, но чувствовала себя как будто какой-то богиней. Фрейей? Нет. Богиней Рогнедой. И мне вдруг стало смешно от своих новоявленных мыслей.       Я вновь закрыла глаза и задремала. Я лежала на животе полностью обнаженная, меховое одеяло лишь прикрывало мою поясницу, от интимной усталости я лишь вспоминала нежные ласки моего варяга. В то же время ощутила на себе чей-то взгляд.       Ивар.       Понятия не имела, чем он занимался в данный момент, но я не подала виду, что проснулась. Сколько времени он наблюдал за мной. Не знала... Вот только дрожь в моем теле нарастала. Я прикусила нижнюю губу, стараясь успокоиться. Я такая была ничтожная. Этот Бескостный, наверняка, чем-то обладал, что я с легкостью ему подчинилась. И вправду бог, как о нем говорили.       Он застыл, стоя в дверях комнаты и запахивал на себе одежду. Потом прошелся по мне совершенно не стесняющимся взглядом, и тихо подошел к кровати, как будто понял, что я не сплю. Однако я очень тщательно закрывала глаза, старалась не подавать виду. И вдруг ощутилось холодное прикосновение мужских рук на своей лодыжке. Мне стало не по себе, но я и век не подняла.       Шероховатые пальцы нежно подбирались выше по моей голой ноге, и уголки моих губ дрогнули. Ивар, наверное, заметил это, и тоже улыбнулся в ответ, но, к сожалению, я этого не увидела. Он продолжал гладить рукой мою ногу и блуждать по внутренней части бедра. Затем остановился. Какое-то мгновение ничего не происходило, но внезапно Ивар начал целовать мою кожу, и одной рукой пробираться между ног.       — Что ты делаешь? — промычала я, изгибаясь всем телом от его ласк там, у меня между ног. Я улыбнулась, открыв глаза. И меня сразу же привел в чувство пронзительный взгляд Бескостного.       — Я что дурак, терять такую девушку, — сказал он и снова припал к моим бедрам губами. О, боги, я нуждалась в Иваре, как в воздухе. Мне хотелось снова, как прошлой ночью, ощущать каждой клеточкой его прикосновения. Только потом я, привстав, остановила его. Он послушно сел ко мне на кровать, ненароком обняв мои ноги. Я боялась начать серьезный разговор, как будто я сделала что-то плохое.       — Я ужасно не хочу покидать эту хижину, но меня ждет брат в Киеве.       — Ох, брат, — Ивар провел рукой по лицу и тяжело вздохнул. — К черту брата. Тем более, ты наверное не знаешь, что там замело. И такая погода будет стоять еще дней пять. Такое бывает в Норвегии раз в году.       Я мысленно поблагодарила всех богов, что именно в такую погоду, они решили меня забросить в жилище к этому противоречивому мужчине.       Я укуталась в меха, а Ивар, как будто угадал мое желание, принес мне кружку эля.       — Я слышал о русах, но они редко бывают в наших землях. Но что ты забыла, княжна, здесь? —как всегда настойчиво спросил Бескостный, когда мы уже сидели с ним за столом и завтракали. Казалось Ивар едва сдерживал себя, чтобы вновь меня не поцеловать.       — Меня брат захотел выдать замуж за какого-то норвежского конунга, чтобы укрепить мирный союз с северянами. Я ехала сюда со всей свитой, с охраной, как на каторгу. И когда мы приехали во владения моего будущего мужа, мне сообщили, что он был убит. Мою свиту в ответ всю перебили, оставили лишь меня, погибать в лесах Скандинавии. Но благодаря тебе, я выжила.       — Я этому искренне рад, — Ивар слегка улыбнулся и отпил из кружки эль. — Хотя это звучит очень странно, со стороны конунга.       Я лишь пожала плечами. Какое-то время мы не разговаривали, но мне так хотелось спросить о его прошлом. Мне показалось, что он не особо хотел говорить о нем. Что-то его терзало.       — Я вижу у тебя есть шахматы, — спросила я после долгого молчания. Я встала из-за стола и подошла, чтобы взять доску с фигурами.       — Да, я иногда играю, когда мне одиноко, — Ивар снова налил себе эль. Это была уже неизвестно какая по счету кружка, и я заметила, что он начинал немного пьянеть. — В детстве я всегда играл с матерью в шахматы.       — А где сейчас твоя мать? — я села на свое место и поставила перед Иваром шахматы. Он начал за мной пристально следить.       — Ее убили… когда я был подростком, — прохрипел Ивар, и вдруг стал еще задумчевее и печальнее. Мне стало его искренне жаль, моих родителей тоже убили. И я его понимала, как никто другой. Но мне не хотелось видеть его таким, и я решила подбодрить викинга, вот только сильно об этом пожалела.       — Да хватит нюни расспускать, ты же великий варяг, конунг, — я постаралась весело улыбнулась и продолжила расставлять фигуры на доске. И в какой-то момент Ивар переменился в лице, его охватила ярость и злость. Он просто налег на меня и взял мое лицо своей сильной крепкой рукой.       — Ты ничего не знаешь обо мне, княжна, а о моих родителях тем более, — прошипел он мне в губы, что я могла ощутить запах алкоголя и могла увидеть каждую его выгнувшуюся морщинку. — Ты даже не смеешь о них говорить в таком тоне. — Внутри меня что-то ёкнуло, и мне захотелось его поцеловать, прижаться своими губами к его пухлым и горячим. Я так и поступила. Я прикрыла глаза и очень легко и невесомо коснулась его губ. Он опешил, но ни на секунду не растерялся, схватил меня двумя руками за лицо и начал страстно целовать в губы. Он навис надо мною всем своим могущественным телом, блуждал своим языком у меня во рту, переплетаясь с моим, посасывая и покусывая мою нижнюю губу. Я немного отстранилась и прервала поцелуй.       — Прости… — только это могла я выговорить.       Ивар вытер тыльной стороной ладони свой рот и облокотился об стол. Как он был красив, просто сводил с ума. И я была уверена, что его я тоже очень сильно привлекала. Мне не хотелось прекращать эту связь, я встала со стула, и мы стояли очень близко друг к другу, почти вплотную, и какая-то сила заставила меня спустить с себя платье. Потом я осторожно, слегка дрожа, взяла его руку и сжала ею свою голую грудь. Сильно-сильно.       Ивар оценил мой поступок и вообще всю меня, как хищный зверь. Ничего не сказав, он развернулся, затем смел шахматные фигуры со стола и усадил меня туда.       И не было для нас большего счастья, чем как касаться друг друга, любить друг друга. Тогда на столе он целовал каждый миллиметр моего тела, он входил в меня очень долго и сладострастно, до изнеможения, будто пробуя меня на вкус. И мне так хотелось знать, были ли у него другие женщины, жены, и было ли им с ним так же хорошо, как мне. Я тихо стонала, наслаждаясь его ласками, а он прохрипел мне в лицо, чтобы я стонала громче, ведь нас никто больше не слышал.       Так прошло пять дней. За эти дни я получила столько эмоций и невероятных ощущений, каких не получала никогда. Да, я была юна, строптива, и, скорее всего, ничего не понимала, и ничего меня не заботило, кроме как ощущать губы и руки Ивара на своем теле. Но, как однажды, когда мы с Бескостный лежали в кровати и он нежно целовал меня в макушку, он высказался, что я была создана для него. За эти дни мы узнали о друг друге всё. Мой варяг рассказал, что у него была жена и даже ребенок, но где они сейчас были, он промолчал, и упомянул, что у него есть владения в Англии. Я рассказала о своем брате, о Руси, хотя об Олеге нечего рассказывать — он был просто одним из жестоких правителей, которых, как он, было уйма.       Мы целыми днями занимались любовью и играли в шахматы. Я почти не могла ходить и сидеть, а Ивар, казалось, напротив, стал более соблазнительным, дерзким и настойчивым, не тем мужчиной, котрого я увидела в первый день. Может тогда я была просто его игрушкой, милой марионеткой, которая случайно попалась ему на пути, и сама эта марионетка в него влюбилась по уши, как в бога.       Но мне все-таки пришлось уехать.       Если вы никогда не влюблялись, то вам наверное не понять, но моя душа разбилась на миллион осколков. Я возненавидела всем сердцем своего брата Олега за то, что он отправил меня в Норвегию, я возненавидела Ивара Бескостного за то, что он вообще родился. И себя…за то, что я влюбилась и показала свои чувства перед этим жестоким притягивающим чудовищем.

***

      Я вернулась в Русь. Брат обезумел от того, с какими новостями я приехала. Он не ожидал такого развития событий со стороны Норвегии и вообще скандинавских земель. Я все ему поведала, кроме… Ивара Бескостного. Это его уже не касалось. Но Олег снова начал думать, за кого же меня выдать замуж, чтобы ему стало выгодно и удобно. Он еще тем был подонком.       Спустя какое-то время, мои чувства начинали остывать от моего нежданного приключения в хижине Бескостного. Я себе пообещала, что этого никогда не повторится, вот только я никогда не забуду этого, о боги, прекрасного викинга.       Я находилась в своих покоях и тогда не поняла с первого раза, что мне говорил Олег. Какой-то варяг… какой-то гость приехал… скандинавский король… И по приказу, естественно по приказу брата, я спустилась в тронный зал, подошла к присутствующим. Этот незнакомец стоял ко мне спиной. Я замешкалась, снова брат кого-то мне хочет всучить в мужья. А я была так юна и мое тело хотело только младшего сына Рагнара.       — Рогнеда, подойди ближе, — радостно подозвал меня Олег.       И обернулся ко мне никто иной, как сам Ивар Бескостный. Боги, у меня всё рухнуло ниц. Я будто никогда не умела дышать и видеть.       — Княжна Рогнеда! — он низко мне поклонился и еще добавил что-то, мол, о моей красоте ходят легенды и в таком роде, но я не совсем всё расслышала. Я просто притупленно смотрела на него и понимала, что он приехал за мной.       — Ивар Бескостный — конунг всей Норвегии, — представил его мне мой брат. <tan>Одно можно было сказать, что руны не скажут, а скальды — не споют о нашем мимолетном свидании.