После первого поцелуя

Константин чуть приоткрыл глаза. Голова будто раскалывалась, каждая клеточка тела ныла от боли. Постепенно фокусируя зрение, мужчина различил над собой бескрайнюю белизну потолка и ровно по центру - женское лицо. Потребовалось еще пару секунд, на то, чтобы разглядеть детали лица: тонкая полосочка губ, большие карие глаза, темные волосы и… некрасивый шрам на правой щеке. -Хелен, - тихо прохрипел мужчина, стараясь совладать со своим одеревеневшим языком. Женщина улыбнулась, еле уловимо прикоснулась кончиками пальцев к губам мужчины и скрылась из виду. Константин снова погрузился в сон. Но ненадолго. Совсем скоро босса мафии пробудил звонкий хохот, от которого уши просто закладывало, а голова раскалывалась сильнее, чем прежде. -Охо-хо, ты только глянь, как у него слюна стекает. Словно ребенок. Сестра, не лекарства ему вводи, а слюнявчик принеси! Не, ну ты только глянь! Константин разлепил веки и увидел рядом с собой молодую медсестру, лицо которой было красное и растерянное. Она уверенными движениями что-то делала с капельницей, от которой отходил прозрачный провод, конец терялся где-то в районе левой руки. Слух ухватился за какое-то хрюканье, исходившее из дальней части палаты. С трудом повернув голову на бок, мужчина увидел Седрика, рядом с которым стояла Хелен, обнимавшая мужа за плечо. Но только если лицо женщины было озабоченное и чуть сердитое, то вот морда Седрика просто сверкала от распирающего смеха и заливших слез. -Проснулся, солнышко? – радостно воскликнул подчиненный, - улю-лю, малыш, иди-ка к папочке! Седрик стремительно приблизился к кушетке и схватил своего друга за руку. В то же время сестра отстранилась, закончив работу с капельницей, она взглянула на Хелен и покинула палату. -Жив, значит. – Констатировал больной, - но что произошло? Вся веселость с лица подчиненного испарилась. Устало присев на край постели, все также держа руку Константина в своих ладонях, Седрик заговорил: -Ты был в коме, - мужчина обернулся к своей жене, в поисках поддержки, - тебя не было с нами четыре месяца. Седрик посмотрел на лицо своего друга. Константин был слегка удивлен. Глаза чуть выпучены, рот приоткрыт. Мужчина не мог поверить словам своего подчиненного. Быть не может. Это была всего лишь небольшая авария, как такое могло случиться, что он пролежал в коме столько времени? Не зная для чего, Константин с силой сжал ладонь Седрика, но как позже понял, силы в его конечности почти не было. Руки слабы, они какие-то не такие, какими были прежде. В палате так тихо, что собственные мысли казались дико громкими, орущими. Что с телом? Мелкие иголочки пронизывают каждую клетку, все мышцы больны и слабы. Грудь прожгла острая боль, а сам мужчина зашелся глубоким кашлем, который не прекращался. Отчаяние захлестнуло мужчину с головой. Вцепившись второй рукой в предплечье Седрика, Константин запоздало ощутил, как по его виску скатывается слеза, а дыхание прерывается, удушье гложет. На лице Седрика отразилась паника, он повернулся к своей жене, что стояла за спиной, что-то ей закричал, будто бы она могла услышать. Константин так же, как и Хелен ничего не слышал, мысли его путались, голова раскалывалась от боли, а дикий приступ кашля не позволял нормально вдохнуть воздух. Паника нарастала. Хелен опрометью бросилась вон из палаты. Пока жены не было, Седрик пытался всеми силами успокоить своего друга, но получалось у него это слабо. В какой-то момент Константин дико закричал, хватаясь за рубашку в области сердца. Крик боли был настолько мучительным, что ужас схватил Седрика. Волосы на затылке встали дыбом, чего не было уже давно. В палату ворвался медперсонал. Врач и медсестра грубо отпихнули Седрика в сторону. Окружив пациента, они начали проводить манипуляции. Буквально через несколько минут стенания больного прекратились. Врач ощупал пациента, что-то шепнул медсестре и вышел из палаты, увлекая за собой Седрика. Как только мужчины оказались в больничном коридоре, откуда-то появилась Хелен, она встала в сторонке, ожидая своего мужа. -Произошло обострение пневмонии, ему нужен покой. От перенесенной травмы лечение будет долгим. Прошу вас не беспокоить больного пока несколько дней, пусть оклемается после пробуждения, - сухо сказал лекарь и вернулся в палату, закрыв дверь перед самым носом Седрика. Мужчина подошел к своей жене и обнял ее, зарываясь лицом в волосы женщине и шепча ей то, что она не слышала, но чувствовала. Седрик снова пришел к Константину примерно через неделю, но на этот раз без жены. Константина он застал в бодрствовании. Под спину и голову были подоткнуты подушки, от чего пациент принимал полусидящее положение. -Не, ну ты только глянь! Они меня подстригли! Точнее одна медсестричка, что положила на меня глаз. Видите ли с каких-то пор медперсонал волнуют волосы пациента! – вместо приветствия излил свои возмущения босс. Седрик ухмыльнулся и приблизился к постели друга, и уже хотел было сесть на край, но, вспомнив недавно перенесенный ужас, решил переместиться на стул, что находился у стены напротив. Удобно расположившись, подчиненный внимательно посмотрел на Константина. Короткие волосы топорщились ежиком, хоть новая прическа и шла мужчине, привыкнуть сразу не получалось к такой перемене. На тело надет больничный костюм, из-под рубашки виднелся край почти зажившего рубца. -Тебе уже сказали, что с тобой произошло? – не сводя своего взгляда со шрама, спросил Седрик. -Да, - чуть помолчав, ответил Константин, - когда я делал поворот на соседнюю полосу, не заметил, как преследователь тоже повернул, секунда, и он уже со всего размаху влетел в меня. Машину унесло в сторону и, в финальный аккорд, мой автомобиль врезается в столб. Красотааа, - самодовольно улыбаясь, произнес мужчина, - ну а дальше разбирательства полиции, скорой, спасателей. Каким-то макаром тебе в очередной раз удалось все загладить, так как никаких подробностей никто не знает. Это радует. А вот у меня оказались на тот момент большие проблемы: перелом носа, ребер, задето было сердце. Мне ломали грудину. Я впал в кому! Из-за долгого пребывания в состоянии сна, началась пневмония. Боги, я возмущен до безобразия! – Константин говорил мягко и с легким задором, давая понять, что теперь с ним все хорошо. Седрик взглянул в глаза другу и улыбнулся. С минуту они молчали, а потом, посерьезнев, подчиненный заговорил: -Тело водителя было отдано семье, деньги тоже им выплатил. Преследователь был до безобразия глуп – сделав подсечку, он не справился с управлением и врезался в твой автомобиль. В ту же секунду и умер. А ты молодцом, продержался, дождался скорой, хоть и было неслабое внутреннее кровотечение. Я замял все, неплохо раскошелившись. Кстати, твой счет я тоже сократил в несколько раз. Седрик замолчал, собираясь с силами, чтобы сказать главные слова. Вдохнув побольше воздуха в легкие, он продолжил: -Это все из-за меня. Когда мы спасали сестру паренька, сложилась непростая ситуация, в которой мне пришлось завалить бабу Скара. Видимо, он как-то прознал все и решил отомстить. Прости. Седрик напряженно всматривался в лицо друга, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию: гнев, ярость. Но нет, Константин был спокоен. -Это и я еще подлил масла в огонь – неплохо так подставил его перед всеми. А он не промах. Что с ним сейчас? Подчиненный облегченно выдохнул. Раз не вся вина лежит на нем, и начальник не превращается в фурию, можно чуть расслабиться. Однако зоркий Седрик не пропустил того факта, что поведение друга чуть изменилось. Возможно, такой нрав сейчас у босса из-за перенесенных сложностей в жизни. Пока не все ясно, но время покажет. -Не знаю, его нигде не уловить. У него большие проблемы появились после встречи главарей. Кстати, территория та вся теперь чистая. Константин был доволен вестями. Оставалось только узнать про одну личность. -А что с Энном? Куда он запропастился после спасения сестры? С ним все нормально? -Да, он был жив, цел. Его сестру я доставил в больницу к твоему брату, а самого – домой. Но спустя несколько дней я явился к нему в квартирку, застал надоедливого бывшего копа и заплаканных родителей – парень сбежал. Ну, точнее, так звучала их версия, на самом деле все было по-иному. Хочешь узнать? – с озорством в глазах спросил подчиненный. Константин кивнул, приготовившись жадно вслушиваться в каждое слово. -Ну, внимай мой рассказ, друг!

***

Я раз десятый нажал на кнопку звонка, прежде чем дверь распахнулась, и на пороге показался мой отец. Лицо его было заспанное и щетинистое. Свежестью не блистал, разило сильным перегаром, что аж мутить начинало. Недобро ухмыльнувшись, он сделал пригласительный жест. Я прошел по коридору, не разуваясь, – не было смысла, носки только запачкаю, ибо грязью покрыты даже стены, не говоря уже о поле. Не знаю, что тут творилось, пока меня не было. Отец обошел меня стороной и направился на кухню, я пошел следом. Там я обнаружил свою мать, которая сидела на стуле, чуть покачиваясь. В одной руке она держала опорожненное шаркало, а другой- поправляла грязный обшарпанный халат. Презрение меня накрыло с головой. Это не люди и даже не родители. Это свиньи. Твари. Их дочь неизвестно чем занималась, сын попал в передрягу, а они даже не звонили толком, просто свалили на дачу, пьянствовать и развлекаться с соседями. Вернувшись сюда, решили продолжить гулянку. Алкаши. -Где твоя сестра? – еле ворочая языком, спросила мать. -Как где? В больнице, - ответил я прямо, прибавив щепотку иронии. И секунды не прошло, как меня с силой припечатали к стене. Разъяренный папаша что-то орал, брызжа слюной во все стороны и придерживая меня за грудки. Но я его не слышал. Слух притупился, а в глазах все поплыло. Походу, я неслабо приложился башкой. Совладав с собой, попытался отодрать от себя отца, но он был явно сильнее, хоть и пребывал в алкогольном опьянении. Я снова приложился затылком об стену, когда меня толкнули в грудь. Черт, идиот, с первого раза можно было понять, что нужно голову держать чуть опущенной, чтобы по инерции она ни с чем не встретилась. Согнув ногу в колене, слабо врезал отцу в пах, но этого было достаточно – свои лапы от меня он убрал. А я решил не останавливаться. Еще раз занес ногу и врезал папаше в живот, только на этот раз приложил намного больше силы. Тушка старикана полетела на пол, мать с визгом поднялась со стула и кинулась к своему муженьку, помогая ему встать на ноги, что получалось плохо. -Убирайся, мразь! Да как ты посмел!? Пойти против отца! Дерзость! Неуважение! С глаз долой! Ну дела. Я был слегка ошарашен. Неужели собственный ребенок им настолько безразличен? Обидно до слез. Схватив гребаный стакан из-под водки, я с бешеным воплем кинул его матери под ноги. Осколки разлетелись по всему полу. Ненавижу эту женщину. Мне посрать на папашу, он никогда ко мне нормально не относился, но вот она. Она-то за что так со мной!? Ненавижу ее! Опрометью выбежал в коридор, сразу направился к входной двери, даже в комнату свою не стал заглядывать. Единственное, что сделал, так это кинулся к маминой сумке, что по обычаю всегда лежала на привходной табуретке. Не припомню, чтобы когда-нибудь воровал, особенно у родителей. Но все бывает в первый раз. Нашарив кошелек и открыв его, я обнаружил несколько хорошеньких купюр, которые тут же положил в задний карман джинсов. Дверь. Замок. Лестница. И вот я уже на улице. Бездомный. Куда мне идти – не знаю. Точно не к Константину. Хватит с меня. И с него. Нужно браться за себя, не зависеть ни от кого. Все же взрослый парень. Денег на первые несколько дней хватит, а там, глядишь, какую-нибудь подработку найду. Только нужно убраться с этого района подальше, чтобы ни с кем из знакомых не пересечься, да и вообще не сильно светиться, ведь Седрик сказал, что лучше посиживать дома. Которого у меня теперь нет. С такими мрачными мыслями я безостановочно брел по дворам и темным проулкам, не опасаясь, что на меня кто-то может напасть, избить и отобрать последние деньги. Понятия не имею, откуда у меня была такая смелость и уверенность в себе. Стемнело. На улицах зажглись фонари. Я в очередной раз завернул за угол какого-то дома и очутился в переулке, где были грудой навалены катонные коробки. В голову пришла идея: а что если соорудить бомжацкий домик и переночевать? Погода еще пока что теплая, не умру от холода, а если сделаю лежанку добротной, то и не простужусь. Едва лишь я начал свою работу, как за спиной у меня раздался хриплый женский голос: -Хуевый из тебя строитель, парниша. Я обернулся. Даже с линзами не смог ничего увидеть кроме силуэта – слишком темно. Только когда я приблизился к женщине, смог ее разглядеть. На вид она была двадцати семи лет, с красивыми черными короткими волосами. -Крашенная. – Зачем-то вслух произнес я. Она в удивлении изогнула бровь, продолжая молчать. Косо посаженные небольшие глаза, подведенные карандашом. Тонкие обескровленные губы. Одета она была в обычный брючный костюм для клерков. Только рубашка не белая, а красная, цвет подчеркивал бледность кожи. Она, не отрываясь, смотрела на меня, ее взгляд притягивал. В какой-то момент она поднесла свою ладонь к лицу, между пальцев у нее была зажата тлеющая сигарета. Сделав затяжку, эта женщина выдохнула весь дым мне в лицо, от чего в глазах защипало. Я невольно поморщился. -Меня Лакостой звать, а тебя? – дым рассеялся, и я обнаружил, что женщина все также продолжает неотрывно смотреть в мои глаза. -Энн. Она буквально впихнула мне в зубы свою сигарету. От ошалелости я даже не стал отплевываться, так и застыл. -Да на-на! Вижу по глазам, что тоже неудачный день сегодня выдался. Успокой свои нервишки. Перехватив пальцами сигарету, я сделал первую затяжку в своей жизни и ничего отвратительного не почувствовал, хотя в фильмах и книгах говорилось, что они мерзкие на вкус. Герой обычно заходился кашлем, на глаза проступали слезы. Но со мной ничего не происходило. -Хочешь рак губы? Сильнее затяжку! Ну! – раскомандовалась женщина. Я сделал более глубокий вдох, в легких что-то клокотнуло, и я кашлянул, выплевывая мокроту, выпуская дым. -Уже лучше. Слушай, Энн, а не хочешь поехать со мной по миру автостопом? Ее вопрос повис в воздухе. Что это значит? Вот так просто пойти по миру с непонятно кем? -Ты нормальная? – вырвался некрасивый вопрос из моего рта. -Нет. А ты? – она слегка улыбнулась и, не дав мне ответить, продолжила:- Если не согласишься, выцарапаю тебе глаза. Я поперхнулся дымом и закашлялся. Черт. Что за ненормальная дамочка мне повстречалась? Перестав дохать, я погрузился в мысли: не соглашусь – кирдык мне. Соглашусь – свободен как птица. Все равно оставаться в этом городе нет смысла. Хотя, может, эта женщина пудрит мне мозги, кинет у подножья извергающегося какого-нибудь Килиманджаро, если уж мы заговорили о путешествиях. Я снова заглянул в ее глаза-магниты. Не врет. Не предаст. -А с документами как быть? – задав вопрос, я дал ответ, который она желала. -Ну вот это не проблема. В соседнем городишке проживает мой брат, он все устроит. Она достала сигарету из нагрудного кармана и жестом показала мне, чтобы я дал прикурить от своей. Сделав первую затяжку, она блаженно улыбнулась и, взяв меня под руку, направилась к выходу из переулка.

***

-Ну, после того, как они покинули город, след их затерялся. Что с парнишкой было дальше – неизвестно. – Закончил свою речь Седрик. Подчиненный посмотрел на босса. Вид у того был спокойный, только потрепанный край одеяла, что был зажат в кулаках мужчины, выворачивал все внутренние переживания наружу. Седрик вспомнил, что Константину нельзя волноваться. Не найдя, что такого успокаивающего сказать, мужчина ляпнул: -А, он еще тебе кое-что передавал, - Константин заинтересованно уставился на своего друга, - сказал: «спасибо, хоть ты и козел, но без тебя мне бы не удалось вытащить Розу из того гадюшника». Это так бы звучала фраза, если бы он говорил ее прямо тебе. Оп, сколько там времени? – Седрик уставился на наручные часы, - оу! Тут Хелен сейчас подъедет со своей стряпней. Пойду-ка, встречу. Ты погоди, мы сейчас придем. С этими словами мужчина подскочил со стула и вышел из палаты, оставив друга наедине со своими мыслями. Константин оказался в палате один, он устало вздохнул и, повернув голову в сторону окна, уставился на небо, которое заволакивалось темными тучами. Будет гроза.