Isolation and Overgrowth

      RK900 не знал, что чувствует. Возможно, он осознавал, но понятия не имел, как выразить это. Сокрушительная тяжесть с каждым искусственным вдохом, ощущение, как где-то в глубине сознания ускользает каждая секунда. Он знал, чувствовал, что на самом деле везде был чужим. Болезненное покалывание, исходящее от кончиков пальцев до самого сердца, каждый раз, когда кто-то отшатывался, стараясь избежать его осторожного касания. Каждый раз, когда кто-то боялся встретиться с ним взглядом. Каждый раз, когда чьё-то сердцебиение или уровень стресса повышались в страхе перед ним. Он понимал, что обладал такой силой, благодаря которой с лёгкостью мог бы убить одним движением. Но он бы предпочел, чтобы люди видели то, как он заботится о бездомных, которых встречает, пока возвращается домой. Его дом, заставленный растениями, был тем самым местом, которое излучает любовь. Здесь он чувствовал себя нужным и долгожданным, именно здесь живые существа вокруг не боялись его.       Порой он мечтал лишь о том, чтобы сесть и позволить этим растениям, о которых он так заботился, прорасти сквозь него и превратить его в нечто, что люди, наконец, назовут прекрасным. Он знал, что его чувства никогда не сравнятся с человеческими, однако в чём-то они были гораздо сложнее. Сорняк не должен был пустить корни и прорасти так глубоко в его основную программу. Он всё время чувствует боль и постоянную жажду чего-то, кого-то, о ком можно заботиться, и чтобы этот кто-то заботился о нём. Люди поступили с ним безжалостно, не заложив способность заплакать. У него не осталось ни единой возможности выразить эти чувства, поэтому в такие моменты он мог только кричать и всё дальше погружаться в бездну своих эмоций.       Он хотел услышать, что его любят, даже если это будет ложью, даже если в итоге его оставят, бросят, как очередной, отколовшийся камешек от стены, построенной для всеми забытых целей. Он знал, что был странным, чужим для всех, кто окружал его, людей и андроидов. Все они были пылающими огнями, в то время как он был кучкой тлеющих угольков, освещенной их сиянием. Он чувствовал злость, завидуя им, но ему было слишком больно, чтобы контролировать это чувство. Как они могли обречь его на подобную судьбу?