Я пью твой яд

       Воскресенье, 2 сентября 1666, Лондон. Давно за полночь. Кристофера разбудило чувство чего-то очень жаркого около лица. Он медленно открывает глаза, вскрикивает и отпрыгивает в другой конец кровати. Практически вся небольшая комнатка была в огне. Черные клубы дыма заполняли всё пространство, резали глаза, затрудняли дыхание. Кристофер закашлялся и уткнулся лицом в одеяло. У него не было выхода, он был уверен, что сейчас умрёт.        Не умер. Он проснулся совершенно в другом месте, которое в самом начале хотел бы назвать зданием в рае или хотя бы церковью. Первым он увидел потолок: высокий, с искусными фресками ангелов и святых. А после он увидел саму комнату и ощущение святости этого места пропало. Все окна были заколочены и закрыты изумрудно-зелеными занавесками, на столе стоял канделябр, украшенный фигурками зверей и птиц, вместо глаз у которых сияли осколки рубинов, в подставках, украшенных золотыми цветами — наполовину сгоревшие черные свечи.        А потом вошел человек. Не человек, точно не человек. Не мог человек одним своим присутствием превратить место проклятое в чуть ли не святое. Он казался Кристоферу настолько прекрасным, насколько может быть только ангел. И он будто светился и будто можно было видеть за его спиной три пары белоснежных крыльев. Он опустился на диван рядом с Кристофером и прикоснулся тыльной стороной ладони к его щеке и смотрел на него так тепло глубокими синими глазами.        Открылась дверь и в комнату вошла женщина. Смуглая кожа, волнистые каштановые волосы, собранные под нежно-розовой шляпкой с шелковым бантом. Зелено-серые глаза смотрели на Кристофера, потом на того мужчину. –Добрая ты душа, — вздохнула она. — Опять ты кого-то спас?       Мужчина посмотрел на нее. –Ричард, Ричард… — она покачала головой и ленточка поплыла по воздуху волнами. –Кто на этот раз? –Действительно, — названный Ричардом улыбнулся. — Как тебя звать? –Кристофер… Я шорник. –О, — Ричард вновь усмехнулся. — А ты, Сонечка, боялась из-за того, что у нас поводья порвались.        София махнула на него рукой и вышла. Тонкое платье в цвет шапочки зашуршало кружевом по полу, стукнули каблучки. Кристофер сел на диван и посмотрел на Ричарда. –Спасибо вам большое.        В ответ ему только неразборчиво хмыкнули. В глубоких синих глазах читались тревога и сомнение. Он вскинул голову, золотые волосы на момент качнулись в воздухе и вновь опустились на плечи. На сильные плечи, скрытые шелковой рубашкой от посторонних глаз. — Может, в будущем ты не будешь мне так благодарен, — заговорил он. — Видишь ли, — он замялся, видимо он не был уверен, что собеседник его правильно поймет, точнее, поймёт ли он его хоть как-то. — Ты теперь вампир, как бы это не звучало. Я нашел тебя уже мертвым, мне стало тебя жаль, ведь ты был так молод, — он опустил взгляд и вновь пару секунд молчал. — Посмотри на себя.        Ричард указал на зеркало, висевшее на двери, но Кристофер не сразу подошел к нему. Ему нужно было осмыслить. Может, его даже не так пугал факт своего обращения, как факт того, что этот мужчина ангельской внешности бродил ночью по улицам, лишая крови, а за ней и жизни прохожих. И все встало на места: занавешенные шторы, заколоченные окна и черные свечи. Но почему же на потолке — святые? Неужто все рассказы о том, что нечисть боится всего божьего — бредни? И только после этих мыслей он вспомнил о себе. О бедном, бедном себе. О своей семье, небольшой: отец и брат — но всё же родной и любимой. О своей работе, которую недолюбливал, но факт, что он больше на неё не вернётся слегка тревожил.        Он все-таки поднялся и посмотрел в зеркало. Черные волосы — в полном беспорядке, обгоревшая одежда, но хуже всего –глаза. Некогда настолько темно-карие, что не было видно зрачка, а теперь — ало-красные. Он потрогал веки пальцами, черными от сажи, оставляя следы там, где касался.Немного оттянул нижние, будто убеждаясь, что глаза — его. Потом посмотрел на Ричарда. — У всех обращенных посмертно они краснеют, — усмехнулся он. Но, кажись поняв, что ответил не на все вопросы новоиспечённого вампира, продолжил. — Если тебя интересует вопрос про зеркала, то мы не отражается только в серебряных. И, в таком случае, расскажу про всё, — он переплел пальцы, сел поудобнее и, собравшись с мыслями, продолжил. — Чеснок и церковная атрибутика — не помеха. Убьет тебя только солнце, хотя днём ты можешь выйти, если скроешь кожу тканью, огонь и, собственно, серебро. И если голову отрежут и кинут куда подальше. По поводу обращения. Есть два способа: выпить вампирскую кровь и, кхм, интимный, — Ричард увидел волнение в глазах Кристофера и тут же начал оправдываться. — Тебя я обращал кровью, не волнуйся.       Крис успокоился и кивнул. — Ну, вроде как и все. Хотя нет. Ты не должен голодать более недели. В крайних случаях можешь пить кровь животных, но никогда, слышишь, никогда не пей у мертвецов. Не помрешь, но плохо будет — жуть. И ещё, — он встал с дивана и подошел к Кристоферу. — В случае сильных ран — отсыпаешься неделю, желательно в гробу. И проверяй людей, с которыми решишь сблизиться. Никому не рассказывай о своей сущности. Вампиров тоже проверяй, ведь они могут улыбаться тебе в лицо, а в затылке у тебя появиться дырка, — он сложил пальцы в кружок и поднёс ко лбу.– И все. И не помогут тебе ни дядька Ричард, ни тетка Соня. Ты кстати на неё не серчай, — он убрал руку от лба и положил её на голову Кристоферу. — Это я её злю, не ты, — легкая усмешка появилась на его губах.        Минут через десять вошла София. Волосы теперь были собраны в косу. В молочного цвета тонком свободном платье, подвязанной лентой под грудью, она шагала по мягкому ковру босыми ступнями. Казалось что она парила, плыла по воздуху. — Пошли, приведу тебя в порядок, — она протянула руку Кристоферу.        А тот побоялся до нее дотронуться. Побоялся запачкать. И тогда она сама схватила его за руку и повела в небольшую комнатку с деревянной ванной посредине, из которой шел пар. В углу стояла ширма с изображением птиц, а за ней — резная табуретка и большое зеркало. — Раздевайся и залазь в ванну, я скоро вернусь, — улыбнулась она и вышла.        Кристофер вновь увидел себя в зеркале. Ему стало так стыдно за свой вид, ведь рядом с ним — прекрасные, как греческие статуи Ричард и София, а он был скорее похож черта. Одежда рассыпалась под его руками, падал на кафель пепел. Он взглянул на своё обнаженное тело. Все некогда полученные шрамы исчезли. Кристофер подошел к ванне и тронул воду рукой. По поверхности поплыли черные разводы. Он залез полностью, набрал в руки воду и умыл лицо. По шее потекли грязные капли. Вскоре вся вода стала мутной и темной.        Дверь тихо отворилась. София зашла, поставила на пол тазик, в него поставила чайник и рядом, на шкафчик положила полотенце и свежую одежду. Торопливо прикрыла дверь ногой, вытянула из-за ширмы табуретку и поставила у изголовья и на верх поставила тазик. Налила в него воды из чайника и наклонила голову Кристофера так, чтобы волосы практически полностью погрузились в таз. Вымыв их, София достала из шкафчика железные ножницы. Обстригла обгоревшие концы и подравняла под одну длину. — Вот и всё, — улыбнулась она. –Одевайся.        Она забрала тазик и чайник и ушла. Кристофер обтерся, оделся в свободную рубашку с пышным жабо и коричневые брюки. Посмотревшись в зеркало, он обомлел. На него оттуда смотрел красивый юноша, с обрезанными по середину шеи влажными черными волосами, с аккуратными, четкими чертами. Совсем не похожий на того обуглившегося беса. Совсем не похожий на того шорника-подмастерья, которым он сам себя знал. Теперь он увидел и в себе ту возвышенную красоту, которую заметил в Софии и в Ричарде.        Он вышел из ванной и отправился по коридору в комнату с фресками. Ричард все также сидел на диване, но увидев Кристофера встал и с улыбкой развел руками. — Ну вылитый Давид!        Сидевшая в кресле напротив София улыбнулась. Кристофер смущенно опустил взгляд. Ричард приобнял его. –Пойдем, прекрасный мой. Будем учить тебя мастерству вампиризма, – и, взяв его за руку, потянул за собой.