Из моего окна

      Прошло чуть больше недели с нового начала их с Чанелем отношений, и Бэкхен мог точно сказать, что он не жалел ни капли. Чанель изменился, возможно даже изменились и его чувства, став более глубокими. По крайней мере Бэкхен именно так и ощущал. Он и сам понимал, что если в этот раз где-то что-то не срастётся, то переживать расставание вновь будет в разы сложнее. Сможет ли он восстановиться после такого? Сложный вопрос, который Бён не был намерен себе задавать в ближайшее никогда.       Утренние тренировки снова вернулись, вернулся запах и вкус хлорки с приятным до дрожи в ногах бонусом в виде глубоких поцелуев у дорожки бассейна. Чанель вновь стал плавать по утрам, а Бэкхен исправно просыпался чуть свет, сонной мухой приползая в бассейн.       Обычно, после тренировки, Бэкхен дожидался Чанеля, коротая время в соцсетях, чуть ли не лёжа на кожаном диванчике внизу общежития. В этот же день он увязался вслед за Чанелем на лестницу. Пак никак не прокомментировал его порыв, преспокойно продолжая подъем на нужный этаж, поэтому Бэкхен решил, что добро получено. Хотя, в целом никто ему и не запрещал, это он сам себя посадил на кожаный диван в первое же утро, заявляя, что подождёт именно тут.       — Как твоя рука? — Бэкхен наконец решился нарушить молчание и поинтересоваться тем, что больше всего волновало его в последнее время.       Пак справлялся очень даже отлично, учитывая длительный перерыв и пережитую травму. По наблюдениям Бэкхена с чужой рукой все было хорошо, будто и не было никакой проблемы ещё месяц назад. Тема травмы Чанеля между ними не поднималась ни разу. На ней будто было табу, которое ни одна из сторон не хотела нарушать. Бэкхену это напоминало о дне, когда сломалось всё и во всех смыслах и он винил себя за рукоприкладство. А для Чанеля это то ли не имело особого значения, то ли так же являлось болезненным воспоминанием. Бэкхен так и не мог в этом разобраться. — Эм. Ну, по ощущениям вроде все нормально, — Чанель ответил слегка задумчиво, будто анализируя свои ощущения. — Я не особо верю костоправам и всяким остеопатам, но тот мужик просто надавил на какие-то точки и знаешь, я прям уверен, что слышал щелчок! Либо это так сильно чувствовалось, что я будто услышал. Стало больно, но как-то по другому, приятно что ли. — И что это было? — Бэкхен пытался подстроиться под чужие шаги, чтоб не отставать. Его то ноги были короче, чем у дылды-Чанеля. — Типа защемления нерва. Ну, по крайней мере так написано в моей карте. Не знаю, снимок был нормальный, но рука-то болела, — пловец пожал плечами. — Короче, я склонен верить тому мужику.       Бэкхен достаточно шумно выдохнул, хоть сам не заметил, в какой момент начал задерживать дыхание. Его выдох не остался незамеченным. Неожиданно Бэкхена почувствовал тепло ладони Чанеля на собственной. — Бэкхен, я знаю, что ты винишь себя, но это не так, — Чанель сжал чужую руку сильнее, а затем просто притянул парня к себе в объятия.       Они стояли в пролёте лестницы во Флеминг. В такое время тут, конечно, было пусто и слегка гуляло эхо, но это всё равно было слишком непривычно. Бэкхен все ещё считал Флеминг территорией запретов, поэтому воспользовался моментом, с наслаждением и даже каким-то облегчением утыкаясь в твёрдую грудь. — Это не так, — ещё раз для верности повторил Чанель.       Бэкхен прислушивался к ровному и глубокому стуку чужого сердца. Оно не спешило и было на редкость стабильным, чего нельзя было сказать о собственном сердцебиении. Рядом с Чанелем оно нещадно сбоило. Постоянно. — Всё равно прости, — только и мог пробубнить Бэкхен, сжимая крепче объятия. В данный момент он был до безумия рад, что сейчас всё и вправду отлично и с Чанелем, и с его рукой, и даже всё в порядке с ним самим.       Бесконечно стоять в обнимку они не могли, хотя и тому и другому очень этого хотелось. Волосы у Бэкхена пахли чем-то приятным и Чанель решительно чмокнул чужую макушку, решая всё же продолжить путь к своей комнате. Руку Бэкхена он так и не подумал отпустить, к большому удовольствию тэчерс. Хотя в такое время вряд ли им вообще кто-то встретился бы на этаже, так что угроза быть замеченными была минимальной.       Бэкхен не был в чужой комнате с того самого злополучного дня, поэтому чувствовал себя весьма неуверенно, заходя внутрь помещения. Ничего не изменилось, разве только что телескопа больше не было. От этого комната стала казаться более просторной. — Я очень быстро, — сегодня был выходной, но Чанель планировал доделать пару исследований для своей научной работы, потому нужно было собраться. Он тоже чувствовал себя неуверенно, поэтому его движения были слегка суетливыми. Всё напоминало о прошлом разе, когда в его комнате оказался Бэкхен. — Не хочешь вернуться в команду? — Бэкхен нашёл себе местечко на незаправленной постели, решая, что больше он никуда без разрешения в чужой комнате не сунется. Не то, что бы он мог наткнуться ещё на что-то такое, что всё изменит, но больше рисковать не хотелось. Хотя Бён решил, что ему пофиг, он был готов принять Пака со всеми тараканами если потребуется... Если только это не расчлененка, конечно.       Чанель замер, услышав заданный вопрос. Он думал над этим, много думал. — Скорее нет. — Вот так вот просто? Ты хочешь и любишь плавать, я же вижу это. — Бэкхен крутил в руках теннисный мяч, обнаруженный на прикроватной тумбе и даже не заметил странной чужой реакции, хотя чужой ответ очень удивлял. — Да, я могу и даже хочу плавать в индивидуальном зачёте, — Чанель уставился на черновики с расчётами в своих руках, но не видел в них ровным счётом ничего, — но я всё равно должен буду ходить на тренировки, собрания, мероприятия, участвовать в командных соревнованиях. Атмосфера команды и так нарушена, не хочу снова скрываться и стоять перед выбором. — Пак замолчал, а затем всё же признался: — Я всё все равно выберу тебя.       До Бэкхена не сразу дошёл смысл сказанного. Мяч вывалится из рук, с глухим стуком ударившись о ламинат и откатившись в сторону окна. — Глупо, да? — Чанель развернулся, потому что никакой реакции на его признание не последовало.       Бэкхен как-то часто заморгал и попытался улыбнуться в ответ на вопрос, но улыбка вышла какой-то почти что болезненной. Наконец он смог взять себя в руки, заставляя себя подняться с кровати, чтобы подойти к Чанелю. Он в этот момент выглядел очень уставшим, будто это его решение и признание отняли у него все силы. — Совсем не глупо, — Бэкхен прикусил нижнюю губу. Он протянул руку к Чанелю, слегка сжимая область надплечья. — Просто ты вообще ни разу не эгоист. — Считаешь, что я не прав? — Считаю, что тебе должно быть срать на чужое мнение, тогда и выбирать ничего не придётся. — Бэкхен приподнялся на цыпочки, слегка касаясь губ напротив поцелуем, почти сразу же отстраняясь. — У меня было много времени, чтобы всё осознать, ну, после того, как мы расстались. Даже если бы не было проблем с рукой, я бы всё равно тогда ушёл, просто это ускорило моё решение. — Чанель слегка поморщился, продолжая: — Мне не срать, что будут говорить о тебе, а это приведёт лишь к тому, что меня просто исключат из команды за неспортивное поведение. — Чанель провел ладонью, пропуская между пальцев пряди чужой чёлки, убирая их с лица напротив. — Ну, можно же попробовать? Снова уйти из команды всегда сможешь. Плюс буллинг так или иначе всегда будет наверное, — Бэкхен задумался, его никогда особо не волновались чужие слова и мнение, но Чанель был другой и позитивного опыта у него просто не было. — В плане школы мне очень повезло, считаю. Меня не травили, как тебя, всё было как-то просто, плюс я всегда нравится девчонкам, они со мной с удовольствием дружили. Уже в университете большинству оказалось просто пофиг если я не навязываю им свою ориентацию или их это напрямую не касается. Знаю, что у папы на работе были проблемы из-за того, какая у него семья. Но сейчас общество гораздо проще относится к тому, что ты не такой как все.       Бэкхен решительно потянул Чанеля к постели, потому что стоять стало немного утомительно. — Ты ведь понимаешь, что это не твоя проблема, ну, что ты им не нравишься? Это их проблема. — Если бы это что-то меняло, — буркнул Чанель, но безропотно опустился следом на свою кровать. — А это и не должно что-то менять. Здесь не школа и ты уже не маленький запуганный ребёнок. Шли всех нахер, а я буду рядом! — Бэкхен протянул ладонь и погладил чужую щеку. Глаза напротив были грустные и влажные. — И в этот раз я никуда не денусь и буду рядом, тебе не обязательно делать выбор между желанием плавать в команде и мной. Твой выбор — это ты сам. Твои приоритеты всегда должны стоять выше чужих. Если ты решишь вернуться в команду, я тебя поддержу.       Чанель во все глаза смотрел на Бэкхена. Он не понимал, почему, когда тот говорит о его страхах, то они перестают быть такими уж страшными и всё становится как-то проще. Бэкхен говорил логичные и простые вещи, о которых Чанель и сам знал, но почему-то никто кроме Бёна ему об этом никогда не говорил, даже родители. Видимо поэтому он наконец чувствовал такое облегчение, будто тяжёлый груз спал с плеч, стало легче дышать и принимать решения. — Я люблю тебя, — слова как-то сами очень легко сорвались с губ Чанеля. Он неожиданно засмущался, отчего ожидаемо начали краснеть уши. Пак прямо-таки чувствовал, как они краснеют. Он слегка нервно дёрнул уголками губ в попытке улыбнуться. — Я знаю, и мне это очень льстит, — Бэкхен ухмыльнулся слишком нагло для такого момента, но быстро исправился, притягивая к себе за ворот футболки своего парня, чтобы прикоснуться к губам напротив. — Я тоже похоже люблю тебя, — прошептал в поцелуй Бэкхен, неожиданно даже для себя понимая, что ещё до расставания он уже любил Чанеля, и именно поэтому тогда было так до жути больно.       Сейчас всё наконец было правильно.