Из моего окна

      Солнце проникало через не до конца запахнутые шторы в комнату, отчего на стене над кроватью отпечатывалась яркая полоска. Чанель щурился спросонья, не понимая, почему так светло. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому количеству света, что получала комната Бэкхена, с окнами на восток.       Сегодня у него было свободное от учёбы утро и можно было хорошо отоспаться после вчерашней вечеринки в студенческой доме Бэкхена, но… То ли виноват был непривычный свет в комнате, то ли организм уже привык просыпаться утром на пробежку, но сон у Чанеля почему-то резко ушел. Скорее всего всё было гораздо проще и дело было в Бэкхене. Даже во сне он оказался тактильный маньяком, который прилипал и не желал отодвинуться подальше. Он закидывал на Чанеля ноги, руки, щекотал дыханием, а сам спал так крепко, что проедь рядом локомотив поезда, не проснулся бы!       Чанель и не думал жаловаться, тем более к концу недели он даже вполне себе привык спать в обнимку. Вариант переехать к себе обратно он даже не рассматривал. Он не променял бы ни за какие коврижки этот чудесный утренний вид, ещё спящего Бэкхена у него прямо под боком. И для этого вида не нужно было как раньше смотреть в телескоп из своего окна. Бэкхен был рядом и только его.       От переизбытка нахлынувших чувств Чанель сгреб в объятия спящего парня, прижимая к себе ближе. К пробежке он сможет вернуться завтра, от него не убудет пропустить денечек. Именно сегодня Чанель не готов был променять тёплые утренние объятия Бэкхена на тренировку. Бэкхен довольно сопел, пока ещё не желая выбираться из приятной пучины сновидений. И хоть к утру сон был уже не такой крепкий как ночью, просыпаться не хотелось. Он лишь удобнее устроился в чужих объятиях где-то в полусне отмечая, что прижиматься друг к другу слегка жарковато. Он даже успел увидеть ещё один сон, прежде чем его собственный будильник нарушил тишину комнаты.       Бэкхен сел на кровати, пытаясь откинуть от себя остатки дремоты. Да, сегодня был выходной, но утреннюю пробежку Чанеля никто не отменял! И пора было вставать и потихоньку двигать самому к бассейну.              Какого же было удивление Бэкхена, когда Чанель обнаружился всё ещё в постели, да ещё и мирно спящим, уткнувшимся прямиком в подушку, что и лица не было видно. Бэкхен потянулся к парню, чтобы зарыться носом в темные волосы, а затем оставил поцелуй прямиком на загривке, щекоча дыханием. Чанель в ответ только повёл плечами, слегка разворачиваясь, чтобы подгрести рукой сидящего Бэкхена к себе поближе, снова заключая в объятия. — А как же пробежка? — Бэкхен всё же решил уточнить чужое мнение на этот счёт. — Да ну её, — едва слышно донеслось в ответ. Вместо этого Чанель оставил пару поцелуев на голом бедре тэчерс.       Бэкхен не заставил себя долго упрашивать, ныряя обратно под одеяло. Когда ещё выдастся такая прекрасная возможность понежиться вместе? Чанеля и с огнём не сыщешь в постели по утрам. Сколько раз Бэкхен пытался проснуться пораньше, чтобы отловить его перед уходом на пробежку? Да всю неделю. Только проснуться вовремя никак не удавалось, а когда удавалось, то Пака уже и след простывал.       Поэтому было ожидаемо, что поползновения Бэкхена совсем быстро стали серьёзнее, а чужое возбуждение было совсем сложно не заметить. — Дай хоть зубы почищу, — хрипло пробормотал Чанель, решая быстренько сбегать и освежиться. — Можем просто не целоваться в губы, если тебе так мешает, — Бэкхен пожал плечами, возвращаясь к своему прерванному занятию. Его вообще мало беспокоила данная проблема. Если Чанель будет целовать его шею или там ключицы вместо губ, то его вообще всё устраивало.       Чанель выдохнул, прикрыв глаза, когда чужая юркая ладонь оказалась прямиком у него в боксерах. Ожидаемо, Бэкхену не пришлось особо чего-то придумывать и стараться, чтобы привести в готовность до этого спящий орган. Потому он сразу же пошёл в наступление, стягивая нижнее бельё с парня, а затем быстренько избавляясь и от своего, швыряя всё на пол.       У них было столько практики за это время, что можно было больше не волноваться за неумелую растяжку. Чанель оказался быстрообучаемым, что очень вдохновляло Бэкхена. Вот и в этот раз было достаточно утянуть под одеяло тюбик лубриканта с тумбочки.       Бэкхен очень надеялся, что такие утра войдут в привычку, ведь по энергозатратам возможно они даже превышали пробежку. При этом бонусом ко всему шло вырабатывание гормонов счастья и привязанности. Ну и конечно удовлетворение. Как вообще можно было променять утренний секс на пробежку? Потрахайся и иди себе плавать в бассейн. И все довольны. С этими мыслями Бэкхен расслабленно откинулся на подушку, довольствуясь пока что только чужими пальцами внутри себя. Боже, ну что за кайф! Наконец-то его ждало удовлетворенное утро без самодрочки в душе.       Стук в дверь разрушил момент единения. Бэкхен же был намерен проигнорировать это неожиданное грубое вмешательство, притягивая к себе поближе Чанеля. — Просто продолжай, что делал, — почти прошипел Бэкхен, стараясь откинуть раздражающий звук и вернуться в то же расслабленое состояние, что было до. — Эй, Бён, я знаю, что ты в комнате! Лухань.       Бэкхен резко распахнул глаза, встречаясь взглядом с Чанелем. Они смотрели друг на друга пару секунд. — Я занят, приди позднее! — Заорал Бэкхен, слабо надеясь, что это поможет.       Стук продолжился, очень быстро превращаясь в долбежку. — 20 минут! — Бэкхен ещё надеялся, он пытался удержать, Чанеля, чтобы продолжить ласку. — ХРЕНА С ДВА! У меня зачёт через два часа, а ты зажал мои конспекты! — Блять… — проныл Бэкхен, он скорчил моську, будто сейчас разревется. Он и вправду ещё вчера обещал отдать конспекты, но с вечеринкой всё слишком закрутилось. — 10 минут! Прошу!       За дверью воцарилась тишина, поэтому Бэкхен довольно выдохнул и схватил квадратик презерватива, пихая его в руки Чанеля. 10 минут не много, но сойдет. Чанель тоже выглядел довольным, что все так разрулилось. Он только успел зубами разорвать упаковку, когда послышалось пищание. — Черт! Не та, — едва донеслось со стороны двери, а затем снова писк. — Мать его! Он перебирает карточки! — Осознание было отрезвляющим. Бэкхен подорвался с постели, а Чанель из-за неожиданности так чуть ли кубарем не скатился с кровати.       Бён же как в жопу ужаленный натягивал на себя трусы, футболку, особо не заботясь, что вообще то они даже не его. Запутавшись в футболке, он даже на ощупь почти успел добежать до двери. Удачно и вовремя поставил ногу, чтобы не дать ей открыться сильнее и не впустить внутрь настырного гостя. — Я тебя ненавижу, — поприветствовал друга Бэкхен, сильнее наваливаясь на дверь и протягивая руку. — Карточку от двери отдал. — Взаимно. Конспекты гони, — не остался в долгу Лухань, также протягивая свою руку. Он не желал отступать и давил на дверь, желая войти. — Обмен и ты уйдёшь? — Да чем ты можешь быть так занят в такую рань?! Дрых небось или дрочил лежал, — Лухан зрил почти в самую суть, отчего где-то в районе кровати хрюкнул в подушку от смеха Чанель. — На счёт три?       Бэкхен не стал дожидаться ответа, он метнулся к письменном столу, находя злополучный конспект. Лухань же, потеряв равновесие, чуть не шлепнулся на пол, повисая на распахнувшейся двери. — Карточку гони! — Бэкхен сунул под нос другу конспект, требуя карту от своей двери. — Где ты её вообще взял? Это незаконно! — Максимус был всю ночь здесь? — Лухань уставился на бюст, который благополучно стоял себе на чужом столе и сейчас мозолил ему глаза. В голове возникла непрошенная мысль, что можно было просто придти ночью, открыть дверь и спереть себе обратно гипсового мужика. — Карту отдал! — Бэкхен пытался силой вытянуть пластик, зажатый в чужих пальцах. Он будто знал в какое русло потекли мысли у его друга. — Максимус мой, только посмей…       И вдруг Лухань просто разжал пальцы, вот так просто сдаваясь. — Бэк, а зачем тебе телескоп? — если бы это был мультик, то в глазах Луханя точно можно было бы увидеть появившиеся сердечки. Его даже Максимус перестал волновать. — За Чанелем смотреть, естественно! Зачем же он мне ещё?! Из моего окна отличный вид на его комнату. — Буркнул Бэкхен, признаваясь. Всё утреннее возбуждение, да и настроение пропало, благодаря сраным лекциям. И что теперь вообще делать? — Ну ты и озабоченный извращенец, а так и не скажешь по тебе! Дашь погонять?       Бэкхен чуть не задохнулся от возмущения, услышав в свой адрес данное обвинение. Со стороны кровати донеслось фырканье. — Меня все устраивает, если что, — подал голос Чанель. — Лухань, давай ты свалишь. Чего тебе стоит, будь другом. У тебя зачёт через два часа, помнишь? — Пак сидел на кровати, прикрывая одеялом самое сокровенное. Он, в отличие от Бэкхена, ещё не потерял надежду на утренний секс. — Так тебе телескоп нравится? — До Бэкхена вдруг дошло. — Боже, забирай его, только свали уже! — Тэчерс подскочил к треноге телескопа, начиная лихорадочно собирать аппарат.       Лухань же уже и думать забыл и про Максимуса, и про лекции с зачетом, и про Бэкхена со стояком. Сейчас в его голове велись более важные подсчёты, а именно: будет ли видна комната Сэхуна из окна его общежития. И вообще, как он до такого сам не додумался и почему его Бэкхен снова опередил? — Вали, вали, вали! Мне он больше не нужен! На себя посмотри, озабоченный извращенец! — Бэкхен выставил за дверь телескоп, а затем следом подталкивая к двери друга. В это раз он не забыл и про конспект, убеждаясь, что тот все ещё зажат в чужих руках.       Бэкхен со всей дури захлопнул дверь, защелкивая её на замок и для верности подпирая ручку спинкой стула. Вдруг у этого придурка есть ещё одна карта от его двери. Затем Бэк остановился посередине комнаты и закрыл глаза. Он глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул воздух, наконец придя в состояние относительного равновесия. — Больше не нужен? Уверен? — Чанель всё же решил уточнить про телескоп. Он знал, что Бэкхену нравилось наблюдать за ним. — И зачем мне смотреть из моего окна в твоё, когда объект наблюдения теперь находится у меня прямо под носом? Это лишено всякого смысла. — Бэкхен наконец распахнул глаза, лукаво улыбнулся и поиграл бровями. — Я же все ещё могу надеяться на продолжение «банкета»? — Ты и без телескопа озабоченный, что с тебя взять? — ухмыльнулся в ответ Чанель и похлопал ладонью по кровати, приглашая. — Иди уже сюда. — Уверен, всё дело в Максимусе, — бурчал Бэкхен в процессе освобождения от одежды. Он теперь и вправду считал, что тотем обладает магической силой. — Ты ведь его тоже целовал, но просто не признаешься! Иначе ты бы согласился поцеловать его тогда в бассейне, когда я предлагал. Уверен в этом. Ты отказался, потому что уже его целовал и думал обо мне! Я уже был им околдован! И похоже меня единственного волнует, что этот гипсовый мужик очень опасен!       Чанель улыбнулся, решая всё же оставить эту тайну при себе. Вместо ответа он притянул к себе парня в объятия, утягивая на кровать. И несмотря на молчание в ответ, Бэкхен остался очень довольным.