Ночь кошмаров

Ши Уду разорвали демоны. Хэ Сюань был там. Смотрел на впитавшуюся в землю багровую жидкость. Почему-то наличие крови у небожителя казалось таким нелепым фактом. Он — божество, самый величественный, самый грозный, самый могущественный, самый… красивый. Хэ Сюань не мог оторвать взгляд от ставшей ржавого цвета земли. Эта земля не должна была быть такой, не должна была пробовать его крови. В этом сухом месте с выжженной солнцем сухой травой он не должен был умереть. Только не здесь. Не так. Внутри было так пусто в тот момент. Хэ Сюань давно был мертв, но такой пустоты не испытывал очень много лет. Хозяин Черных Вод всегда был голоден, каждый час, каждую секунду. Эту пустоту внутри нужно было чем-то глушить, и он нашел чем. Он так сильно его ненавидел. И так сильно его любил. Боги, пришедшие за ним бесконечно говорили о мести, о страшном преступлении, о мотивах, об ужасной ловушке и бесчестной победе. Хэ Сюань не слушал. Он стоял перед этими лицемерными созданиями на коленях, со скованными за спиной руками, даже не глумясь над ними, не огрызаясь, не пытаясь сопротивляться. Во всем этом теперь не было смысла. Вряд ли этим божествам было известно, где находится его прах, но это теперь не имело значения тоже. Того, что держало его в этом мире, больше не существовало. Хэ Сюань почти физически ощущал, как пустоты внутри становится все больше, как она растет, заполоняя собой все его тело, пожирает мертвые органы, кости, сердце, плоть. Еще немного и она вырвется из плена, разрывая телесную оболочку демона неаккуратными дырами. И он просто закончит существовать. Исчезнет. Обвиненный в смерти единственного любимого существа в этом мире. Это могло бы быть даже смешно. Правда. Не будь так больно и пусто, Хэ Сюань бы на самом деле рассмеялся. В убийстве небожителя, которого он помиловал собственными руками, обвинили именно его. «Это был его план с самого начала.» Втереться в доверие, соблазнить и жестоко убить. Так по-демонически, действительно. Отомстить, фактически, тем же самым, от чего пострадал в свое время сам Черновод. Это могло бы быть так горько смешно. Если бы сейчас не хотелось только одного — перестать существовать в мире, где больше нет Повелителя Вод Уду. Божества, укравшего его земную жизнь. Божества, укравшего его жизнь после смерти. И божества, убившего его дважды, судя по всему. Он все же чуть улыбнулся. Буквально дернул уголком губ едва заметно, только в дань теплым воспоминаниям. Но даже это не укрылось от глаз богов. Ему пришлось выслушать тысячи слов о том, что он смеет насмехаться после такого тяжелого преступления, смеет смеяться над изуродованным телом божества, смеет радоваться своей свершившейся мести. Хэ Сюань хотел спать. Больше всего сейчас ему просто хотелось упасть на дно своих Черных Вод, так, чтобы вода обволакивала со всех сторон, обнимала своими тяжелыми мягкими руками, ласково поглаживая по спине, закрыть тяжелые веки и уснуть. И так и исчезнуть. Потому что смысла в его существовании все равно больше не было. Кто-то схватил его за подбородок, заглядывая в переполненные золотой усталостью глаза. Хэ Сюаню казалось, у него под веками сейчас собран весь морской песок мира. Он несколько раз медленно моргнул, пока с ресниц не сорвалась первая золотая слеза, сверкнувшая в лучах заходящего солнца. Непревзойденный князь демонов, хозяин Черных Вод Сюань плакал золотом, стоя на коленях перед величественными силуэтами божеств, пока пустота внутри не сменилась резкой болью. Хэ Сюань проснулся, ощущая холод отчетливее, чем когда бы то ни было и тут же панически сжимая теплое тело в своих объятиях, прижимая его к себе ближе и рвано выдыхая в макушку. Повелитель Вод заворочался, в полусне обнимая в ответ, не поднимая лица. — Мне снилось, что ты умер. — хриплым шепотом выдохнул Хэ Сюань. — Знаю. — отозвался приглушенный голос, заставляя Черновода замереть. — Мне снилось, что я убил себя сам.