Let it rule your head

      Кто всегда был в твоей голове? Майкрофт? Молли Хупер? Они подсказывали решения проблем, играли роль провокаторов, помогающих мозгу следовать верному направлению, найти искомое. Пока ты в состоянии мыслить хоть сколько-нибудь здраво, пока решения идут от разума, в голове нет Джона, миссис Хадсон, Лестрейда.       Мориарти это знал, Шерлок, поэтому он не тронул Молли. Её нет в твоём сердце — она добрый друг. Но она в голове.       У тебя кровь из носа, потому что руки дрожат слишком сильно, чтобы попасть иглой в вену. Поэтому кокаин употребляешь дорожками. Порошок раздражает слизистую, сушит, и вот уже кровь собирается на носогубной впадинке. — Что? - шепчешь в полубреду. — Кровь из носа, говорю, Шерлок, приди в себя.       Носовой платок вынимаю из твоего же нагрудного кармана, но утереть каплю не могу. Я просто голос. И платок ты сам достал. Просто тебе хочется, чтобы я заботилась о тебе. — Забавно, правда ведь? - говорю вслух. Ты невменяем. Мне нравится озвучивать мысль дважды, чтобы точно дошло, - Ты употребляешь, чтобы перестать испытывать вину. Колешься, чтобы заткнуть меня. Нюхаешь, потому что тебя, Шерлок, скоро начнет тошнить от воспоминаний, от воспоминаний о моём запахе, но с каждым разом мы с тобой всё чаще приходим к тому, что я подаю тебе руку. Почему — знаешь?       Качаешь головой. Конечно не знаешь. Знание в голове. Но ты чувствуешь. Чувствуешь почему. И не отвечаешь потому что здесь все интимней, здесь — твоё сердце. А тебе нельзя допускать, чтобы оно управляло твоей головой. — Тогда почему я здесь? - улыбка выходит слишком плотоядной. Ты даже пугаешься. — Ты в моей голове. — Нет, - опускаюсь в кресло Джона, напротив, и продолжаю, - Конечно же не только в голове, ты бы меня заткнул, будь я там. — Ты никогда не была такой язвой, почему теперь?       Выжидаю с минуту. Это только ради приличия. Ответ в твоём рассудке. Но ты не хочешь признавать это. И не хочешь, чтобы я ранила тебя так скоро. — Ты бы хотел, чтобы Китти — не я, а живая — ударила тебя? Ты бы хотел, чтобы она влепила пощечину, чтобы кричала, - начинаю её особым голосом.       Китти Чешир всегда говорила с легкой, небрежной хрипотцой, будто разговаривает нехотя, и нет смысла прочищать горло, ведь она вскоре умолкнет снова. Но иногда её хрипотца была намеренной. Глубокой, женской. Она делала её старше, жестче, решительнее. Это был тон, который девушка использовала не так часто, ведь Чешир никогда не стремилась к власти. Это был её повелительный тон — голос, о который можно разбиться.       Я использую его потому, что он прозвучит не в голове. Он будет вибрацией в твоей собственной груди. — Чтобы Китти к тебе хоть что-то чувствовала. И сейчас, за неимением лучшего, ты ждешь этого от меня. Ты, Шерлок, этого хочешь. И даже контролировать это не способен.       Хуже некуда, да? Я не из сердца, не из головы. Из самого нутра. В твоей крови, в костях. Это не моя самоуверенность, я просто озвучиваю то, Холмс, что ты итак знаешь. Просто моим голосом это звучит так, будто ты не виноват в том, что Китти Чешир у тебя в лёгких. — Не надо было принимать столько, - поднимаюсь, следуя к столу. Полпакетика за двое суток — это перебор, - Это не выход. Она бы не одобрила. — Она сбежала, - цедишь зло, несмотря на то, что языком еле ворочаешь. — Ты сам сделал всё, чтобы сбежала, - преодолеваю расстояние между нами в шаг, - Прогнал так унизительно, как только мог, - нависаю над тобой, упираясь руками в подлокотники, - Ты это сделал. И даже знаешь, как её найти, но ведь не пойдешь к Майкрофту, да? Это бы значило, что ты проиграл.       И как же сильно ты жаждешь краха. Проигрыш — твоё спасение. Но ты продолжаешь защищать девчонку. Лучше ты, чем она. Её спасение в приоритете. — Тебе совсем плохо? - вдруг чувствую, как растворяюсь, - Сколько ты вдохнул?       Мир шатается. Пульсирует по мере того, как сердце грохочет в твоей груди. Перебрал. Ты просто перестаешь блюсти правила и меру теряешь. — Шерлок! — Это имеет значение? Если такая умная, знаешь, что мне...       Ты не продолжаешь, потому что мысль быстрее слов. Тебе теперь всегда плохо. С тех пор, как всё пошло прахом с Китти, у тебя отказывает всё. — Воды выпей, я всё ещё бестелесная, и не смогу помочь, - говорю единственной интонацией Китти, что прослеживается всегда — скрытое не безразличие. Ей наплевать, но... только внешне. Возможно это не так. Это ведь только то, как ты видишь девчонку. — Кто-то в твоей голове должен заставить тебя встать. — Ты итак в моей голове. — Я бесполезная, значит в сердце, - возражаю, хмурясь. — Ты повсюду.       Да уж. Повсюду. Это слово настолько прозаичное, что сразу и не скажешь, что оно означает всё. Ты рехнулся, Шерлок. Ты задыхаешься от воздуха, лишенного присутствия Китти Чешир. Она у тебя прямо перед глазами стоит, ты тянешь руку, но натыкаешься на бестелесное. На меня. — Я буду держать тебя, хочешь? За руку, - говорю. Уговариваю, - Только вставай, и выпей воды и препарат от давления. Позвони кому-нибудь, тебе нужна помощь.       Я это знаю, потому что меняю язвительность на заботу. Не потому что я так хочу. Потому что тебе это нужно. Ты в отчаянии. Ты готов звонить Майкрофту, брать билеты, и бежать за девчонкой, пока не нагонишь, пока не вцепишься в её горло так же, как она стискивает твоё. Ты хочешь разорвать её на кусочки. Ты хочешь спрятать её во внутреннем кармане пиджака. Ты хочешь её запах, голос, взгляд, её мысли, чувства, её здесь. В твоём доме. Пусть просто будет.       Ты хотел бы никогда не предавать её, никогда не слушать сестру Чешир, но одно только упоминание о Мориарти, и ты был готов убить её за ложь.       Теперь ты убиваешь себя, Шерлок.       Тебе хотелось бы иметь машину времени, не так ли? Не просто вернуться, и исправить свои ошибки. Ты хотел бы встретить Китти раньше, чем Мориарти подберет её, как потерянную игрушку. Ты был бы готов растить её сам, только бы эта её абсолютная преданность была... Ну... Твоей? Ты бы хотел.       Я знаю. И мне, своей собственной мысли, ты готов признать это. Как бы по-извращенски это ни было, после того, что Вы почти два года спали вместе. Быть её любовником? Хорошо. Коллегой? Ладно. Другом? Это маловероятно, но да, Господи, да! Отцом? Если потребуется. Если это последнее, что спасло бы их... взаимоотношения. — Отвратительно, - говоришь ты. — Да, Шерлок. Просто ужасно.       Но ты бы отдал всё, только бы Чешир была настоящей, а не наркотическим бредом. — Позвони Майкрофту, покончи с этим, — настаиваю, - Ты же убьешься... — Она не захочет этого, - наконец смотришь мне в глаза. Осмелился, - Это главное.       Ух ты. Забота, ну, надо же. Хочешь блюсти её границы и права? — Да, хочу. Хочу держать её за руку, хочу встречать её в аэропорту, потому что возвращаться в город, где тебя не встречают в четыре часа утра — омерзительно. Хочу просто знать, что второе кресло обязательно занято, что это и твой дом, Китти, тоже. Хочу спать. Мирно, зная, что ты засыпаешь быстро. Без кошмаров. Не одна. Ни с кем-либо, кроме меня. Хочу всё. — Замолчи! - сиплю я. У тебя сердце грохочет, ничего в слух ты не сказал, но что бы ты не подумал, чтобы не ощутил, я буду знать, - Звони Майкрофту! - кричу, - Или Джону, - голос срывается, потому что у тебя сердцебиение неровное, - Я ничего не могу сделать, Шерлок, очнись! Я не могу помочь!       Утягиваешь к себе, поперек коленей, удерживая на руках. Прижимаюсь ухом к твоей груди, чтобы точно знать, что внутри ещё гоняют кровь. Потому что ты бы хотел, чтобы Чешир — настоящая — беспокоилась о твоём сердце. — Вот видишь, - шепчешь. Возможно одними губами. Я слышу только благодаря тому, что это отдается эхом в твоей голове, - Ты озвучиваешь, так? То, что я думаю. Я знаю, что ничего не могу сделать.       Шерлок, не перебирай мои-её волосы так ласково. Ты же всё сделал, чтобы девчонка спряталась от тебя. Пожалуйста. — Ты права. Я ничем не смогу себе помочь.