Фартук в цветочек

Ёнджо вышел из студии и устало потёр переносицу. Сегодня он наконец закончил заказ, над которым усердно работал последние 5 дней. Вчера вообще в студии ночевал. Ким, честно говоря, не понимал, зачем взял заказ с таким коротким дедлайном. Но теперь все позади и он может заслуженно отдохнуть. Домой тянуло с двойной силой потому, что там ждал его солнце, его маленький комочек счастья Ё Хванун. Они не виделись два дня, и этого хватило, чтобы безумно соскучиться по Уну. Кого-то вдохновляют эстетичные вещи, кого-то природа, а Кима вдохновлял только его парень, которого он любил каждой клеточкой тела. И сейчас ему хотелось завалиться в постель, обнять своего малыша и проспать так часов 12. Ёнджо зашёл в вагон метро и, написав Хванун короткое «скоро буду», поставил будильник и откинулся на спинку кресла, собираясь поспать хотя бы те 40 минут, что он будет ехать до нужной станции. Меньше чем через час Ким открывал дверь в свою квартиру. — Уни, я до.- он запнулся на полуслове. В проёме кухни, оперевшись на дверной косяк, стоял Хванун. В фартуке в цветочек. — Привет, милый.- Промурлыкал Хванун.- Ужинать будешь? Ёнджо, который несколькими секундами ранее не мог думать ни о чём, кроме спасительного сна, медленно кивнул. А в следующее мгновение подавился воздухом. Ё развернулся на носочках и Ким увидел покачивающийся между его ягодиц пушистый розовый хвостик. Ун пошел накрывать на стол, а Ёнджо снимал верхнюю одежду, думая о том, что сон может и подождать. Он помыл руки и зашёл на кухню. Хванун стоял спиной к нему и заваривал чайник. Заметив присутствие Кима, он слегка вильнул бедрами, отчего хвостик начал покачиваться. Ёнджо, стиснув зубы, сел за стол, удерживая в себе зверя, желавшего накинуться на Ё прямо сейчас. Они не раз играли в такие игры с провокациями и первым чаще проигрывал Ун. Но на такие радикальные меры никто никогда не шел. Ким знал, что в этот раз победа не за ним уж точно, но ему было интересно понаблюдать за своим котёнком, который сейчас находился в таком «щекотливом» положении. Хванун сел напротив. Игра началась. — Ты закончил тот заказ, о котором говорил? — Ё наколол овощи на вилку, поднёс к губам и медленно снял их зубами. — Да, сегодня был последний день.- Ёнджо решил, что сегодня будет только обороняться и продолжил «спокойно» есть, но смотрел в чужие глаза неотрываясь. В его глазах Ун мог во всех красках увидеть следующие 2 часа. Он обожал этот огненный взгляд, который дарили только ему и никому больше. Только его. Долгое время они просто смотрели друг на друга, будто играли в гляделки. Тишину прервал Ун. — Значит, тебе завтра никуда не нужно? Ким почувствовал, как по его ноге кое-кто ведёт стопой. Пункт назначения он прекрасно знал, поэтому когда Хванун почти достиг цели, схватил стопу и легко царапнул по ней. — Тебе, надеюсь, тоже. Губы Ё растянулись в кошачьей улыбке, а в глазах зажглись огоньки, которые вскоре станут пожарами. Именно в этих огоньках сердце Ёнджо когда-то сгорело до тла. — Для тебя я всегда свободен, ты знаешь.- Ун выдернул стопу из плена теплых ладоней, встал и начал убирать со стола. Все это время Ким наблюдал за хвостиком, который качался, словно маятник. Закончив, Хванун подошёл к нему со спины и принялся разминать напряжённые плечи. — Ты, наверное, устал, — он нагнулся к уху Ёнджо, прошептав, — И совсем не хочешь спать? — Младший начал спускаться поцелуями по шее к ключице. — Только после десерта.- Ким указательным пальцем поднял подбородок Ё и восстановил зрительный контакт. И Хванун пропал. Утонул в этом взгляде как в тот вечер в клубе. Как в первый раз. Он развернулся, сел боком к Киму на колени и приблизился так, что между их губами оставались считанные миллиметры. — Десерта нет, но могу предложить себя.- Ун облизал губы и потерся о чужое возбуждение, доводя до крайности. Ёнджо впился в родные губы поцелуем, кусая их и проникая языком, выбивая из лёгких воздух и сводя с ума. Ё забрался к нему на колени и принялся избавлять любимого от рубашки. Закончив с ней, он собирался опуститься на колени и порадовать Кима отсосом, но ему не дали. Ёнджо одной рукой прижал его к своей груди, а второй надавил на пробку, вызвав этим тихий вздох у Уна. — Как давно она в тебе? — он принялся покусывать чужую шею. — Около двух часов, — Хванун лбом опёрся о плечо Кима, а руками справлялся с его ремнем. Ёнджо закусил губу, представив, как Ё растягивал себя, как вставлял в себя игрушку и на протяжении двух часов ходил по их квартире с этим хвостиком. И все это время не переставал думать о нем, о его члене в себе. Он уверен в этом. Ким поигрался с игрушкой, но в следующую секунду укусил ключицу парня, параллельно вытащив пробку и вставив обратно. Раздался первый, но далеко не последний за этот вечер приглушённый стон. — Так и будешь играться? — Ё наконец справился с джинсами Кима, вытащил из боксеров член и провел по всей длине. Тот шумно выдохнул. — Почему бы и нет? — его ладонь опустилась на задницу Уна, и он оттянул упругую половинку, другой рукой начиная активно двигать игрушкой. Блондин уткнулся в изгиб шеи парня и заскулил. — Хён, — шёпотом, — если ты продолжишь так делать, меня надолго не хватит. И ведь прекрасно знает, как Ёнджо возбуждает это его «хён»… Он схватил возлюбленного под бедра и уложил на стол. Ким снял с себя ненужную одежду и, пристроившись между ног Хвануна, взял того за подбородок и поцеловал. Мягко сминая губы, совершенно противоречит себе в этот момент, сплетая их языки в тягуче медленном вальсе. Какие бы кары небесные темноволосый не обещал, настоящую боль не причинит никогда. Потому что не сможет. Потому что любит больше жизни. Ё бы уже забыл про свои планы, ведь целоваться с Ёнджо вот так, до звёздочек перед глазами от наслаждения, было просто охуенно, но пробка в заднице давила на простату, а член требовал разрядки. Поэтому он простонал в поцелуй и потерся своим возбуждением о чужое, побуждая к дальнейшим действиям. Кима не нужно просить дважды, он напоследок укусил Уна за губу, выпрямился и потянул пробку наружу, любуясь краями дырки, которые обтягивали игрушку. Когда же та выскользнула, из младшего вырвался облегчённо-огорченный вздох. В следующую секунду темноволосый вставил сразу три пальца, проверяя, насколько Хванун растянут. Влажные стеночки (кое-кто не пожалел смазки) плотно обхватили их. Ёнджо представил на месте пальцев свой член и низко рыкнул, вытаскивая их из жаркого плена и собираясь отправиться на поиски презерватива и смазки. Но ноги Ё, которые были на его талии, не дали отстраниться ни на миллиметр. — Давай… Без.- Ун расположил свои руки на чужих плечах, одной зарываясь в волосы парня и хитро улыбаясь. Ким положил ладонь на его шею, большим пальцем оттягивая нижнюю губу. — Ты сам это сказал. Темноволосый немного отстранился и сплюнул на член, растирая слюну кулаком. И Хванун готов поклясться, что горячее картины в жизни не увидит, поэтому не удержал тихий протяжный стон. Ёнджо ухмыльнулся, взял партнёра за бедра и перевернул. Теперь Уни лежал грудью на столе с оттопыренной вверх попкой. Старший провел членом по ложбинке между аппетитных ягодичек и приставил его к колечку мышц, в следующую секунду плавно входя на всю длину и глухо выдыхая, слышит вторящий ему стон. Несмотря на долгую растяжку пробкой, узкий, поэтому Ким на какое-то время замирает и ласкает спину, давая привыкнуть. А Ё лишь чувствует лёгкую боль. Конечно, его парень больше ничтожной пробки, но не зря же он мучался с этой штукой в заднице. Он поддается назад, насаживаясь глубже и призывая действовать. В следующую секунду младший понимает, как ему не хватало этих меток на теле, горящих от недостатка воздуха лёгких, пошлых шлепков кожи о кожу и, конечно, члена любимого в себе. Как не хватало его. Ун скользит пальцами по поверхности стола, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Ёнджо наблюдает за этими попытками и ухмыляется, сплетая их пальцы. Ему определенно нравилось это. Нравилось, как любимый прогибается в спине, подмахивает бедрами и протяжно стонет. Ким, ускоряя темп толчков, проводит дорожку влажных поцелуев по позвоночнику, натягивая вязочки фартука на талии, и кусает за загривок, вызывая полувскрик у любовника. — Ён-и, я а-ахх хочу видеть тебя. Старший выходит, чтобы перевернуть Ё на спину, и, закидывая его ноги себе на плечи, впивается ему в губы горячим поцелуем, одновременно вставляя полностью. Внутри светловолосого охренительно хорошо, и его заломавшиеся брови и громкие стоны говорят о том, что не только Ёнджо наслаждается процессом. Он опирается руками на стол по бокам от головы Хвануна (который тут же хватается за его запястья ладошками) и снижает темп, заставляя того заскулить. Наклоняется к груди и покусывает сосок через ткань фартука, с каждой секундой ускоряясь. Скоро Ким почувствовал, что ещё один чужой стон, ещё одно «Ён-и» этим голосом, и он тут же кончит, поэтому переложил обе стройные ножки на правое плечо, придерживая рукой, а другую опустил на возбуждение Уна. Тот с криком выгибается и сжимает так, что старшему приходится снова замедлиться и стиснуть зубы, чтобы не кончить прямо сейчас. Несколько движений умелого кулака и крик наслаждения пронзает раскаленный воздух, а фартук покрывается белесыми каплями. Ёнджо выходит из разомлевшего любовника и толкается тому между ляжек, сжимая их так, что останутся синяки. Вскоре фартук марается во второй раз. Темноволосый отталкивается от поверхности и ложится на жёсткий стол рядом с Ё. — Понравился десерт? — Я съел только одну пятую его часть.