Погодная магия

Возвращаться домой было очень странно. Рядом с сердцем я всегда чувствовала себя немного иначе, будто действительно дома, уютно и надёжно. А теперь эта комната, пусть знакомая и любимая, словно опустела. И без маленького рыжего комочка было ещё серее. Никита тоже будто потух, не улыбался, задумчивым стал, хмурился в ответ на свои мысли. — Снова все рухнуло, да? — я тяжело плюхнулась на диван и решила, что не хочу вставать до конца времён. Такая слабость и усталость, просто ужас. Шутка ли, вместо двух сердец у меня теперь одно. — Чуть ли не хуже, чем в первый раз, — вздохнул он, потирая виски. Охотник приготовил поесть, помог мне переодеться, а сам все время поглядывал под ноги. Туда, где все время у него крутилась кошка, выпрашивая кусочек чего-нибудь вкусного или ласку. Мне сказали, что он бросил свою бывшую здесь, а сам помчался ко мне. Причем бегом, а не на машине, потому что так действительно быстрее. И когда приехали его коллеги ее задерживать, перехватили в паре кварталов отсюда. Значит, Лису она не могла увезти домой или куда-то далеко, может быть, просто выпустила, а малышка испугалась и убежала прятаться где-нибудь в укромном уголке. И теперь она должна быть недалеко, ведь очень домашняя девочка, липнущая к людям. И Никита тоже об этом думает. — Не хочешь пройтись до магазина? — предложила я, когда пылесос пиликнул и начал свой вечерний рейс, а кошатник нахмурился, глядя на пустующий аттракцион. — Пока ещё светло. Он усмехнулся и присел рядом, обнял меня. Может быть, я зря на него злилась. Он же не виноват, что такой придурочной оказалась его бывшая, верно? — Если почувствуешь себя как-то не так, позвони мне, ладно? — взяв мою руку в свои, мужчина склонился, целуя мне запястье, прижался к ладони щекой. — И спасибо, что понимаешь. Накинув куртку, он прихватил наушники и ушел искать свою ненаглядную кису. И мне тоже неплохо бы побыть немного одной. Я включила музыку, закрыла глаза и решила, что с этим надо просто жить. Смириться, потому что исправить ничего не выйдет, ну в самом деле, зачем нервничать. Это случилось, моего сердца больше нет. Вот и все. Не стоит убиваться и реветь, просто надо дать времени пройти и подлечить эту рану. Написал Дима, спросил, можно ли позвонить мне. Я позвонила ему сама. — Ну что, как ты, Кристина Вадимовна? — вместо приветствия спросил он. Да уж, видимо, ему сказали. Раз меня без сознания Никита выносил из больницы и вез в ту тюрьму для ведьм к врачам, которые в ведьмах понимают, это не могло остаться незамеченным. — Все хорошо, — я улыбнулась. Все же, лаборант у меня лучший на свете, так тепло на душе от его заботы, — завтра уже и выйду. — С ума сошла, лечись! — возмутился Дима, судя по звуку, даже кулаком по столу стукнул. — Такое нельзя запускать! Я и не знал, что у тебя проблемы с сердцем. Вот же блин... Ну и что мне такое быстро придумать? Аритмию какую-нибудь? — Да ладно тебе, ничего серьезного, — пробормотала я, лихорадочно перебирая в уме известные мне диагнозы, которые объяснили бы такие симптомы и позволили бы ходить на работу со следующего дня. Потому что мне нужна моя работа, до невозможности нужна, я от безделья буду слишком много думать! И результаты моей работы тоже очень важны для сохранения маленьких жизней. — Ничего серьезного! — хмыкнул Дима. — Завтра повтори это Петровичу, он тебе три минуты непрямой массаж сердца делал! Да твою же мать... Это уже серьезно. Надо бы сходить к кардиологу. И спасибо, что сей крупный и сильный хирург не сломал мне ребра, а то не только слабость у меня была бы. Кардиограмму мне сделали, но даже взглянуть на нее не дали, не говоря уже о расшифровке. Впрочем, можно сделать вывод, что там все нормально. Но я сделаю ее ещё раз. — Ну, я-то чувствую себя нормально, после работы похожу к коллегам, — я постаралась говорить беспечно и не думать о том, что у меня была клиническая смерть, возможно, даже пару минут. Жутковато, но не думать об этом, не думать! А то ведь могла попасть к слишком близкому коллеге на стол. Вернее, на прием, да, не думаем о плохом! — завтра посмотришь на меня и убедишься, что я цвету и пахну. — Не бережешь ты себя, — вздохнул Дима, видимо, осознал, что не переубедит меня. Ну, не в первый уже раз, — я теперь буду за тобой присматривать, а то чуть с ума не сошел, когда позвонили и рассказали. Если бы я раньше не ушел... — Не говори глупости, все ведь хорошо, — я постаралась его подбодрить. Если бы я действительно умерла, он бы сам себя с потрохами съел за то, что отпросился. А окружающие в нашем дружном коллективе услужливо помогли бы. Лаборант снова попросил меня позаботиться о своем здоровье и не приходить завтра, и мы распрощались. Все равно пойду. Если не будут так дрожать коленки при любой попытке встать. Мне хотелось понежиться в горячей ванне, но нагружать кровеносную систему после такой встряски было бы неразумно, так что пришлось ограничиться умеренно теплым душем. После него мне хотелось только спать, так что я доползла до дивана и даже расстилать его не стала, так и улеглась, накрывшись пледом. Все равно Никита явно не слишком быстро вернётся. Надеюсь, не один. Сквозь сон ощутив, как рядом кто-то укладывается, я только заворчала, потому что он впустил холодный воздух под плед. А потом ещё и начал снимать полотенце с моей головы. И, судя по отсутствию счастливого сюсюканья и срочного кормления, Лисы с ним нет. Не могу поверить, что с ней случилось именно то, что сказала Анастасия. — Думаешь, она правда могла это сделать? — прошептала я, удобнее пристраивая голову на жёстком плече. — Я бы сказал "нет", потому что знаю ее, — так же тихо ответил Никита, вздохнул, — но, как оказалось, я знаю её любимые цветы, ее духи, какое вино она пьет, но не знаю о ней ничего действительно важного. Пятьдесят на пятьдесят. Я обняла его, пытаясь поддержать. Так странно. Он переживает из-за кошки больше, чем переживал из-за жены. Ну, да, ему было очевидно больно от предательства, но он не говорил о ней лишний раз, не пытался во мне увидеть ее, хотя типаж у нас очень близок. Выходит, и правда любил ее меньше, чем Лиску. Утром Никита тоже попытался уговорить меня побыть пару дней дома, но я все равно собралась и отправилась на работу. Вздыхая и ворча, он усадил меня в машину, подвез, чтобы я не шла сама. И буквально потребовал сразу звонить ему, если станет плохо. Чую, сегодня и в ближайшие дни будут он с Димой опекать меня, как не в себя. Лаборант меня отругал за безответственность по отношению к своему здоровью, даже жизни. Позвал Петровича, и они ещё минут пять отчитывали меня вместе, даже благодарность слушать не стали. И столько в этом было заботы и беспокойства, что я чуть не разревелась. Надо обязательно спасителя моего отблагодарить, деньги предложить будет грубо, что-нибудь символичное купить. Так что, после улаживания утренней текучки, я отправила своего помощника вызнать в отделении Петровича, что бы такое можно было ему подарить. Конечно, первым же вариантом на ум приходит дорогой алкоголь, но, по-моему, он не пьет, не уверена. Мой шпион вернулся и отчитался, что медсестры выдали тайную страсть хирурга — самостоятельно варить себе кофе в турке. И следующие полчаса мы потратили, подбирая самый крутой набор разных видов кофе в декоративном ящичке. Приступив к работе, я почувствовала себя куда лучше. Уверенной, нужной, да и время летело, некогда было думать о всяких глупостях. Домой я возвращалась сильно кружным путем, пытаясь отыскать взглядом рыжее пятнышко. А нашла только двух дерущихся и орущих котов. Надеюсь, Лиса с такими агрессорами не повстречается, она же добрая и беззащитная, да и маленькая ещё, к тому же. Никита вечером вернулся уставший, с белой гипсовой пылью на волосах, вымылся и просто рухнул на диван, уткнувшись лицом в подушку. — Не пойдешь Лиску искать? — я присела рядом и погладила его по лопатке. — Уже час искал, — проворчал он, немного повернув голову, — подумал, может, она ее к матери своей увезла? Ещё съездил к себе, на всякий, но это слишком далеко, не думаю, что Лиса туда побежит. Мы оба отказываемся думать, что кошку правда убили. Да и как тут можно об этом думать, такая ведь милая, ну как ей вред причинишь? Готовить он не захотел, заказал себе ужин. Хмурый, грустный, просто по-человечески жалко его. — Не хочешь вина? — предложил Никита, распаковывая свою пиццу. Я приподняла брови. У меня алкоголя нет, неужели в магазин потащится? — Я живу с женщиной, конечно, у меня есть стратегическая заначка. Выудив из шкафчика бутылку белого полусладкого, охотник разлил его по стаканам, потому что бокалов у меня тоже не водится. Оказалось довольно вкусно, но с пиццей с пепперони сочеталось странно. — Тебе напиться хочется? — поинтересовалась я, когда он довольно быстро проглотил первую порцию и налил себе ещё. Желание вполне понятное в его ситуации, но мне бы с ним пьяным соседствовать не хотелось. Вообще не люблю пьяных, это же мерзко. — Да нет, — пожав плечами, Никита прикрыл глаза и откусил здоровый кусок пиццы, — я сильно крепкое вообще не пью, да и в дрова никогда не напивался. Ладно, это звучит уже лучше. Весьма положительно, я бы сказала. Поговорить с ним надо. Обо всем, что случилось вчера. Но он ведь сказал, что не хочет это обсуждать, может, не лезть? И я тоже не хочу, кстати говоря. Перебравшись с остатками вина на диван, я включила телевизор в надежде найти что-то интересное. Но у подлого охотника были свои планы на вечер — он пристроился рядом, невинно так, а потом полез целоваться. — Ты как, захмелела? — шепотом спросил Никита, целуя меня в шею. Я покачала головой. Если он хотел меня напоить, зараза такая, то одной бутылки, да ещё и на двоих, точно не хватило бы. — Хорошо. Хорошо ему, блин... Я сперва переживала, что он будет приставать сам, по привычке побаивалась, что его переклинит. Но все было спокойно. Как он и сказал, хорошо. Мы целовались, обнимались, большая теплая ладонь поглаживала меня по спине. А потом перевернули почти полный стакан вина на диван. Доползая домой, я мысленно уже была в горизонтальном положении с телефоном или книгой в руках. И чаем горячим рядышком. На лавочке у подъезда сидела грязная рыжая кошка. Небольшая, подросток, немного полосатая, с умными зелёными глазами. И смотрела прямо на меня. — Лиска? — позвала я, протянув к ней руку. Киса немедленно замурчала и выгнула спинку, потираясь щекой о мои пальцы. Ну что за чудесная девочка, сама пришла, сама нашла дорогу! Я подхватила ее на руки, позабыв об усталости, помчалась домой. Первым делом я выложила ей корм из баночки в миску. И чуть не прослезилась, наблюдая, как она ест. Видно, что очень голодная, но все равно пыталась сохранить свою интеллигентность и воспитанность. Измазалась в грязи на боках где-то, лапки тоже грязные. Я принесла тазик с теплой водой, нашла кошачий шампунь. Лиса покорно и послушно вынесла и мытьё, и сушку, хотя я переживала, что она может такое позволять только хозяину. Который, кстати, тоже скоро должен вернуться. Киса решила, что из всех мест для сна ей больше всего нравятся футболка и домашние штаны Никиты, утром во время сборов небрежно оставленные на стуле. Потоптавшись по одежде, она улеглась комочком, обернула лапки хвостом и зажмурилась, тихо урча. Я умилилась, потому что она явно выбрала самое пахнущее любимым человеком место в квартире. Никита написал, попросил поискать у себя в галерее фотку Лисы, подходящую для объявления о пропаже. В отличие от него, я ее не фоткаю каждые три минуты, так что просьба странная. Но я всё же сфоткала ее, чистенькую, спокойно дремлющую, и скинула ему. «Да нет, тут глаза не видно, и размер тоже» Я закатила глаза. Ну что мне, прямым текстом ему написать, что ли? И тут же пришло ещё одно сообщение. «О БОЖЕ» Вот, уже лучше, признаки разумной жизни в его черепушке обнаружены. Уже через несколько минут входная дверь с грохотом распахнулась. — Лиска! — бедная кошка аж подпрыгнула, напуганная спросонок таким шумом. А потом бросилась в объятия к своему сумасшедшему хозяину. — Лисонька моя, кошенька любимая, я так по тебе скучал! Даже не пытаясь скрыть улыбку, я пошла закрывать дверь, потому что его сейчас такие мелочи явно не особо волнуют. Ну вот и хорошо, что она нашлась. Теперь точно все будет хорошо.