Погодная магия

Когда я возвращалась домой, пошел снег. Как назло. Я чувствовала, что скоро что-то будет, во всем теле была слабость и голова побаливала, но мне казалось, что для снега еще рано. А он пошел. Крупными красивыми хлопьями, густо повалил, как зимой. И мне вдруг стало тошно. Раньше я иногда подталкивала тучи на снег ради красоты и настроения, ну или на дождь — ради пакости. А теперь все, мне от моей магии остались только неприятные проявления метеозависимости, голод и необходимость прятаться от молний. Вроде как, и не ведьма уже. Казалось, что я немного привыкла к этому за прошедшие пару месяцев, но это не так. Только до первого упоминания. Я не ценила, иногда даже ненавидела свою магию, а теперь так скучаю, чувствую себя неполноценной, изуродованной без сердца. Дома была только Лиса. Милое маленькое солнышко, вечно мурчащий теплый комочек. Она терлась о ноги, хотела ласки и поиграть, но мне было так плохо физически и морально, что я доползла только до дивана, бросив по пути куртку, и легла. То ли поспать хотелось, то ли сдохнуть, черт его знает. Киса пришла полежать со мной, и я не стала ее прогонять, почесала под подбородком. Хорошо, что она есть. Меня разбудила тяжеленная твердая туша, пытающаяся улечься рядом и нахально теснящая к спинке дивана. Никита явно только пришел, судя по холодным рукам, и сразу полез обниматься, не сильно в этом отличаясь от своей любимицы. — Хреново? — тихонько поинтересовался он, целуя меня в лоб. Я только кивнула, не желая вдаваться в подробности. — Прости. Уж и не сосчитать, сколько раз он извинялся за то, в чем и вины-то его не было. И иногда это даже сильнее раздражает. Ну и ладно, хрен с ним. Я немного повернулась, потому что рука затекла, охотник уткнулся холодным носом мне в шею и, похоже, пристроился подремать. Но надо вставать, иначе проснусь потом посреди ночи, а работу с утра никто не отменял. Хотя сейчас вообще не ночь ли еще? — Какой сейчас год? — пробормотала я перед зевком. — Восемь часов, — усмехнулся Никита, прижался покрепче и вдруг выдал: — я люблю тебя, — это было так неожиданно, что я даже растерялась. Чего это он вдруг? Ну, да, он говорил, что ему со мной нравится, что я красивая, мурлыкал вечно всякие романтичные глупости, но чтобы прямо так?.. — сегодня прозрел, если можно так сказать. До тебя у меня не было ничего такого, всегда была какая-то дистанция, а без тебя и дня прожить не могу. — Похоже на анекдот, но я тебя тоже, — прошептала я, надеясь, что он не услышит. Ведьма и охотник, признающиеся друг другу в любви — куда еще нелепее. С ним здорово, есть темы для долгих разговоров, можно и помолчать, и посмеяться, он очень ласковый. Мне просто нравилось с ним быть, хотя, конечно, не без недостатков. Но и я не всегда подарок, откровенно говоря, а он терпит. — Ну и в честь этого прозрения я уволился, — объявил мужчина, приподнялся немного и подпер голову кулаком, — а то заебался оправдываться. Буду ненавидеть ведьм бесплатно и дистанционно. Вот как, уволился? А то ведь регулярно ездил в ту загородную тюрьму, даже меня разок заставил поехать, чтобы еще пофоткать капризную книгу. И это, конечно, прекрасно, но не приставят ли ко мне другого охотника? — И что теперь? — прямо спросила я. Это к нему я привыкла, с ним мне хорошо, кошка у него есть, к тому же, а если это будет кто-то другой? Тот, кто не будет иметь ко мне очевидной фамильярской слабости? — Буду присматривать за тобой, ты будешь иногда помогать с книгами, в остальном все, — пожал плечами он, и у меня немного отлегло. А то страшные люди эти охотники, буквально повернутые фанатики, — они пока что не сомневаются, что я даже тебе поблажек не буду давать. Он многократно и в разнообразных формах изъявлял свою ненависть, крайнее презрение к ведьмам. У него в голове для меня, вроде как, образовалось небольшое исключение, возможно, чисто усилием воли, но на остальных представительниц моего биологического вида это никоим образом не распространялось. Но, кстати, почему? Почему он так сильно ненавидит ведьм? Это личное? Я никогда не спрашивала, потому что и сама их недолюбливаю, а причины у него явно были, на пустом месте такие чувства не возникают. — Почему ты вообще стал охотником? — прямо спросила я. Я имею право и должна знать, раз уж мы признаемся друг другу в любви и, вроде как, переходим на новый этап в отношениях. Если не захочет отвечать, то заставлять, конечно, не буду. — Знаешь, думаю, кто такие Гензель и Гретель, да? — чуть прищурился он. У меня мерзкий холодок пробежался по спине, и я сразу же, мгновенно пожалела о своем дурацком любопытстве. — У меня была двойняшка, мы были сиротами и... — Нет! — я зажала ему рот. Не хочу слышать, знать тоже не хотела. — Прости, я не должна была спрашивать. Вот поэтому я тоже не люблю ведьм. Для меня невыносима необходимость есть детей. Не то чтобы у меня вегетарианские замашки, я люблю мясо, но... Это другое. Это не выращенное для убоя животное, может, милое и смышленое, но, все же, животное. Это ребенок, похищенный и убитый, такой же, как дети самих ведьм. Мама всегда говорила, что это просто еда, просто законы природы, но с таким же успехом ведьмы могли бы есть своих дочерей, но почему-то не делают этого. Я не могу, у меня не получается думать о детях лишь как о еде. И мне очень жаль, когда такое происходит не в тайне. Я не представляю, какая это травма — знать, что сестру съели, а может, и видеть это. Не удивлена теперь его ненависти. Теперь мне так хочется извиниться перед ним, просить прощения за то, что имею хоть какое-то отношение к той, которая сделала это с ним. Возможно, именно поэтому он продолжает извиняться передо мной за поступок своей бывшей жены. — Что хочешь на ужин? — вздохнул Никита, целуя мою ладонь. — Что-нибудь без мяса, — смущенно пробормотала я. Ковырнула ему старую рану, идиотина. А он усмехается, как будто ничего и не было. То ли прячет чувства, то ли за давностью лет эмоции уже затерлись и не такие яркие. Но у него точно есть полное моральное право ненавидеть весь наш вид. Мне было неловко, так что я прикрылась еще не совсем отпустившим недомоганием и осталась на диване, а Лиска с удовольствием меня утешала. Я и сама не заметила, как опять задремала, проснулась от шума воды и сперва не поняла, что вообще происходит, но это просто Никита мыл посуду. Я села, потирая глаз. Накрыл меня пледом, ужин приготовил, переоделся в мягкие домашние вещи и ну очень интимно мурлыкал с кошкой. Судя по запаху и свету в духовке, скоро уже будет готово. В Лисе вдруг проснулась особая нежность, она терлась о руки хозяина, а он уговаривал ее немного подождать. Потом все же сдался, выключил воду и наклонился, упираясь локтями в раковину, чтобы расцеловать рыжую мордашку. Хорошо, что у них все взаимно, что могу сказать. Раз уж я встала, мне поручили помочь с нарезкой салата. Я покромсала соленые огурцы и вареную морковку, а свеклу и картошку он резал сам, чтобы я руки не пачкала. Такой заботливый. И его забота для него самого как нечто само собой разумеющееся, а если я начну независимость включать, то еще и обидеться может, потому что ничего плохого не хотел, просто привык так, вот и все. На ужин был рататуй с винегретом и красным вином. Сочетание своеобразное, но все получилось вкусно. Только Лиска расстроилась, что для нее ничего вкусненького не приготовили, выпросила у хозяина пару палочек из вяленой утки. Балует, ох и балует... Я помогла с посудой после еды, а потом мы перебрались на диван. Никита включил какой-то сериал, я больше слушала, занимаясь вязанием. Дома прохладно, отопление еще не включили толком, а несколько слоев одежды я не люблю, вот и решила связать себе широкую накидку двойной гладью. Но в моем любимом магазине толстой пряжи нужного цвета не оказалось, так что я решила вязать из четырех тонких нитей, чтобы заодно сделать плавный градиентный переход между двумя оттенками сиреневого. И все было прекрасно, кроме того, что эти четыре нити у меня постоянно путались. Следовало бы перемотать сразу себе клубок, но такую монотонную подготовку я не люблю, так что до сих пор мучилась. Но теперь уже надоело, так что взяла специально на такой случай оставленную втулку от бумажных полотенец и принялась за дело. Когда надоело, я ушла купаться. Приняла ванну, с удовольствием понежилась, избавляясь от остатков недомогания. И заодно подумала, что не стоит так сильно сокрушаться по поводу утраты магии. Не особенно-то я ей и пользовалась, просто дело привычки, вот и все. Не смогу только больше гадить неугодным, но это я как-нибудь переживу. Взрослеть пора, понимать надо, что не все зависит от моих хотелок. Выйдя из ванной, я решила, что, наверное, приобрела кое-что хорошее в обмен на сердце и магию. Милую кошечку, азартно теребящую старый клубок, и ее хозяина, неторопливо продолжающего вместо меня перематывать четыре мотка в один. Для него помощь естественна, он всегда так делает. Не всегда спрашивает, иногда косячит, но абсолютно в любой момент искренне готов помочь, позаботиться, поддержать. Он чудесный, очень ласков со мной, даром что я — ведьма. Пожалуй, я правда люблю его.