Последствия

      Терпение никогда не было моей сильной чертой. Сидеть на одном месте и ждать, пока произойдёт чудо всегда казалось уделом бесхребетных или сдавшихся. Первые, в лучшем случае, представляли из себя сырые амбиции с тусклой жаждой их реализовать. С ними всегда было меньше всего проблем. Они были маленькими винтиками в вечной машине, едва ли способные изменить свою собственную участь, чего говорить о чьей-то ещё. Вторые были интереснее, пусть и незначительно. Их амбиции были подобны выгоревшей спичке. Нереализованные мечты, неудовлетворённые желания, отсутствие маяка в пределах видимости. Отчаяние. Сладкое, манящее, так ярко светящееся в тусклых глазах. Нерассказанная история. Ведь никто не любит растрёпывать свои неудачи по миру, да?       Однако, вот она я, посреди останков некогда цветущего и попахивающего города. Жду.       Снаружи ветрено. Мои волосы, пусть и уложенные в один длинный хвост, норовятся растрепаться и неторопливо превращаются в неухоженное месиво. Замечательно. Прямо как я люблю.       Ещё с наружи прохладно. Но чего ещё стоило ожидать? Возможно, мне следует чуточку внимательнее относиться к своему гардеробу. Когда в последний раз мне удавалось прошвырнуться по магазинам, посмотреть на огни ночного города?       Хех. Ну да, ну да. Никогда. Именно поэтому на мне сейчас дешёвая синтетическая ветровка Родосских Островов, а не, скажем, кожаная куртка. Они же ещё в моде?       Если кто-то из знакомых увидит меня, входящую в бутик — глазам не поверят. На их лица я бы, впрочем, с удовольствием взглянула.       … Я скучаю по своему старому костюму.       Стаканчик с кофе был единственной моей отдушиной. Казалось, он грел не только моё тело, но и душу. Что бы от неё там не осталось.       Я сделала глоток. На вкус, как жизнь.       Но откуда у меня, буквально стоящей посреди пепелища, в логове врага, на руках оказалась роскошь в виде горячего кофе? Хороший вопрос. Очень странная комбинация событий, не так ли? У меня есть универсальный ответ.       Пингвинья Логистика.       Почему я стою посреди пепелища, а не живого города?       Пингвинья Логистика.       Кто обобрал мой кошелёк до нитки за простейшую доставку кофе?       Они самые.       Удивительно, насколько разносторонними могут быть некоторые люди.       Но я слегка приврала. К сожалению, не про свой кошелёк. Конечно же, ответственность за судьбу города лежит не на них. По крайней мере не ответственность за решение, причины и следствие. Она лежала на людях, решивших, что выжечь город дотла вместе с его населением — отличный задаток для пропаганды свободы, равенства и справедливости угнетённых. В данном случае, Логистика была всего лишь инструментом. Никто не винит пулю в том, что она выбила кому-то мозги, верно?       Ох-хох. Забавно, сколько хаоса может создать игра слов, приправленная недомолвкой. Нет, всё совсем не так. Пингвины не причастны и вряд ли когда-либо будут причастны к организации столь гротескного мероприятия. За деньги, вопреки популярному мнению, приобрести можно только весьма ограниченный спектр услуг.       Вопрос «как?», впрочем, до сих пор будоражит сознание. Я определённо не видела ни одной забегаловки по пути сюда. Если, конечно, не считать лагерь беженцев, но сомневаюсь, что там продаётся брендовый кофе.       Но город сгорел довольно давно, и не похоже, что Урсус собирается эвакуировать выживших. И действительно, кого интересует судьба кучки заражённых? Официально Чернобога больше не существует, его население мертво, либо присоединилось к Воссоединению. Ни одного законопослушного гражданина на ближайший десяток сотен километров, ни одной живой души, достойной спасения.       Не то чтобы меня это сильно беспокоило. Их история предельно ясна. А вот самому интересному ещё только предстоит произойти.       Я сделала ещё один глоток.       Она находится позади меня. Крадётся. Почти бесшумно. Опасно. Подобно пантере, выслеживающей свою добычу. Вот только она была совсем не пантера, даже не кошка. Да и добыча из меня была… Сомнительная.       Рановато, но что поделать. Давай поиграем в кошки-мышки.       Я продолжаю притворяться, что ничего не слышу. Она продолжает притворяться, что я ничего не слышу. Все мы в чём-то притворяемся. Однако, как ни крути, крупица «правды» в этой каше «своих мнений» останется неизменной.       Последний, самый жадный и продолжительный глоток.       За кофе я всё-таки переплатила.       Клинок просвистел надо моей головой, оставляя за собой яркий оранжевый шлейф. Единственной причиной, по которой моя шея не оказалась располовинина были мои инстинкты, отточенные до неприличия.       Нет лучше друга у бродяги, чем его собственное тело.       Увернуться удалось и от последующего выпада, но третий? Он появился из ниоткуда, прямо у меня над моей черепушкой, готовый её раскроить.       Доля доли секунды на размышления и короткий вывод на подсознательном уровне — не увернуться. Придётся защищаться.       Так я и поступаю. Искусства манипулирования ориджинуном были распространены на Терре даже среди незаражённых орипатией, но я была исключением. Причудливой магии на меня не хватило. Всё сама, всё сама.       Раздаётся ошеломительный лязг, и моя голова остаётся на моём месте, пусть и не до конца в своём первозданном состоянии.       Едва уловимый запах гари фиксируется на затворках моего сознания. Не от пепелища и снарядов, они едва-едва, но уже успели остыть, а от моих собственных волос.       Меч, едва не свалившийся мне на голову, был раскалён до красна. Вскоре он исчез лёгкой дымкой, будто его никогда и не было.       Я дотронулась до своих ушей, похлопав по ним пару раз. Ожогов моей многострадальной голове ещё не хватало.       — Уж больно тёплое приветствие получается, даже по твоим меркам. Новые трюки в рукаве? — спрашиваю я, скалясь.       Мне искренне хотелось улыбнуться. Поприветствовать её, сказать «давно не виделись». Может быть даже приобнять и куснуть игриво за ушко. Левое, правое, какая разница. И я даже попыталась изобразить улыбку, но столь страстный приём неизбежно оставил отпечаток на моём настроении, и потому получилось то, что получилось.       В ответ я не увидела и этой малости. Только холодные, пустые глаза, смотрящие прямиком в мою душу.       …Звучит красиво, нет? Но, к сожалению, как и всегда, не слишком правдиво. Они были холодны и только, едва ли заинтересованные в прозаичной терминологии.       Она всегда предпочитала практику теории. Это была наша маленькая связующая нить.       — Даже не поздороваешься, перед тем как меня убить? Это просто грубо. У меня могли быть последние слова, а то и завещание. Сопливая история, про несправедливый мир и маленькую девочку, запертую в нём?       Она не пошевелила и мускулом, чтобы бросить саркастический комментарий или хотя бы поморщиться.       Это было так по-ностальгически приятно и незнакомо одновременно…       — Ты же знаешь, я никогда не скажу «нет» хорошей заварушке, но по крайней мере пригласи меня на неё по-человечески.       Я принимаю несколько более свободную позу, чтобы продемонстрировать свою доброжелательность.       Ещё совсем недавно вместо неё началась бы битва до последней капли крови, неважно чьей, и, признаться честно, перспектива до сих пор казалась весьма привлекательной.       О, война и бойня. Наш краеугольный камень. Что может быть чище и искренней, чем страсть, нашедшая себя на поле боя? Схлестнуть мечи не жалея сил, разглядеть в отражении глаз тот же огонь, что горит в своих.       Однако, к сожалению, сегодня не тот случай. Несмотря на то, как сильно мне хотелось бы почувствовать её вновь, случиться тому не суждено. Её огня мне не разглядеть. Не так легко, не без усилий.       Сложно, но не невозможно. В конце концов, если не я, то кто? Никого больше и не осталось.       — Да даже забудь про приглашение, — я с досадой взмахнула своим верным оружием ей под ноги, — ты хотя бы представляешь сколько стоит найти приличный кофе в этой дыре? Да и кофе в принципе? Меня до нитки ободрали за доставку, к твоему сведению. Как ты собираешься мне отплатить? Если с деньгами туго, то я могу предложить пару альтернативных вариантов~       Она продолжала молча стоять на месте, подобно статуе, не моргая и, казалось, не утруждаясь даже дышать. Мне не удавалось уловить даже желания убить. Она была подобно кукле.       …Всё хуже, чем я предполагала.       — Ты слишком много говоришь, — неожиданно начинает она, всё ещё не выдавая и капли эмоций. Я не смогла сдержать удивлённого вздоха.       Я безмозгло таращилась на неё пару секунд, пока с языка не сорвался задорный хохот.       — Слишком много говорю? Ты просто не понимаешь, кто-то же должен делать чёрную работу. А я-то стараюсь за нас двоих. И это твоя благодарность? Просто представь как много проблем свалилось бы на нас в Сиракузе, будь мы обе—       Она набросилась на меня так неожиданно, что я едва не прикусываю язык. Едва успевая увернуться, я отчётливо слышу свист в считанных сантиметрах от своих ушей. Из ниоткуда возникли ещё мечи, как и прежде, прямо над моей головой. Мне едва хватило времени, чтобы осознать сей досадный факт перед тем, как они стремительно полетели вниз.       Жар был нешуточным. Попади такой по мне и царапиной я не отделаюсь. В худшем случае, так и вовсе загорюсь, как рождественская ёлка.       Едва отбивая самый ближний из них, я бросаюсь в сторону, неловко перекатываясь боком, но секунда промедления не обходится без последствий. Она уже стоит надо мной, и спустя мгновение моё лицо интимно знакомится с подошвой её ботинка.       — Ох-х… — стону я, одной рукой схватившись за нос, а другой до белизны в костяшках сжимая меч.       Она, впрочем, казалось, удовлетворилась результатом, вновь замерев на месте и молча наблюдая, как я валяюсь в грязи.       — Тебе всегда нравилось грубо… Но неужели было обязательно ломать мне нос?       Солоноватый, хорошо знакомый привкус металла охватил мои рецепторы. Вкус почти ностальгический. Родной. Прямиком из дома.       — Больно, если тебе интересно. Ах-х—       Я надавила на неестественную выпуклость, оценивая масштаб повреждений. На ощупь потеря страшной не казалась. Несомненно, приятное воспоминание останется, но в первый раз что ли? Улицы Сиракузы учили многому из школы выживания. В число одной из дисциплин входило и самоврачевание.       Как её там? Репозиция костей носа? Придётся после посетить медпункт…       Я зашипела, когда хрящ смачно хрустнул в ответ на мою попытку вернуть всё на свои места.       Ещё одна ностальгическая нотка.       — Нет, ты точно научилась новым трюкам. Впечатляет, — слегка покачиваясь, я встаю на ноги и возвращаю на лицо привычную ухмылку, — как жаль, что тебе они не принадлежат.       — Эта сила — моя, — холодно звучит в ответ.       — Хочешь поспорить?       Никогда не любила проигрывать, а на войне, по счастливому совпадению, все средства хороши.       Но это болталогия. Вес слов был до смешного низок, если их не подкрепляли действия, а я никогда не любила попусту сотрясать воздух.       …Всё ещё не очень убедительно, да?       Инициатива ждала своего обладателя. Я совершила рывок вперёд, одним прыжком сокращая дистанцию между нами. Застать её врасплох мне, конечно же не удалось. Вечно бдительная, вечно настороже, она с готовностью встретила мой выпад, расчётливо сделав шаг в сторону и контратаковав. Мы сцепились вновь, а потом ещё и ещё, и ещё, не уступая и не сомневаясь. Каждый новый удар нёс в себе смертный приговор. Места для ошибок было очень мало, но оно мне на руку.       Может быть я не способная на всякие разные магические фокусы, но это не значит, что у меня нет своих тузов в рукаве.       Хорошо, возможно, не в рукаве, но на поясе так точно.       Многого мне не надо. Секунда, даже меньше. Но, конечно же, проблемы сопутствовали каждому моему шагу, каким бы метафорическим он ни был.       В момент, когда она собралась вновь обрушить на меня свои Искусства, я нанесла неожиданный удар. Я не носила второй меч на поясе для красоты.       Она едва заметно дрогнула, первая значимая реакция, и шагнула назад, вынужденная оставить колдовство и защищаться. В эту секунду, когда преимущество оказалось на моей стороне, я позволила глазам пойти в разгул. Свою цель им искать долго не пришлось.       Ею оказалась ключица. Бледная, почти неестественно, утончённая, элегантная, гладкая, тёплая, мягкая, сладкая… Уродливая. Иссиня-чёрный кристалл, спрятанный от незваного внимания, напоминал о настоящей сути вещей.       Ориджинум был настолько же чудом, насколько и проклятьем. Из-за него мир сошёл с ума. Нет, мы сошли с ума. Причём тут мир. Непомерные жажда и голод привели нас к закономерному концу, и теперь потомки расплачиваются за грехи своих отцов.       Но, конечно же, наши предки не обладали монополией на ошибки. Они были прерогативой каждого, и я была прекрасным образцом для подражания.       Ох, грехи, мои грехи~ В них можно топить котят.       Едва не лишившись пальцев за своё дерзкое решение приобщиться к прекрасному в самый подходящий момент, я не отступаю. Даже когда в её руках из ниоткуда появляется второй клинок, я стою на своём.       Ещё одна ниточка между двумя чужими душами. У нас столько общего, что тошно становится. Происхождение, детство, юность, молодость, таланты, привязанности. Некогда — мечта, одна на двоих. Ну разве не романтично. Наши ошибки тоже стоили друг друга. Весь нынешний кавардак был прямым тому подтверждением.       Некоторые из них, впрочем, я с радостью повторю столько раз, сколько потребуется.       Она мастерски орудует парным оружием, быстро возвращая инициативу в нейтральное положение. Мои собственные навыки были причиной, по которой я до сих пор стояла на ногах.       Она всегда была хороша. Сильна. Быстра. Умна. Лучше. На моём лице без труда можно найти тому подтверждение. За её талантами покоилось море из пота и крови, и я всеми силами не отставала. Вместо моря, впрочем, у меня получилась река, да и жидкости в ней было больше, но в этом уж точно не вина пота. Что-что, а потели мы одинаково, порой сообща и не по одиночке.       Хорошее было времечко.       Пробудившийся талант к Искусствам стал последней частичкой паззла, и на свет родилось чудовище. Манифестация силы и кровопролития. Какое же совпадение, что именно эти качества ценились в Сиракузе больше всего. Она стала бензином для затухающего костра подпольных воин и междоусобиц. В конце концов, у змеи может быть только одна голова.       Если, конечно, кто-нибудь не отрубит их все.       И, видят боги, я постаралась на славу!       Но, к сожалению, былые заслуги, пусть и имели прямое влияние на происходящие в настоящем, не могли дать мне ни физической силы, ни ловкости, ни драгоценности, способную переманить Госпожу Фортуну на мою сторону. Только я, только она.       Передача инициативы была смерти подобна. В ту же секунду, как у неё появится возможность нашинковать меня сверху, она это сделает. Я вижу это в её глазах, впервые за столько лет находившихся так близко к моим собственным. Они, привычно, не выдают и капли. Их ведёт холодный, беспринципный расчёт.       Когда-то они были похожи на горящие опалы.       Увижу ли я их вновь?       Я рычу и наваливаюсь на неё с ещё большей силой, теми толиками, что у меня остались. Экономить больше нет смысла.       Она едва заметно хмурится, вынужденная подчиниться и разорвать дистанцию, но нет. Нет-нет-нет. Я не видела тебя так давно. Музыка ещё играет, она в своей кульминации, потанцуй же со мной!       На пределе своих возможностей, я не даю её и мгновения на передышку. Удар за ударом, рывком за рывком, справа, слева, снизу, сверху, в голову, в торс, в пах, в ноги. Руками, ногами, зубами, лбом, плечом, мечом, камнями, словами, грязью, сажей, отчаяньем, злобой!       Но этого недостаточно.       Она пятится, едва успевает, не дышит, скрипит зубами, но этого недостаточно!       Быстрее! Сильнее! Яростней! Жёстче!       Лучше!       Я кричу. Мой голос срывается в нечестивом сплаве азарта, триумфа и ненависти.       Она наконец-то сдаётся. Её катана в дребезге разлетается на кусочки, и я вижу, впервые, на её неживом лице, в этих прекрасных, бесподобных, блеклых опалах, то, что я всегда так отчаянно хотела увидеть.       Страх.       В прыжке, проворачиваясь, пока она пошатнулась, я отдаю всё, что имею.       Она едва успевает сделать тоже самое, в панике выставляя перед собой второй клинок, искажая законы природы, пытаясь призвать ещё, но слишком медленно.       Я не слышу, как раздирается плоть, не слышу сорвавшегося крика, скрежета и огней. Не чувствую боли, не чувствую сожаления. Я оглушена. Я ослеплена.       Я на седьмом небе от счастья.       Она падает и кубарем прокатывается по земле. Из раны, глубокой, сочится чёрная смола.       И я смеюсь, не слыша себя, как никогда раньше не смеялась. Слезы текут по моим щекам, кровь по моим пальцам, адреналин по моим венам.       Это лучший день в моей жизни.       Не знаю, как долго, не знаю, как больно, но я останавливаюсь, только когда мои горло и лёгкие больше физически не могут продолжать. Задыхаюсь. Обнаруживаю, что в моём теле, прямо под сердцем, образовалась дыра. Буквально. Осколок, дотлевая себя, грозится выпустить наружу всё, что он так любезно удерживал внутри.       Не хорошо.       Но определённо не плохо!       Мы обе умрём от рук друг друга, как всегда должно было быть. Как было уготовано судьбой. Как я всегда хотела.       Планы? Планы могут отправиться к чёрту!       …Но если мы обе умрём, почему же она встаёт на ноги?       Шатаясь, страдая, плюясь и истекая своей чёрной кровью, она поднимается с колен. Насаждает ужас. Настоящий. Животный. Моего всего оказалось недостаточно. Она лучше. Быстрее, сильнее, яростней, жёстче. Если я умру без неё, то она умрёт от болезни, и тогда в чём же смысл? В поте, в крови, реках и морях. Я хочу убежать, как подбитая псина, коей я и являюсь, но как можно? Как можно восхищённо улыбаться, глядя на неё? Как можно иначе?       Это тупик. Сила подвела меня вновь. Даже боги не в силах нам помочь.       Нет. Они оставили нас давным-давно. Нет никаких богов. Только я и только она. И если она встаёт, то мне не остаётся ничего иного, как стараться не отстать. Стоя, лёжа, на карачках. Кто, если не я?       Она кашляет, раз за разом выплёвывая кровь, но не отводит от меня глаз. Боится. Не понимает, что чувство это взаимное.       — Ты… — начинает она, закашливаясь. — …Чудовище.       Я…? Чудовище…?       Меня вновь пробирает на смех, но я не могу, начинаю захлёбываться сама.       Умора! Ну что за ирония!       Изгнанница, Тварь, Безумная Сука — так много имён и едва ли «Чудовище» входило в первый десяток по популярности.       — Зови меня как угодно, конечно … Но тебе можно и по имени.       Встать было нелегко. Боль была меньшей из проблем, и она существует только в моей голове. Попытка опереться на рабочую руку оказалась главной ошибкой — кисть, как оказалось, была вывернута в неестественном положении, а меч давно без дела валялся в грязи.       Так не пойдёт. Бросать оружие посреди битвы — дурная идея. Пытаться воспользоваться сломанной рукой, впрочем, в перспективе казалась ещё хуже. По возможности, обе конечности мне бы хотелось сохранить в работоспособном состоянии. При условии, что я не приставлюсь раньше. А если уж она не собирается помирать, то и мне, стало быть, придётся потоптать бренную землю ещё немного. Иначе… Иначе будет просто жалко.       Целой рукой воткнув в землю меч, я использовала его в качестве опоры. Подобрать второй и не развалиться на части оказалось нетривиальной задачей, с которой я, кряхтя и чертыхаясь, всё-таки справилась.       Она же, держась за кровоточащую рану на груди и, щурясь, смогла призвать ещё один клинок, крепко в него вцепившись.       Кто же сделает первый шаг? У неё было очевидное преимущество — в своём состоянии я едва ли буду способна увернуться от очередного шквала пылающих мечей. Однако, очевидной возможностью воспользоваться она не торопилась.       — Что такое? Выдохлась? — прохрипела я, язвительно лыбясь. — Похоже… Кое-кто слишком полагался на свои волшебные штучки-дрючки и отбился от рук… Я разочарована.       — …Ты умрёшь, — хмурясь, прошептала она.       — Хах… Из этого— Кхах— Получится отличная шутка! Заходит инфицированный в бар и говорит — вы все умрёте… Какая там у тебя стадия?       — Я убью тебя.       — Подлиза~ Да ты просто не можешь перестать думать обо мне~       Она болезненно выдыхает, выдавая своё раздражение. Для меня оно — как музыка для ушей.       Всего лишь искорка, но я рада и ей.       — Но зачем меня вообще убивать? Мне казалось, ты сторонница более сдержанных методов. Разве убийство — не крайняя мера? Большой грех?       Нет ответа, конечно же. Она угасает, поддаётся инфекции и исчезает. Это видно по лицу, ещё секунду назад искажённому злостью, теперь же остекленелому.       — Может быть… Может быть ты и вовсе не помнишь? Я видела, что орипатия может сделать с людьми. Уже чувствуешь, как кто-то копошится в твоих мозгах? Как они разрастаются, проедая путь к сердцу? Я слышала, что когда кристаллы добираются до позвоночника, боль становится невыносимой. Хех. Видела бы ты бедолаг на нашей последней операции. У одного кристалл прорезался через глаз.       Не удивительно, что они сражались до последнего. Вот уж кто действительно был ходячим трупом. Смерть для них была наградой.       Но мои слова не вызывали в ней никакой реакции. Возможно, она и без того всё прекрасно понимала. Нет, конечно же она всё понимала. Видела даже больше. Она была кем угодно, но не дурой. Её дни сочтены, и моё в них участие того не изменит.       По её мнению.       — …Я знаю, зачем ты здесь. Пхах! Ты пришла умереть. Но я понимаю. Лучше на своих двоих, чем корчась в агонии в какой-нибудь всеми забытой дыре. Да… Сама бы также поступила— Ох-х…       А вот теперь всё становилось действительно плохо. Мои кишки, судя по всему, всё-таки решили отвалиться первыми. Не хорошо.       Сломанной рукой я, шипя, надавила на рваную рану, пытаясь не развалиться на части слишком быстро.       Слишком рано. Нужно протянуть ещё не много…       — Всё сказала? — спрашивает она с каменным лицом, хотя сама едва ли находится в сильно лучшем положении.       — О, я хочу сказать тебе так много, но времени так мало… Его всегда нет, разве не так? Но если ты так сильно хочешь, то конечно, только дай мне минутку прийти в себя. Пожарим рыбку, потянем сигаретку. Как в старые-добрые, одну на двоих, как думаешь?       Её бровь слегка приподнялась, а губы искривились в смеси удивления и призрения:       — Думаю, что ты тянешь время, — морщась, она всё равно насмешливо фыркает, — боишься?       Ах… Вопрос на миллион лунгменских долларов. Я? Боюсь?       — Хах! — задорней фыркаю я в ответ, вскоре жалея о лишнем движении, но всё равно.       Ну и вопрос! Раньше за такие я бы вырвала наглецу язык или сразу голову, по настроению. Сначала дерзкие предположения, потом шёпот за спиной, а там и до ножей не далеко. Простая математика. Сейчас же…? Ну… Хех. У меня есть оправдание. Если уж на то пошло, и её голова, и язык мне нужны на своих местах. Не только для красивого вида, а очень даже из практических соображений.       — Кто знает, — выдохнула я, слегка сместив центр масс на другую ногу, — может быть да. А может быть и нет!       Пользуясь возникшей передышкой, я, резко размахнувшись всем телом, выбрасываю один из мечей в её сторону. Достигает он своей цели или нет я совершенно не понимаю — в глазах мгновенно белеет, а в ушах возникает ошеломляющий звон. Моё содержимое, казалось, без шуток едва со мной не попрощалось, а колени предательски подкосились. По округе, вероятно, раздаётся агонизирующий крик. И мысля рационально, на сколько это вообще возможно, принадлежит он скорее всего мне, а не ей. Следующим откровением логики и чудом предсказания становится неутешительный вывод — от лучшего мира меня отделяет всего секунда, а то и меньше. Отчаяние и инстинкт, работая в тандеме, пытаются отложить неизбежное, вынуждая меня вслепую схватиться за торчавший в земле второй клинок и выставить его над головой, но удара не случается. Не происходит он и через секунду, и не через две.       Неужели смерть была безболезненной? Разочарование ощущается едва ли не физически.       Но нет, конечно же нет. Старуха осталась верна себе, медленной и мучительной, растянутой и затянутой.       Полуоткрытые глаза фиксируют уникальную картину. Над моей головой и вправду нависает смертоносное оружие. До боли знакомое лицо искажено в муках. С губ её срывается сладкий, как запретный плод, крик. И глаза. Они наконец горят. Они страдают. Они ненавидят. Они живут. Но в отражении… В отражении…?       В отражении я наблюдаю самую смешную шутку на своём веку.       Себя.       …Бездна, которая смотрит в ответ.       Я заслуживаю всего, что со мной происходит и у меня нет сожалений.       — Агх-х!       По округе раздаётся вскрик, и в этот раз не мой. Она проворачивается вокруг своей оси, едва удерживается на ногах, и я вижу торчащий под лопаткой дротик. Это ничто иное, как нейротоксин. Синтезированный на заказ, призванный парализовать, доставленный почти вовремя.       Этих Пингвинов только за смертью посылать… Но кто ещё возьмётся прошмыгнуть под носом у врага, только чтобы его похитить?       Ни она, ни я не понимаем, откуда дротик мог прилететь, пока в её ногу не впивается второй. Край глаза цепляется за подозрительно яркое красное пятно посреди серого бетона и сажи, но оно исчезает так же быстро, как и появляется.       …Чей грандиозный полёт мысли привел к решению отправить санкту на инфильтрацию?       Попытка отразить снаряд оказывается несвоевременной, и вскоре, продержавшись на дрожащих ногах ещё пару секунд, настоящее чудовище наконец-то падает на колени, прямо передо мной.       Она так близко, что я чувствую её тёплое, спёртое дыхание на своём лице. Ещё чуть-чуть и мне удастся прикоснуться до неё носом.       Но сейчас не подходящее время для телячьих нежностей.       Вместо этого я улыбаюсь. Как могу. Свободно. У меня появился хороший повод, даже несколько. Всё познаётся в сравнении. Сила не принесла мне победы, но вопреки всему страницы перелистываются дальше. Даже если мне тяжело смотреть в её гаснущие глаза. Даже если хочется взвыть от боли, когда она бессильно падает на меня. Даже если из раздробленного кристалла на груди начинает хлестать чёрная кровь. Даже если она смешивается с моей собственной.       Всё хорошо. Я не проиграла. Весь остальной мир может катиться прямиком в ад.       — Лапп… Ланд….       — …Да, Техас?       Яд действует быстро, лишая чувств. Она едва способна пошевелиться. Я тоже, если быть на чистоту. Усталость поражает меня эффективнее любой раны. Наши слова превращаются в шёпот. Она пытается сказать что-то ещё, но мне не удаётся услышать.       Ничего страшного. Я знаю.       Второй этап, наконец, пройден. Долгие полпути позади. Теперь черёд Родосских Островов выполнять свою часть договора.       Интересно, как Логистика собирается доставить две полуживые туши до базы…       Техас теряет сознание, окончательно выбиваясь из сил. Я чувствую, что и сама вот-вот отправлюсь вслед. А почему нет? Проблема-то эта не моя. Можно и отдохнуть немного, пусть теперь костоправы ломают голову, как собрать нас по частям.       Самая важная из них всё равно уже на своём месте, и я не собираюсь больше от неё убегать.