Что скажет ветер

В этой истории будет говориться о 16 летнем Йене Галлагере. А точнее о его болезни, биополярнное растройство. Для шестнадцатилетнего подростка это стало ужасным сном, только тут парень уже не проснётся, он ненавидел когда все патыкали ему как беспомощному котёнку. Эта забота семьи и окружающих встала ему поперёк горла, эти чёртовы слова «не забуть выпить таблетки», «как себя чувствуешь?»?» — Ненавижу! — крикнул рыжик в комнатную пустоту. Он сел на кровать и провёл руками по лицу, он не верил, что это всё реальность, для него это стало адом. Выглядел Йен мягко говоря хреново. Под глазами круги, а в голове вата, каждая часть тела болела по своему. Из-за этого голова шла кругом. Галлагер спустился на кухню и не увидел не души, это было редкостью, чтобы в этом доме была тишина. Он посмотрел на часы, они показывали полдень, ясно почему в доме стояла тишина. Парень прошёл к выходу, напялил кросовки и побежал… Это стало единственным, что он полюбил во время болезни. Безмитежный бег. В городе была осень, объгов его Йен остановился на мосту. Светило жаркое солнце, по этому днём бегать неприятно, но холодный ветер всё же дул. Парень протинул голову ниже, чтобы посмотреть высоту моста. — я хочу туда прыгнуть — прошептал юноша и задумался, он и правда хотел закончить этот кошмар. В размышлении он провёл пол часа. Вообщем прыгнуть Йен не решился, покрайней мере сейчас, слишком много людей. Переведя дыхания уже в третий раз парень добежал до дома. Заходить туда ему не хотелось, опять услышать сожаления, сюсюканья, одни и те же вопросы. Открыв калитку Галлахер присел на верхнюю ступеньку и закурил. Никотин успокаивает, твердил себе рыжик. Он вспомнил ту высоту моста. Эти мысли о суициде не выходили у него из головы. Как много всего полезло в голову: мост, крыша, водоём даже пистолет, но нет, он не мог сделать это, ведь у него есть семья которая его любит. — Чёрт! Зачем мне всё это?! Я сошёл с ума?! Они любят меня, но хотят ли они, чтобы я провёл так всю жизнь?! Не кричи, а то люди услышат! — Йен разговаривал сам с собой. К паранойи добавилась ещё одно обострение — шизофрения. Парень быстро потушил сигарету и вошёл в дом. Там был Лип и Карл. — опять бегал 1000 километров? — улыбаясь спросил Карл, а в ответ лишь тихое — угу — Эй, всё в порядке? Ты весь мокрый и будто испуган. — к брату подошёл Лип — да, всё ок — пробурчал рыжик и быстро поднялся в свою комнату, ему нужно было с кем-то поговорить. Парень надеялся, что поговорит со старшем братом, но страх взял вверх. Человек с которым он хочет поговорить должен быть не родственник, и не психолог. — думай Йен, кто? Да, да, да! Точно! Менди! Вся надежда на тебя. Хоть ты помоги мне! А если она не захочет меня выслушивать, нет, надо подумать — опять эти мысли в слух. — я слышал крики это ты кричал? — В комнату зашёл Лип — нет… Это… Я. я не знаю — хорошо, ну я тогда пошёл. Один из Галлахеров вышел из дверей — стой… — послышался тихий голос конопатага — да? — задержался старший — хм… Нет… Нечего… — всё-таки выбор Йена пал на Менди, ведь лучшему другу можно доверить всё. Рыжик хотел сразу пойти к подруги, но головокружение его остановило, он давно не спал и не ел, куча тарелок стояли у кровати Йена. Ему и правда хотелось есть, но сев за еду он начинал думать, а все мысли о смерти перекрывали ему любой перекус. А от сна вряд-ли он откажется. По этому парень вяло дополз до ванны и включил душ. Ох, этот лёгких пар веял по маленькому сан узлу. Выйдя из воды, он просто подошёл к кровати и плюхнулся на кровать, сон и только, и не каких лишних движений. Йен проснулся только к восьми вечера. Ну, что же, к Менде! Галлахер быстро напялил мятую одежду на себя и тихонько пробрался к задней двери и убежал на улицу. Выходя он слышал одни и те же вопросы, но один вопрос его задел — «ты там ещё не умер?». Парень не увидел кто задал его, но этот вопрос он крутил и крутил у себя в голове. Из-за этого ему пришлось випеть тройную дозу таблеток от головы. И вот рыжик уже у дверей Миллковичий. Ну… звонок в дверь. — Менди! Ты дома? — никто не открывал — её нет дома! Улепётывай от сюда! — прокричал грубый голос Терри. — твою же… — Йен стукнул ногой по двери. Он нервно стал набирать номер подруги на телефон. Гудки… И вот она ответила: — ало, Менди, а ты где? — привет, Йен. Микки сегодня арестовали и я поехала донести ему вещи. — а когда ты вернёшься? — не знаю, эта тюрьма находится в другом штате, и машина как назло сломалась. — ясно… — я знаю что это прозвучит банально, но как ты себя чувствуешь? — ЛУЧШЕ ВСЕХ! — стой, ты хотел что то обсудить или просто встретиться? — уже не важно… — рыжик сбросил. И что делать?! Теперь я точно сойду с ума! Ха-ха-ха… С ума… Сойду… — с хватаясь за голову произносил парень. Этот истерический смех выходил с уст юноши громко. Он не мог ждать до завтра, ведь уже сегодня может решится его жизнь Парень долго смотрел на ветер, который поднимал в воздух сотни листьев. Йен просто пошёл за листьями, он видел в них какое-то чудо, какую-то надежду на спасение, как пятилетний ребёнок. Ветер дул к пирсу и подгонял туда всё. Галлагер думал, что листья и ветер хотят его отговорить совершать ужасную вещь. Парень передвигался маленькими шагами, словно ноги были в цепях. К пирсу он даже не собирался, но шелест листвы зазывал. — только ты хочешь со мной говорить… Будешь пытаться привести меня обратно? — пратенул рыжик. А тот лишь поменял направление. — Ладно, раз уж заговорил… Что ты мне скажешь? — задать такой вопрос было достаточно, чтобы окончательно сойти с ума. Но он ждал ответа. И правда, багровая листва начала разлетаться в разные стороны, словно размахивая плечами, говоря, что он не знает. — хе… Знаешь, я буду ждать, Я БУДУ ЖДАТЬ! — последние было произнесено громко, словно ему дали второй шанс. На себе Йен чувствовал косые взгляды, но парень не обращал на них внимания. Он знал, что: прохожие даже уже нечего не говорили таким как он. Ведь на улицах целые сотни психов. Да и кто знает, трезв ли он. Люди просто как муравьи, шли по своим делам, а знаете, муравьи живут все вместе и если надо они помогут любому, но люди не такие. Они эгоистичны когда они видят, что кому-то плохо, недоверчивые и иногда даже злые. Все люди, прохожие спешили жить. Они тихо кинут «ему помогут». Лишь 2% спросит «всё в порядке» и на любом слове уйдут. И только 1% молча помогут, а могут и сказать что то доброе. Каждый мечтает о такой помощи, но я вас умоляю, это каких-то 329 тысяч из 329 миллионов людей. И все они разбросаны по всей Америке. После того разговора прошёл месяц. И ровно в 16:00 у пирса, каждый день, приходил, и общался с ветром. Галлагер рассказывал всё, что с ним случалось. Даже в семье, он научился улыбаться. Пусть и не искренно, а кого это волнует. И так целый месяц. Но с этим временем проходила и осень. Собеседник становился грубее, холоднее. И вот одним из таких дней стал этот. Рыжик уже заканчивал говорить и даже собирался уходить, как парень почувствовал, что это последний вечер с осенним собеседником. Что то сказало ему это. И тут он понял, что, тот день настал. Ещё при первом разговоре, он сказал себе, что на последний день осени, точнее когда его друга заменит другой, зимний ветер, он ещё раз задаст вопрос, но вот уже вопроса не дождётся… — ха… Ну вот и снова я спрошу у тебя…- начал новый разговор — ты попрощаешся со мной? Галлагер не надеялся на ответ, но он последовал сразу же после вопроса. Ветер поменял направление, странно ведь он менял своё направление в полдень. Всё таки это ответ. — спасибо — шёпотом сказал Йен. Рыжик вернулся домой в шесть вечера, положил какой-то листок в камод и опять ушёл. Вот уже два часа ночи, а брата нет. Вся семья переживала, ведь сейчас он мог не принять таблетки и творить всякую дичь. У Миллковичей его нет, у пирса тоже, вообщем во всех возможных местах его не было. Вслед за переживаниями пошёл обыск вещей Йен. Среди вещей они нашли все таблетки которые он не принимал всё это время, и все вещи с которыми юноша ходил на пирс. И тут раздался громкий крик — я что то нашёл! Карл держал в руках записку. Лип перехватил эту записку и ужаснулся, он выронил листок, и просто стоял. — что там такое? — Фиона подняла записку и начала читать вслух. " Привет! Странно начало правда? Странность это мой конёк… Если вы читаете эту записку… Значит я решился. Просто примите это как есть. Я всегда любил вас, моя семья. Вы помогали мне во всё, но нечего не вечно. Не вините в этом себя или кого-то ещё, это моё решение. Я не успел и дежа не задумывался сказать вам это на прямую. Но сейчас я хотел бы извинится. Фиона, Лип, Деби, Карл, Лиам, простите меня за всё. В последнее время я приносил вам больше проблем чем Френк, забот, неприятностей. Я не хотел быть им или Моникой, но я стал… Ветер сказал мне, что вы будете грустить… И я это знаю… Просто живите дальше… ̶д̶а̶т̶а̶: ̶п̶е̶р̶в̶о̶е̶ ̶с̶е̶н̶т̶я̶б̶р̶я̶ Ваш Йен» — получается Йен мёртв? — дрожащим голосом спросила Деби — я… Мы… Не знаю… — Фиона не поняла, что сейчас прочитала. Она была растеряна. Она его опекун… Чёрт побери, ОНА ЕГО СЕСТРА! Перевернув листок были написаны благодарности к каждому из членов семьи. А в самом в низу было написано: " Мост Макинак» (Мичиган) Зачитав последние слова все переглянулись и кинулись к мосту. Лип нервно курил сигарету, Деби взяла на себя Лиама, а Карл просто пошёл за всеми. Фиона сразу же начала набирать копов. Никто не мог приставить, что их брата не стало. Быстрыми шагами за 15 минут, они уже были на мосте. Пройдя до середины моста, они заметили телефон брата на земле. Стало понятно, что прыгал он отсюда, но телефон почему то оставил. Наверно потому что, там были фотки семьи, он не мог пригнуть с ними. — копы будут через минуту — прошептала старшая сестра Через время приехала полиция, начала работать. Семья пошла домой, хотя теперь это семья не полная… Через пару недель нашли тело. Ему устроили похороны. Все пытались успокоиться. И выкинуть из головы, мысль о том что их брата нет. — а ведь это было обычное обострение… С которым мы ему не помогли… Мы лишь совали ему под нос таблетки. Когда он остановил меня, верно он хотел рассказать об этом. Чёрт… — Лип стоял на сырой земле и курил. Он приходил на могилу каждое первое число нового месяца. Ведь мысль Йена о самоубийстве пришла ему первого сентября.