Слабости Мишель Гонсалес

      В небольшой уютной кафешке в один из тёплых осенних вечеров приятно проводила время группа старшеклассников, так быстро перескакивая с темы на тему, что сидящие неподалёку редкие посетители порой недоумённо на них оборачивались. Но так как ребята сидели за самым дальним столиком, на небольшой гул за их столом не обращали много внимания. Замечаний они, по крайней мере, ещё не получили.       — Да не может быть такого, чтобы Акааши! Нет, не верю! Увольте! — возмущённо восклицал Куроо, эмоционально взмахивая руками, мол «Что за сказки!».       — Бро, это правда! Меня самого чуть на месте инфаркт не хватил! — пытался вталдычить другу Бокуто. — Ты что, мне не веришь?       Остальные сидящие за столом дружно хлопнули себя по лбу, лицезря уже четвёртый по счёту диалог с одним и тем же смыслом за последние две минуты.       — Я тебе верю, бро, — тут же сказал капитан Некомы, но всё равно опустил недоверчивый взгляд на свой чизкейк, будто бы он только что признался, что он вовсе не чизкейк, а яблоко. Он снова вскинул голову на капитана Фукуродани: — Да не может быть такого, что Акааши будет стоять и кадрить первогодку посреди школьного коридора!       Под смачные испанские ругательства от Мишель в разговор влез виновник оного:       — Я вообще-то ещё тут, — апатичным голосом заявил до этого молча наблюдавший за развернувшимся цирком Акааши, который всё это время сидел рядом со своим лучшим другом, ака сокомандником и капитаном, ну и просто славным парнем. — Не хотите у меня спросить?       Спорящие капитаны мгновенно замолкли под саркастичный: «Да, представьте себе, вместо этого бессмысленного трёпа тут есть Акааши, но у него лично это спросить вы конечно догадаетесь, только если луна свалится с неба» — от Мишель, и грустный — на грани безнадёжности — вздох Кенмы.       — Акааши, — тут же встрепенувшись, деловитым тоном начал Куроо, подпирая подбородок рукой и смотря связующему прямо в глаза, — скажи честно: ты кадрил первогодку на перемене?       Все выжидательно уставились на Акааши, даже Кенма поднял взгляд, отвлекаясь от игры в своей приставке. Мишель и Микки также с интересом смотрели на парня, ведь, пусть они и отреагировали менее экспрессивно, но были удивлены не меньше Куроо. Чтобы спокойный Акааши, который в свободное время только и делал, что пропадал в спортзале и следил за состоянием и выходками Бокуто, да отошёл и подкатил к девушке?       Не ну, а что, вполне логично.       Но, блин, это же Акааши!       И ещё раз, только голосом Бокуто: Но, блин, это же Акааши!       — Я бы не так описал свои действия, как Бокуто-сан, но по смыслу подходит, — будто бы специально выдержав небольшую паузу, ответил тот самый «Но блин, это же Акааши!».       У Куроо соскользнула рука, и подбородок, оставшийся без опоры, чуть было не плюхнулся на бедный чизкейк. Красок к этой картине придавали методичные тычки в бок от Бокуто, и «А я тебе сразу сказал!» — от него же.       — И что в итоге, получилось закадрить? — с нескрываемым интересом спросила мексиканка, попивая свой карамельный милкшейк.       И Акааши улыбнулся.       Мишель поперхнулась милкшейком.       — А ты чего это так странно улыбаешься, — с опаской проговорил Микки, хлопая сестру по спине.       — Знаешь, Мик, в тихом омуте… — начал Куроо, кровожадно улыбаясь, но тут же замолк под внезапно отяжелевшим взглядом связующего Фукуродани.       В следующий момент лицо Акааши снова вернулось в прежнее спокойно-безразличное состояние, и он начал свой рассказ.       — Мы встретились с ней на днях у школы. Я торопился на утреннюю тренировку, и случайно задел её плечом, она уронила проектные бумаги и накричала на меня за это.       — О, это когда ты всё-таки опоздал на тренировку? — вставил Бокуто под кивок связующего. — Ты никогда не опаздывал.       — Я помог ей собрать эти бумаги, но они запачкались, поэтому я отвёл её в библиотеку, чтобы она перепечатала их, — объяснил он причину своего опоздания. — В итоге она извинилась за то, что накричала и предложила угостить меня обедом.       — Ой, я тогда тебя по всей школе искал! — последовала обиженная реплика капитана Фукуродани.       — Извините за это, Бокуто-сан.       — Ты прощён, Акааши! — тут же засиял доигровщик.       — В общем мы разговорились, она показалась мне интересной и милой девушкой, — Акааши ненадолго замолчал, по привычке — Мишель заметила, что он делает так, когда волнуется или теряется — перебирая пальцами, видимо, вспоминая моменты прошедших дней, — и вчера на перемене я позвал её погулять завтра перед лагерем.       Куроо издал что-то похожее на «Вот пацан даёт», и откинулся на кресло. Микки хмыкнул, а Мишель улыбнулась.       — Надеюсь вы хорошо проведёте время, — сказала она, на что связующий Фукуродани благодарно улыбнулся.       — А мне завтра нужно купить новую защиту для лагеря, — грустно проговорил Бокуто, — получается, ты не пойдёшь со мной, Акааши?       Брюнет не знал, что ответить, но и отказать ему не мог, как и отменить встречу с девушкой на завтра. Бокуто поставил его в тупик, хотя сам Бокуто, наверное, этого даже и не понял. Кто-то мог бы осудить его и посчитать эгоистом, но те, кто хорошо знают капитана Фукуродани, никогда не сказали бы такого. Он просто говорит, что думает, и никакого злого или корыстного подтекста это не имеет.       Мишель знала, что перед поездкой, Куроо и Микки собирались провести сегодняшний вечер и завтрашний день вместе, так как его родители и сестрёнка уехали к бабушке, а Кенма скорее всего будет играть весь день в приставку, потому что в лагере у него вряд ли будет много времени на подобную роскошь. А сама она на завтра совершенно свободна.       — А давай я с тобой схожу?       Бокуто тут же оживился, и радостно улыбнулся.       — Прогулка с малышкой Мишель, звучит круто! — воскликнул он, довольно потирая руки. — Тогда давай завтра в одиннадцать?       — Замётано.       Взгляд, которым одарил мексиканку Акааши, был настолько благодарным, что казалось, будто он сейчас подскочит и расцелует девушку до смерти.       Ребята, разговорившись до позднего вечера, решили расходиться, тепло попрощавшись. Они все едут в лагеря в понедельник на целую неделю, и единственный минус был в том, что Итачияма едет в другой лагерь. Бокуто и Акааши сразу поехали домой, так как жили дальше всех, а остальные решили сначала проводить Мишель, а потом Куроо с Миком пойдут к первому ночевать, а заодно и Кенму проводят.       В такой поздний час в метро было мало народу, и атмосфера в вагоне была довольно приятной. За окном горели тысячи огней, этот вид очень нравился мексиканке. Красота ночного Токио безупречна. Мерные стуки колёс убаюкивали, отчего Куроо немного задремал, уложив свою голову на плечо Микки. Шатенка улыбнулась этой картине, возвращаясь к воспоминаниям вчерашнего дня.       Итак, Сакуса её поцеловал. Точнее Мишель поцеловала, но Сакуса ей охотно ответил. А потом всё пошло через одно место из-за дурацких загонов Мишель. Чёрт.       Будто бы прочитав её мысли, Микки коснулся её руки, ободряюще сжимая, получая в ответ грустную улыбку. Девушка сразу же рассказала брату о том, что произошло, ведь он был одним из тех, кто увидел, как Сакуса в тот вечер увёл её из зала, но потом никто из них не вернулся обратно ни через десять минут, ни позже. Мишель он встретил уже дома, с потерянным взглядом смотрящую в потолок у себя на кровати. Для того, чтобы она снова не нацепила платок на шею, потребовалась почти целая ночь и пол пачки сигарет, которые он скурил, сидя на подоконнике в комнате заплаканной сестры.       От Сакусы со вчерашнего дня ни слуху, ни духу, и не сказать, что они ежедневно переписывались, но и писать в этот раз нужно по идее не ему. Вздохнув, мексиканка потянулась к телефону, находя нужный контакт. Всё-таки, в том, что произошло, нужно разобраться, а Мишель не из тех, кто убегает от проблем, только увидев их на горизонте.       «Привет, Оми, как жизнь?» — отправила она.       «Прости, что убежала вчера. Как насчёт того, чтобы поговорить об этом в лагере?» — следом.       Нервно вздохнув, она заблокировала телефон, и принялась забивать мысли чем-то, что не связано с одним конкретным кудрявым волейболистом.       Пришедшее через минуту одинокое «Ок», разбило все надежды на «не думать о Сакусе», отравляя разум мыслями, что тот даже не поздоровался, и, скорее всего, обижен. Эх, угораздило же её влюбиться именно в этого парня.

***

      Когда Мишель подошла к академии, у ворот уже стоял большой школьный автобус, рассчитанный на мужскую и женскую команду волейболистов. Точкой сбора был тот самый автобус, и, подойдя ближе, она обнаружила чету Такано, обсуждающих распорядок дня учеников, а также Иизуну, ещё парочку парней, Эйко, Наоки, и Юки. Видимо, она пришла одной из первых.       Она поздоровалась с тренерами, помахала парням, и подошла к девочкам, которые выглядели уж слишком радостными для семи утра.       — А чего это мы так сияем? — поинтересовалась она. Лично ей сейчас было в лом даже улыбаться, потому что пол ночи она не могла уснуть из-за мыслей о том, как она днём будет распинаться перед Сакусой и объяснять свой поступок.       — О, Кудряшка-чан, как дела? — Наоки задорно улыбнулась. Пожалуй, данное прозвище шатенки приелось всем членам клуба, и иногда даже Асами сенсей зовёт её так. — А мы тут обсуждаем наши вечерние посиделки в лагере.       — Вечерние посиделки? — не поняла мексиканка.       Девочки посмотрели на неё так, будто бы она только что заявила о том, что у неё за спиной выросли крылья.       — Ты что, никогда не была в лагере с мальчиками? — тоном «не может такого быть» спросила Юки.       От таких взглядов даже самой Мишель стало стыдно. Ну, не была она и разу в спортивном лагере, хрен с ним, даже в обычных не была! И что с того? Вон, Мик тоже не бывал, почему на него не наезжают? Где он вообще, кстати?       — Э-э… — она неловко заправляет прядь за ухо, — нет?       И в этот момент даже спокойная и рационально относящаяся ко всему Эйко смотрит на неё неверующе. Или как на дуру, это как посмотреть.       — Ну не получилось, случая не было такого, не пяльтесь на меня так!       Девчонки переглянулись друг с другом, махнули проходящему мимо них сонному Футабе, и, дождавшись, когда он отойдёт подальше, наклонились чуть ближе к мексиканке.       — По вечерам после тренировок, пока у нас есть время до отбоя, мы собираемся в зале отдыха, — объяснила Наоки, — иногда просто болтаем, иногда играем во что-нибудь.       — Вот что я люблю в наших поездках, — поддержала Юки, мечтательно улыбнувшись, — обожаю эту атмосферу.       — А ещё, мы узнаём много нового друг о друге, — продолжила менеджер, — поэтому наши клубы и близки. Мы часто выезжаем на игры или лагеря вместе из-за сенсеев, а поэтому и часто общаемся.       Стоило признать, что слова девушек звучали довольно заманчиво. Ну, а что, почему бы и не посидеть в весёлой дружеской компании и потрещать о жизни?       — Чего секретничаем? — на них внезапно вваливается небольшая тушка, разом обрушивая все сорок семь килограмм оптимизма и радости.       — Изуми-чан! А мы тут как раз обсуждали поездку.       Либеро поочерёдно обняла каждого, останавливаясь на Мишель и буквально повисая на ней.       — Ах да, Кудряшка-чан ведь ещё ни разу не была в лагере, — вспомнила она, — ну ничего, мы покажем тебе все краски времяпровождения в этом чудесном месте.       — Да ты всё время будешь проводить рядом с Комори-куном! — с наигранным возмущением сказала Наоки, складывая руки на груди. — Ходите, как сиамские близнецы, а на нас даже не смотришь!       Изуми отпустила подругу, и обернулась к блокирующей, хитро улыбаясь.       — Ревнуешь, Наоки-чан?       И бросилась щекотать волейболистку под задорный смех остальных девчонок.       Когда все более-менее успокоились, они продолжили разговаривать на разные темы, а тем временем, парковка заполнялась новоприбывшими учениками. Мишель поглядывала на часы, волнуясь о брате. Ну где он так долго ходит?       Она хотела было уже позвонить ему, когда Изуми окликнула её, показывая на дорогу. Оттуда шла причина её расшатанных нервных клеток. Вид у Микки был, мягко говоря, хреновый. Взгляд был направлен прямо на сестру, и шёл он как будто не к ней, а на эшафот. Мишель сначала нахмурилась, а потом, когда парень подошёл, нахмурилась ещё больше.       Он что, в водолазке Куроо?       — Где тебя черти носят? — она пробежалась взглядом по внешнему виду брата, вскидывая брови, подошла ближе, обхватывая его за подбородок, и повернула голову вбок. — Ты что творил?       На левой щеке красовался небольшой кровоподтёк, губы искусаны до крови, но сейчас остались только не зажившие ранки. Что же они там с Куроо делали?       — Потом расскажу, сначала убери мне это, пока тренер не заметил, — сказал Микки на испанском, чтобы никто, кроме сестры не понял её.       Шатенка быстро сориентировалась, и, схватив брата за рукав, повела его на другую сторону автобуса, чтобы Широку сенсей ненароком не увидел произведение искусства на лице своего ученика.       — Вы с Тетсу подрались? — спросила она в лоб, доставая тональный крем из рюкзака.       Микки склонил голову, чтобы сестре было удобнее замазывать синяк.       — Да, он начал говорить мне про сигареты, — он слегка поморщился, когда почувствовал прохладную субстанцию на своей коже. — Я взбесился. Он врезал мне, я врезал ему, мы подрались.       Фраза звучала незаконченной, будто бы парень чего-то не договаривает, и Мишель нетерпеливо продолжила:       — А потом?       — А потом, — Микки немного помолчал, выдерживая паузу, — а потом мы переспали.       Рука, до этого равномерно размазывающая тональник, замерла, и Мишель встретилась взглядом с братом. Прочитать его было сложно, но в одном девушка убедилась точно: судя по подрагивающим ресницам и горящим глазам, он ни о чём не жалеет.       — Это же твой первый раз, — скорее себе, чем ему, пробормотала мексиканка, убирая руку, и осматривая своё творение. И не скажешь ведь, что пару минут назад на его лице был синяк.       — Ага, — кивнул блокирующий, а затем усмехнулся, прикрывая глаза, — и первый, и второй, и тре…       — О Господи! Избавь меня от подробностей! — шатенка хлопнула его по плечу, призывая прекратить. — Тебе понравилось?       — А то, — довольно отозвался Микки, а затем замялся. — Слушай, ты поможешь мне ещё кое с чем, когда мы приедем?       Девушка вопросительно уставилась на него.       — С чем?       Вместо ответа он просто стянул вниз горлышко водолазки, где на светлой латиноамериканской коже красовались багровые пятна. Микки решил окончательно добить шокированную сестру, когда потянулся уже за низ водолазки и приподнял ткань вверх, выставляя напоказ ещё несколько ярких отметин.       — Этот кот с пушистой задницей… его ждёт серьёзный разговор, — только и сказала она, а затем, выпав из ступора, на эмоциях воскликнула: — Совратил мелкого! Да я его закопаю. Кастрирую, а потом закопаю!       Парень тихо засмеялся, отпуская водолазку. Благо, она всё ещё говорила на испанском, иначе у их сокомандников появился бы ряд вопросов, на которые отвечать ему, Микки, было бы как минимум неудобно.       — А кто буквально пару дней назад беззастенчиво засасывал Сакусу? — и, состроив максимально возмущённое — «это ни в какие ворота!» — лицо, добавил: — прямо в школе!       Мексиканка закатила глаза, делая шаг в сторону почти собравшихся школьников. Блокирующий последовал за ней.       — Нихрена подобного, вообще-то это он меня увёл.       — Но ты была инициатором, — не сдавался парень.       — Захлопнись, мелкий, — шатенка пихнула его локтем, — у самого всё прекрасно, и теперь надо мной позлорадствовать решил?       Микки посмотрел на девушку взглядом, мол, ты чё несёшь, но она даже не посмотрела на него. Взгляд серых глаз устремился на кудрявую макушку, стоящую рядом с тренерами.       — Вообще-то, мы с Тетсу всё ещё не до конца поладили, — ответил Микки, и, проследив за взглядом сестры, хмыкнул. — Твой кудрявый баран нарисовался.       — Вижу, не слепая, — и, прежде чем он успел что-то ответить, она обернулась к нему: — план отменяется, сядешь со мной. Я ещё не готова к разговору.       — Трусиха, — только и сказал блокирующий, снимая сумку с плеча и направляясь в сторону открытого отсека для багажа.

***

      — Так что ты там говорил про не до конца поладили? — когда после часа езды по городу — это ещё рано утром, когда не было час пика! — автобус выехал за пределы Токио, Мишель вспомнила эту односложную фразу.       В автобусе царила тишина, лишь небольшой храп некоторых заснувших парней нарушал её. Девочки тоже тихонько посапывали, а те, кто не спал, воткнули в уши наушники и смотрели на вид из окна. Мексиканке и самой жутко захотелось спать, ведь ехать им ещё часа три, но она буквально вздрагивала каждый раз, когда чувствовала, что её затылок прожигают взглядом с самого заднего сидения. Сакуса, который за всё время пребывания в этой поездке удостоился лишь несмелой улыбки от Мишель, сидел у окна в самом конце автобуса, а рядом с ним храпел Комори, бережно придерживающий спящую Изуми за голову. Та облепила своего парня, как коала, и не издавала абсолютно никаких звуков.       — Ну он мне сказал бросить, — приглушённо ответил Микки, — я сказал, что это не так просто, но я постараюсь.       — Он заботится о тебе, так же, как и я, поэтому мы тебе и говорим это, — нравоучительно произнесла девушка, — хотя ты это итак знаешь. Я понимаю, что это непросто, но не невозможно же. Я не хочу, чтобы мой брат откинул ласты из-за рака лёгких в тридцать лет.       Блокирующий закатил глаза, откидывая голову на спинку сидения.       — Я сегодня скурил только одну, — поделился он, — с каждым днём буду уменьшать количество.       Мексиканка задумчиво кивнула, зевая. Микки протянул руку и обхватил плечи сестры, укладывая её на себя.       — Поспи, нам ещё на тренировку после обеда.       Получив сонное «Угу» в ответ, парень сам прикрыл глаза, почти сразу же проваливаясь в сон.