Баллада о солнечном мальчике, потерявшем свою улыбку, и темном принце, захотевшем ее вернуть

      Вырваться из привычного окружения и сбежать в самый ответственный момент показалось Тобио отличной идеей для борьбы с депрессией, пожравшей Хинату с потрохами. И вот они неслись со скоростью 110 миль в час* по шоссе, огибающее берег Тихого океана, в неизвестное для них обоих направление, когда должны были сидеть в аэропорту в ожидании посадки на самолет до Лондона. Через четыре дня Хинате нужно будет выступить в качестве хэдлайнера на Гластонбери, но в его нынешнем состоянии он вряд ли сможет спеть хотя бы две песни. И пусть Кагеяма терпеть не мог играть роль няньки, сейчас ему и вправду хотелось сделать все возможное, чтобы еще раз увидеть знаменитую солнечную улыбку Хинаты. Даже если ради этого ему пришлось пойти против всех правил. Поступить непрофессионально. Глупо. Плевать. Тобио просто скучал по этой улыбке.       Прошло уже несколько часов с того момента, как Тобио ворвался в номер Хинаты, дотащил его полусонного до взятого напрокат синего Chevrolet Corvette C4, закинул в багажник их сумки с вещами и рванул прочь из города, остановившись напоследок у заправки, чтобы запастись в ней пивом, снэками и батончиками «Mars», которые так обожал Шое, но до сих пор на них даже не взглянул. Он и не поинтересовался, какого черта творит его личный менеджер и в какие злачные места везет. Быть может, Тобио так задолбался с ним работать, что решил отвезти в Долину Смерти, где и оставить, тем самым обрекая звезду постпанка на верную гибель. Единственный признак его заинтересованности в происходящем был момент, когда вместо заигравших на радио Motley Crue, он скривился и поставил кассету с недавно вышедшим альбомом The Cure — Kiss Me, Kiss Me, Kiss Me. Тобио и забыл какую ненависть питал Хината к глэм-року в целом и пронзительному вокалу Винса Нила в частности. Возможно, с этого и стоило начинать психотерапию!       — Если ты не съешь хотя бы один батончик «Mars», я выкину тебя в океан, тупица, — глухо произнес Тобио, когда зазвучали первые аккорды The Kiss. Хината, казалось бы, проигнорировал слова своего менеджера и обратно впал в амебное состояние, но стоило Роберту Смиту запеть, как Шое вновь зашевелился, потянувшись к упаковке батончиков, специально брошенных Тобио на колени своего подопечного.       Кагеяма незаметно выдохнул, искоса поглядывая на Хинату, который с безразличным выражением лица поедал одну шоколадку за другой, пока не опустела вся пачка. Тобио тревожило, что в последнее время он начал слишком сильно переживать за своего подопечного. Да, контракт, который навязал ему этот сукин сын Куроо, обязывал Кагеяму следить за поведением Хинаты, чтобы тот без лишних эксцессов завершил свой тур, но никто не требовал с него проявлять сострадание и уж тем более испытывать эти непонятные и дерьмовые чувства привязанности и заботы. Куда только подевался весь его профессионализм?       — Ты купил что-нибудь попить? — спросил Шое на грани слышимости, выбрасывая пустую упаковку прямо на шоссе.       — Только пиво, в ногах лежит.       — Но я не пью это дешевое пойло! Ты не мог купить хотя бы приличной минеральной воды?       Кажется, зря Тобио беспокоился о своих непонятных чувствах к Хинате, потому что этот заносчивый говнюк портил любые признаки симпатии к нему своим отвратительным характером.       — Если тебе так хочется пить, то я могу остановить машину и вы… — начал раздраженно Кагеяма, но Шое его перебил саркастичным:       — Выкинешь в океан, ага, ты повторяешься в своих угрозах, Кагеяма.       Закатив глаза, Тобио решил воздержаться от колкости в ответ, а когда Хината все же зашуршал пакетом в поисках пива, попросил достать банку и для него. Разговор прервался, Хината вновь ушел в свои темные мысли, а Тобио сосредоточил все внимание на дороге, отвлекаясь лишь на прохладный напиток и на наблюдение за своим пассажиром, который, смешно сморщив нос, принюхивался к жестяной банке, прежде чем сделать большой глоток. Тобио чуть не рассмеялся, когда Шое от жажды прикончил свое пиво в считанные секунды с таким выражением лица, словно его заставили пить рыбий жир. Но тут вместе с улыбкой тело затопило какое-то странное теплое чувство, камнем осевшее в животе, что еще сильнее заставило Тобио напрячься. Хината Шое был всего лишь его очередным клиентом, и это ни в коем случае нельзя было забывать!       — Тебе часто… посещают всякие дурацкие мрачные мысли, от которых невозможно избавиться? — произнес Хината под аккомпанемент магического гитарного вступления в If Only Tonight We Could Sleep.       — Раньше постоянно, — ответил Тобио, скосив взгляд на Шое. Тот с задумчивым выражением лица наблюдал за полосой океана, почти всю дорогу, тянущейся вдоль шоссе.       — И как ты с ними справлялся?       — Ксанакс, черный кофе и Патти Смит.       — Оу, прямо как по совету моего психиатра, только тот еще добавлял Joy Division.       — У тебя есть психиатр? — удивленно воскликнул Тобио.       — Ну, конечно! А ты думаешь, почему мы должны были сегодня лететь в Лондон? У меня назначена встреча на завтра с ним. Да, и какого хрена я об этом говорю своему собственному менеджеру?! — на последнем вопросе Хината будто снова стал прежним собой – раздражительным говнюком с манией величия.       — Я не смотрел расписание, — виновато буркнул Тобио, нахмурившись. Хотел помочь, но сделал только хуже? Кагеяма Тобио не изменял себе!       — Ай, не парься! Я бы все равно продинамил этого блондинистого ублюдка с фальшивой улыбочкой на лице. Он меня бесит, — как всегда грубо и прямолинейно. Прежний Хината и впрямь медленно возвращался, что по какой-то иррациональной причине заставляло Тобио чувствовать себя счастливым.       Все эти непонятные мысли в его голове, странные чувства в груди и даже немного пугающие действия с его стороны ведь не означали признаки влюбленности в Шое? От одной только мысли об этом Тобио начинало мутить. Только не в Хинату! Даже у The Beatles было больше шансов на воссоединение, чем у их пары шансов на существование. Начать хотя бы с того, что Хината был убежденным гетеросексуалом.       — Если бы этой ночью ты мог признаться мне в любви, как скоро бы ты осознал, что ошибся в своих чувствах? — совершенно внезапно спросил Шое, крайне ужасно исковеркав строчку прекрасной песни, доносившейся из динамиков авто!       — С чего ты решил, что я вообще когда-либо полюблю тебя? — как можно спокойнее ответил Тобио, покрывшись испариной. Не будь он таким хорошим водителем, внезапный вопрос Шое оказался бы для них фатальным.       — Ты же гей! — воскликнул Хината с таким видом, будто его слова все объясняли.       — И? Это не значит, что я могу влюбиться в любого представителя мужского пола! — Тобио стало даже немного обидно из-за слов Шое.       — А еще ты говорил, что я в твоем вкусе! Помнишь? — Хината испытывающе посмотрел на Кагеяму. — В нашу первую встречу!       — Ну ладно, допустим, — проворчал Тобио, удивившись хорошей памяти своего подопечного. — К чему вообще вдруг такой вопрос?       — Каждая девушка, что признавалась мне в любви до гроба, сбегала уже через пару недель, обвиняя меня в отвратительном характере, мрачном настроении и суицидальных наклонностях, — обиженно буркнул Хината, отвернувшись.       — Но они ведь правы? — пожал плечами Тобио.       — Ага, — пауза. — Правы. Однако мне… совсем не хочется жить с тем дерьмом, что крутится в моей голове. Но я совершенно без понятия, как с ним бороться! Потому что ни чертов психиатр, ни его ушлепские методы лечения мне никак не помогают.       — Смени психиатра. Он полный отстой, — Тобио старался говорить все тем же безразличным тоном, но внутри у него начинала подниматься буря. А что если он уже пал жертвой очарования Хинаты и по уши в него втрескался? Готов ли был Тобио к этим всепоглощающим чувствам? Так ли они были ему нужны? Что ж, по крайней мере, он знал ответ на вопрос Хинаты.       — Ахахах, — совершенно безрадостно засмеялся тот в ответ на слова Тобио. — И как я только сам не догадался? Да… Пожалуй, во всем виноват мой ублюдочный психиатр!       — Я бы не ошибся, — серьезно произнес Тобио, когда в машине воцарилась тишина.       — А?       — Если бы я признался тебе в любви, то я бы никогда не посчитал свои чувства за ошибку. Я бы остался с тобой до тех пор, пока ты сам не сбежал бы от меня, потому что мои чувства к тебе — не ошибка, — лицо Тобио обдало жаром. Ну вот нахрена?! Нахрена он сказал это недопризнание?! Он же буквально вырыл себе могилу этими словами!       — Знаешь, — потрясенно прошептал Хината спустя несколько минут молчания. — Не будь мне мерзко от всех этих пидорских штук, я бы даже поцеловал тебя.       Тобио резко ударил по тормозам, не позаботившись о том, чтобы заехать на обочину, повернулся к удивленному Хинате, обхватил его лицо ладонями, притянул к себе и… рассмеялся, наблюдая за тем, как от ужаса исказилась рожа Шое.       — Думаешь, если я гей, то готов целоваться со всеми парнями без разбору?       — К твоему сведению, перед тобой сидит супер известная рок-звезда с шикарной внешностью и отличным умением целоваться! – совершенно серьезно произнес Хината.       — Ага, только характер — дерьмо полное, — иронично усмехнулся Тобио, продолжая держать лицо Шое в своих ладонях.       — Эй! — оскорбленно выкрикнул Хината, надув губы. – Ты собираешься меня целовать или нет?!       — Я... — с легкой хрипотцой прошептал Тобио, утопая в гипнотизирующем взгляде Шое и желая испробовать на вкус его такие манящие губы, словно рубины сверкающие на бледном лице. Но Тобио сумел устоять перед соблазном. — Я передумал!       Грубо оттолкнув удивленного Хинату, Кагеяма одним большим глотком допил остатки своего пива, бросил пустую банку в сторону океана и завел автомобиль, чтобы продолжить совершенно бессмысленную поездку.       — Пе-ре-ду-мал?! — по слогам проговорил Хината, пробуя совершенно новое для него слово на вкус. — Ты типа отказал мне сейчас? МНЕ??!!?! — кажется у этого самовлюбленного придурка начиналась истерика.       — Ага! — довольно улыбнулся Тобио в ответ. — Тебе что ли в первый раз отказали?       — Похоже на то…       — Поздравляю! И каковы ощущения?       — Отвра… — мрачно начал Хината, но, услышав смех Тобио, замолчал, а потом принялся бить того по руке с криками:       — Кагеяма, ты отстой! Ты полный отстой! Худший личный менеджер в мире! — но Тобио смеялся только громче и веселее, а затем… к заливистому смеху Кагеямы присоединился смех Хинаты, на чьем лице сверкала та самая знаменитая солнечная улыбка, которую так желал вернуть Тобио.       — Мы сделаем это в следующий раз, тупица, — Кагеяма бросил взгляд на весело улыбающегося Шое, в надежде запечатлеть данный образ в своей памяти. — Но только если я все же признаюсь тебе когда-нибудь в любви!       — Это угроза? — с легким интересом спросил Хината, откидываясь на сиденье. — Или обещание?       — Я не хитрожопый говнюк Куроо, чтобы угрожать, болван. Это обещание.       — Хорошо, — мягко ответил Шое, уходя в свои мысли, вероятно, все такие же мрачные и давящие. — Я подумаю над твоими словами.       — Только не переусердствуй. Ты же знаешь, что тебе противопоказано много думать, — больше по привычке, чем из желания оскорбить сказал Тобио, возвращая пустому шоссе должное внимание.       Все же глупый и опасный поступок оправдал свое. Пусть и ненадолго, но Шое получил передышку от своих тараканов и улыбнулся по-настоящему радостно. Знал ли хоть кто-то из его многочисленных фанатов, какую цену Хинате приходилось платить за свою знаменитую солнечную улыбку? Какую боль он за нею скрывал?       Если бы только Тобио мог заключить сделку с Богом и поменяться с Хинатой местами, он бы сделал так, чтобы лишь ему одному пришлось платить за все счастливые улыбки Шое.       Если бы он только мог!*