Изменим судьбу, если от этого зависит наше счастье

Все жаждут романтики, все ждут свою судьбу день за днём, питая ложные мечты и надежды, но так же эти все пытаются временно потеряться в ком-то другом, не привязываясь. Чонгук ждал свою судьбу. Ждал, пока был безумно одинок среди десятков друзей и знакомых. Когда не было того человека, который мог бы только своим присутствием подарить покой. Поэтому он ждал. Но судьба подкинула ему не его альфу. Тем не менее это не помешало другому альфе стать своим. Чонгук готов встать против всего мира, если Чимин будет с ним. Чонгук готов свернуть горы, только если Чимин будет тем, ради кого он это делает. Всё, что ему нужно, — это Чимин.

***

— Ты не думал, что будешь делать, если встретишь истинного? — спрашивает Тэхён, закидывая в рот жареные солёные орехи один за другим. — Надеюсь на его понимание и благосклонность, — без особого энтузиазма отвечает Чонгук, морщась от покалываний внизу живота. Он ненавидит дни перед течкой, потому что тело, бывает, жутко ломит, а внутри как будто органы скручиваются в тугую трубочку. Врач сказал, что это частая практика для омег без истинных. В тот момент Чон готов был проклясть прихоть природы в создании истинности. — Ты так говоришь только потому, что не знаешь, что такое истинный альфа, — фыркает омега. — Уж поверь мне, тебе сложно будет противостоять вашей связи. Никакая привязанность тебе не поможет. — Но что насчёт любви? Думаешь, и она не поможет? — Чонгук решает выпустить колючки, потому что эта тема для него болезненная; они заводили её не раз, и всё это время друг пытался растолковать, насколько сильна истинная связь. Чон не любит думать, что что-то способно разлучить его и Чимина. Любовь должна быть сильнее всяких предназначений. Тэхён хмыкает на его выпад, но отступать не намерен. — Не забывай, что и твой благоверный с кем-то связан. Младший омега морщится на этих словах. Себе он дал чёткую установку: отказ от истинности ради любви. Но он никогда не допускал мысли: а что же выберет Чимин? Они даже не заводили об этом разговор, наслаждаясь каждой проведённой вместе минутой. Не могли думать о ком-то другом, когда были только друг для друга. — Он любит меня, — чётко говорит Чонгук, вкладывая всю серьёзность в сказанное. Но Тэхён, свято верящий в огромную силу истинности, просто усмехается наивности друга. Сам Тэхён ещё в восемнадцать встретил своего взрослого истинного альфу. Намджун старше его на девять лет, но они души не чаят друг в друге. Они сразу нашли друг к другу подход. Но Чонгук склонен думать, что любовь, о которой они говорят, навязана им лишь истинностью: не будь между ними этой связи, они бы и в жизни друг на друга не взглянули, не то что заинтересовались. Они приняли своё предназначение. Чонгук выбрал Чимина сердцем, а не инстинктами, как и Чимин его.

***

Живот скручивает от нового спазма, и омега сжимается в ещё больший комок на кровати, молясь, чтобы это прошло. Он проглотил несколько таблеток в наивной надежде, что это поможет. Подавители способны только ослабить боль, но даже этого не происходит ни через полчаса, ни через час. Простынь и одеяло под ним насквозь промокли. Чон вжался в подушку, с утра прошлого дня сохранившую запах Чимина, лицом, тихо поскуливая. Его телефон оживает, громкость звонка в этой ситуации кажется неимоверной. Чонгук надеется на один-единственный звонок. Ну хоть какие-то его мольбы остаются услышанными. На экране горит фотография улыбающегося альфы и лаконичное «Любимый». Омеге удаётся принять вызов не с первого раза, но когда он прикладывает телефон к уху, единственное, на что он способен, — жалобно и моляще простонать в трубку. — Боже, малыш, — слышится отчаянное в ответ. — Я буду через пять минут. Альфа отпросился с работы — Чон это знает. А ещё знает, каких трудов ему это стоило, потому что начальник — тот ещё зверь. У Чонгука тёплое по телу растекается от понимания, что его альфа на всё ради него готов. Это сильнее всяких предназначений. Чон сползает с кровати, чтобы пойти открыть дверь, дабы Чимин не ждал, пока он до неё, такой слабый, дотащится. Но как только омега достигает цели, в уши раздаётся дверной звонок. Он вдыхает полной грудью уловимый запах альфы и стонет громко, придерживаясь за стены, чтобы не упасть. За дверью слышится ответный рык — Чон спешит открыть наконец-таки эту злополучную дверь.

***

Три года назад Холодный ветер бьёт в лицо, когда он оседает на землю прямо посреди улицы из-за резкого спазма в животе, вызванного начавшейся течкой. «Только не сейчас, только не сейчас», — в отчаянии шепчет Чонгук, сжимая в руках чёртову коробку с банановым молоком. Ему так сильно захотелось молока на ночь глядя, что он не раздумывая собрался и пошёл. Теперь ему стоит надеяться, что не встретится никто неблагонадёжный, пока он будет пытаться добраться до дома. Новый спазм сопровождается болезненным стоном и новой порцией мокрого в штанах. Отдалённо Чонгук начинает чувствовать чужой аромат. Аромат альфы. Его одолевает страх за себя, потому что этот альфа, чей запах становится всё ближе и отчётливее — но Чон не может отрицать, что он сводит его с ума сейчас, — может оказаться из числа тех, кто не прочь позабавиться с беззащитным течным омегой. Но тем не менее из-за боли, сковывающей всё его тело, он не может заставить себя подняться. От собственной беспомощности и жалкости хочется зарыдать. — Хэй, — доносится мягкий взволнованный голос чуть поодаль, а уже в следующую секунду в нос ударяет резкий запах возбуждённого альфы. Нет-нет, только не это. — Не трогайте меня, умоляю, — на грани истерики просит омега, делая частые вдохи и выдохи. — Что? Но вам нужна помощь, — обеспокоенно говорит альфа всё тем же жутко приятным голосом. Всё существо Чонгука хочет ему довериться в противовес страху, который он испытывает, находясь рядом с альфой, реагирующим на его течку. — Где вы живёте? Я отведу вас. — Вы не посмеете воспользоваться мной. Не посмеете, — проговаривает Чонгук, еле удерживая веки открытыми. Всё тело ломит, болит. С виска стекает капля холодного пота, его знобит. Тёплая чужая ладонь касается лба. Омега слышит рык и вспыхивает, ярче почувствовав проснувшееся возбуждение. Альфа перед ним наверняка чувствовал его феромоны, усилившиеся вместе с запахом, и усилием воли сдерживал себя. — Скажите мне, где вы живёте, — сказано сквозь зубы. Чонгук сдаётся и называет адрес. Его подхватывают на руки. Сильные и крепкие. Омега хочет уткнуться, зарывшись носом, в ароматную шею. Ему становится так спокойно в чужих руках, боль немного отступает. И он, окутываемый запахом лимона и малины, почти засыпает, но его ставят на ноги прежде. — Сможете самостоятельно зайти в квартиру? — Чонгук кивает. Всё то время, что он пытается достать ключи и открыть дверь, альфа, стоя поодаль, наблюдает за ним с явным беспокойством. Он готов увидеть, как омега вот-вот упадёт, но тот неожиданно оборачивается и дарит ему слабую улыбку. — Вы действительно помогли мне, — голос слабый и хриплый. — Позволите мне позже отблагодарить вас? Я не привык оставаться в долгу. — То был мой долг, как альфы, —спасти омегу, очутившегося в беде. Вы не обяз… — Обязан! Меня могли найти не вы, а… Оставьте мне свой номер, и я позвоню вам, чтобы угостить ужином. Альфа сдаётся. Перспектива получить контакты омеги нравится ему больше, чем перспектива получить плату за свою благодетель. Он не должен отказываться. Они прощаются мягкими улыбками. Альфа выжидает ещё пару минут, чтобы убедиться, что всё в порядке, и уходит, внутри весь встревоженный. Каких трудов ему стоило сдерживать свою сущность.

***

Омега падает в объятия альфы, упиваясь спасительным ароматом. Тычется носом в шею, как любит, и блаженно улыбается, несмотря на боль. Чимин порывисто целует в губы, крепко прижимая к себе, чтобы не свалился, хотя самого трясёт непомерно. Они оба источают густое возбуждение, вдыхая феромоны друг друга, и целуются почти больно, силясь выказать всё своё желание. Пак нёсся сюда, как дикий, когда услышал жалобную просьбу Чонгука приехать и помочь. Он переругался в пух и прах с начальством, но, к большому удивлению, место остаётся всё ещё за ним. Никто и нигде не найдёт сотрудника усерднее и полезнее, потому и не отпускают. Но чтобы держать в узде в вопросах трудовой дисциплины, накидывают дополнительные часы. Чимин лучше задержится на эти жалкие два часа вечером, чем оставит омегу сейчас. — Тише, маленький, я здесь, — успокаивающе шепчет альфа, когда слышит хныканье у себя под подбородком. Чонгуковы течки всегда проходят очень болезненно, но Чимин каждый раз волнуется, как в первый, желая перенять всю боль на себя. Он видит, как ему больно, и от этого сердце разрывается. Старший аккуратно относит омегу в комнату и укладывает на кровать, чтобы бережно раздеть и пустить холодок по разгорячённой коже. Чон мечется по кровати, не находя себе места, и шепчет частое «пожалуйста», пока мягкие и тёплые губы ласкают кожу живота и бёдер. Чимин всегда неимоверно заботлив с ним в такие моменты, хотя внутри него всё дребезжит и разрывается, приказывая немилостиво взять и овладеть. Чимин ненавидит инстинкты. Альфа наспех раздевается и располагается у ног омеги, чтобы собрать смазку, стекающую меж влажных ягодиц, и толкнуть два пальца внутрь, проверяя стенки на эластичность. Чонгук сразу же заходится в громких вздохах-полустонах и рефлекторно сжимает пальцы в себе, уже предвкушая то, что последует дальше. Но его рот распахивается от неожиданной теплоты на анусе: язык Чимина ярко проходится вдоль, собирая сладковатую смазку. Омега впивается пальцами в его волосы на затылке и не сдерживаясь стонет, закрывая глаза. Язык, преодолевая сопротивление мышц, толкается, лаская изнутри, и Чонгук течёт ещё больше, наполненный ощущениями. Рядом с Чимином его разрывает на части из раза в раз. Ощущение, что с каждый разом всё сильнее и сильнее, словно их связь растёт и крепнет, позволяя им чувствовать и понимать друг друга ещё глубже. Губы неспешно поднимаются вверх, от паха к шее, чтобы зацепить кожу зубами. Чимин всегда давит в себе желание оставить здесь метку принадлежности, потому что знает, что не может присвоить Чонгука себе. Не сейчас. Он довольствуется лишь тем, что может оставить красные пятна на мягкой смуглой коже, хоть как-то сигнализирующие, что этот омега на долю, но принадлежит ему. Чонгук тянет его выше в желании получить поцелуй, и Пак послушно следует этому желанию. Их губы сплетаются в жарком нуждающемся поцелуе, пока альфа ведёт ладонью по талии и бедру, чтобы закинуть то на своё плечо. Омега горячо выдыхает ему в рот, когда чувствует плотную головку члена у входа, и, замерев, ждёт, пока Чимин заполнит его собой полностью. Но тот медлит, остановившись внутри наполовину, потому что заботится о том, чтобы не причинить боль. — Всё хорошо, — тихо отвечает Чонгук на немой вопрос в глазах старшего. — Давай. Получив одобрение, альфа плавно выходит, чтобы вновь толкнуться, и цепляется губами за кожу под подбородком. Чон лохматит его волосы, проходясь между прядей пальцами, и тяжело дышит. Боль медленно отпускает его, и он постепенно расслабляется под горячими руками, ласкающими его тело. Наслаждение приходит на смену и заполняет каждый участок под кожей, позволив выдохнуть с долгожданным облегчением. Громкий стон покидает его глотку, когда Чимин толкается в него особенно правильно, становясь всё более резким и быстрым в своих движениях. Их тела тесно соприкасаются, что дарит то необходимое тепло, в котором они оба нуждаются в эту самую секунду. Они упиваются друг другом, сходясь в поцелуе, и несдержанно стонут, двигаясь в едином темпе. Оргазм медленно подкрадывается к ним, что заставляет Чимина ускориться, вжимая омегу в кровать сильнее и терзая его губы, с которых срываются скулящие стоны. Наслаждение накрывает резкой огромной волной — они оба замирают, переживая каждый свой оргазм, но так, будто удовлетворение служит им одно на двоих. У Чонгука трясутся бёдра и живот, он пытается отдышаться, пока Чимин, выйдя, перекатывается на другую половину кровати, чтобы они не успели сцепиться, хотя узел уже начал набухать. Чон любит укладываться старшему на грудь, пальцами поглаживая всё ещё напряжённые соски и живот. А Чимину нравится позволять так скромно себя ласкать. — Хён, — тихо зовёт омега, и Пак отзывается грудным «м?», перебирая тёмные мягкие пряди на чонгуковом затылке. — А что… Что, если ты встретишь своего истинного? Ты не откажешься от него? — На этих словах тело Чимина напрягается, и он прекращает требушить чужие волосы. Чонгуку не нравится такая реакция. — Я уже от него отказался, — со вздохом произносит альфа. — В каком смысле? — Тело Чонгука ответно напрягается. — Я встретил его год назад, когда ездил в Тэгу на конференцию по поводу открытия нового филиала. Он был одним из членов совета. Как я понял, он главный секретарь. Я сразу почувствовал его, когда ещё даже не зашёл в тот чёртов зал. Когда только из машины вышел. Никогда бы не подумал, что это ощущается настолько сильно. Чонгук напряжённо слушает, в его голове роится столько вопросов, которые он готов, перебив, задать прямо сейчас. Чимин не сказал ему тогда, что встретил своего омегу. Он скрыл. — Мы сходили поужинать, и тогда я объяснил ему, что не могу его принять. И почему. — И почему же? — дрожащим голосом спросил Чон. — Потому что я люблю тебя. Он пытался вразумить меня, — усмехается, — говоря, насколько неправильно я поступаю. Но я к нему ничего не чувствую, кроме как сильное притяжение из-за истинности. Я не готов бросить тебя и отдать какому-то альфе, которого для тебя выбрала природа. Пусть это будет неправильно и эгоистично с моей стороны, но я не готов. Пусть я не узнаю прелестей истинности, но я хотя бы буду знать, что я рядом с тем человеком, с которым хочет быть мои сердце и душа. Эти слова настолько трогают Чонгука, что он, не сдержавшись, начинает плакать, крепко прижимаясь к Чимину. Знал бы он, насколько схожи их чувства и мысли. Даже если Чон ещё не встретил истинного, он уже заведомо знает, что откажется от него в пользу Чимина. В пользу действительно своего альфы. Они, жертвуя, идут наперекор судьбе, только чтобы быть рядом друг с другом. — Почему ты не сказал мне тогда? — тихим голосом спрашивает омега, целуя плечи и шею старшего. — Не хотел беспокоить. — И всё же это неправильно. Я должен был знать, — с укором говорит Чонгук, но не может всерьёз злиться на него. Не тогда, когда Чимин доказал, что любовь значит для него больше, чем природное предназначение. — А что с тем омегой? — Сказал, что я об этом пожалею, — пожал Пак плечами и улыбнулся. — Но я совершенно не уверен в его словах. У Чонгука на губах расцветает ответная улыбка. — Я тоже люблю тебя.

***

Омега бегает от одного конца стойки к другому, наливая кофе и заправляя добавками, как тому велит заказ посетителей. Он устроился на подработку в Старбакс где-то месяц назад, но ему уже полюбилась эта работа, несмотря на то, что он весь день на ногах. Чонгук никогда бы не подумал, что так много людей в любое время суток заходят выпить по стаканчику горячего. Сам Чон не большой фанат кофе, но от запаха набегает слюна, и он в иной раз отговаривает себя от капучино с каким-нибудь сиропом и чизкейка. Густота кофейного аромата усиливается, организм странно начинает реагировать на него, словно посылая какие-то сигналы. У Чонгука начинает кружиться голова, из-за чего напарник, взволновавшись, спрашивает, всё ли в порядке. — Да, ничего страшного. Сейчас должно пройти, — спешит уверить и успокоить, хотя у самого уже чувство, будто в нос кофейных зёрен натолкали и полили сверху жидкой карамелью — настолько сильный запах он чувствует. Живот скручивает щекочуще, и это схоже с тем, когда он возбуждается от нехитрых чиминовых манипуляций. Мысль об альфе заставляет закусить губу и сжать бёдра, подавляя стон, вот-вот готовый выйти наружу во всеуслышание. Но тут его как будто сносит сильнейшей волной, когда в кофейню резко врывается незнакомый альфа и ошалело глядит на него. Какой-то частью Чонгук понимает, что это за альфа, но отказывается верить. Это случилось так быстро. Как по щелчку. Тем временем высокий темноволосый парень неотрывно смотрит на него, стоя как вкопанный рядом со входом, чем вызывает недовольство людей. Чонгук и сам не в силах отвести от него взгляд. Кажется, альфа почувствовал его недалеко от Старбакса и пошёл по этому запаху, чтобы найти его источник. Самому Чону не удалось распознать аромат истинного раньше, потому что этот запах окружает его многие часы.

***

Они молча пьют кофе, сидя рядом друг с другом. До закрытия осталось десять минут, но директор разрешил им задержаться здесь, если понадобится. А оно им может действительно понадобиться, потому что завести разговор никто из них не решается. Встреча была такой неожиданной (хотя все встречи с истинными проходят так — спонтанно), что они оба потеряли связь с реальностью. — Что ж, — вздыхает альфа, обращая внимание Чонгука на себя. Тот решает не медлить и выпаливает уверенное: — У меня уже есть альфа, — вгоняя истинного в ступор. Тот хмурится, не совсем довольный таким выпадом и раскладом. Чонгук долго думал, какие слова скажет при встрече с истинным, но всё, на что он способен сейчас, — это жалкое признание в том, что он любит другого и отказываться от него не намерен. Если бы Чон отказался от Чимина, то считал бы свой поступок самым глупым из всех, которые он когда-либо совершал. — Что значит «есть альфа»? Кажется, я единственный, кого ты можешь называть своим альфой, — вырывается грубое, и омега вздрагивает, чувствуя его внутреннюю силу. Чимин никогда не давит на него силой своей сущности, поэтому для Чона в новинку испытывать такое давление на внутреннего омегу. — Разве я не прав? Чон кивает, поджимая губы. — Возможно, и так. Но… — Какое «но»? Не должно быть никаких «но» в вопросе истинности, — сердится. Кажется, так просто Чонгука отпускать не намерены. — Мы ведь даже не знаем друг друга, — омега принимает слабую попытку дать отпор. — Разве это проблема? Все проходят через это. Настоящая проблема сейчас — это твои слова, которые дают понять, что ты меня не принимаешь. Ты противоречишь приро… — Хватит, — прерывает его Чон, не в силах слушать нотации по этому поводу в очередной раз. — Пусть я и противоречу. Но скажи мне, все ли альфы и омеги, которых ты знаешь, живут со своими истинными? — Да, — чётко отвечает альфа, имени которого Чонгук до сих пор не знает. И не считает нужным знать. Тот смотрит прямо ему в глаза, чтобы его слова звучали выразительнее и имели больший вес. — Ты первый попался мне такой неправильный. Неправильный. Чон усмехается. — Куда более неправильно принуждать себя влюбиться в кого-то только потому, что вас связала природа, при этом отказываясь от того, кого в действительности выбрало сердце. Неужели ты всю жизнь только и ждал, чтобы меня встретить? Неужели и верность до сего дня хранил? Ни к кому ничего не испытывал? Так? — Лучшая защита — нападение. Альфа теряется от его слов. Чонгук ощущает, что его запах ослабевает. Омега не может точно сказать, по какой причине он стал менее ярко чувствовать аромат истинного. По альфе видно, что ему нечего сказать. Чонгук наверняка задел верную струну. Человек, как бы там ни было, над чувствами не властен. — Я старался не привязываться к кому-то, кто не был мне предназначен. — Но? — У меня нет никаких «но». Такое есть только у тебя. Я просто хочу сказать, что я не отступлю, пока не докажу тебе, что ты просто глупый, раз пытаешься играть в любовь в мире, где всё строится иначе. Ты можешь внушить себе, что поступаешь по зову сердца, но природу ты никогда не обманешь. Кем бы ни был твой альфа, сильнее меня ему не быть, понимаешь? Сзади слышится громкий смешок, и оба собеседника резко оборачиваются. Чонгук настолько был окутан запахом истинного, что не сразу почувствовал присутствие Чимина, хотя его запах стал ощущаться сильнее. — Смотря какую силу ты имеешь в виду, — с вызовом бросает Пак, глядя своими невозможными тёмными глазами, излучающими голую опасность, на соперника. — Это мой омега. — Так ты не один такой, — усмехается альфа, взглянув на Чонгука. — Вас, оказывается, двое. Не уж-то и сам от истинного отказался? — Стало быть, именно так. Как видишь, судьба меня до сих пор не покарала. Ну так и есть ли смысл в том, чтобы следовать негласному правилу? Никто не обязан выбирать того, кого за них уже давно выбрали. — Ты, конечно, можешь геройствовать, но могу сказать ещё одно: если бы у этого малыша была сейчас течка, то в чьём члене он нуждался бы больше, как думаешь? — с наглой ухмылкой говорит парень, без страха глядя в чужие пылающие яростью глаза. Но внешне Чимин абсолютно спокоен. Хотя Чонгук уверен, что альфе не хватит выдержки, чтобы не… Пак хмыкает и в следующую секунду резко замахивается, знакомя собственный кулак с чужой челюстью. Темноволосый отшатывается, взвывая от боли, и в нём просыпается ярость, с которой он кидается на Чимина. Они наносят друг другу удары один за другим. Но прежде, чем они успевают разукрасить друг другу лица, их оттаскивают: Чонгук крепко держит Пака за руки, сведя их за спиной, а напарник Чона держит другого альфу. — Вам стоит прекратить потасовку, — говорит вышедший из кабинета менеджер. — Иначе я буду вынужден вызвать полицию. Едва ли вам нужны эти разбирательства. Оба альфы озлобленно смотрят друг на друга, пока из ран сочится кровь. У Чимина рассечена бровь: у придурка на пальце было кольцо. В то время как у другого альфы разбита губа и явное покраснение, свидетельствующее о синяке, на скуле. — Ты ублюдок, — выплёвывает Пак. — Неужели думаешь, что заслуживаешь его? — Прекрати, — зло шепчет на ухо Чонгук, крепче сжимая руки старшего. — Природа об этом за меня позаботилась. Просто не будь так в себе уверен: ты не сможешь дать ему то, что смогу дать я. Прими это к сведению. И ты, Чонгук, тоже. Омега чувствует, как сильнее напрягается его альфа, пытаясь сдерживать всепоглощающую ярость. В конечном итоге напарник выводит темноволосого из кофейни и ждёт, пока тот не соизволит уйти в неизвестном направлении. Только тогда Чонгук отпускает Чимина. — Ты не будешь больше здесь работать, — строго говорит Пак, оборачиваясь, чтобы взглянуть на омегу. Тот выглядит вымотанным и всё ещё немного напуганным, несмотря на то, что обычно Чон не позволяет страху собой овладеть. — Неизвестно, когда этот придурок заявится сюда снова. — Предлагаешь прятаться от него? — усмехается. — Чонгук, — с нажимом произносит альфа. Кажется, это первый раз, когда Чонгук чувствует это давление на себя, как на омегу. Но если в случае с истинным ему было крайне некомфортно, то в случае с Чимином он просто чувствует его духовную силу как альфы. В этом случае он просто хочет довериться и принять. — Если так тебе будет спокойнее, — выдыхает Чон, и старший тянет его на себя, чтобы зажать в крепких объятиях. Омега чувствует тот страх, который завладел телом альфы. И он знает, что Чимин ужасно за него волнуется. Он чувствует. Он чувствует.

***

Этой же ночью, в порыве глубокой страсти, Чимин наконец ставит метку принадлежности, теперь уверенный в том, что может сделать это. Чонгук не смеет и не хочет ему препятствовать.

***

— Хочешь сказать, что между вами установилась истинность? — в неверии спрашивает Тэхён. — По-другому это не объяснить. Я прочитал об этом. Такое случается крайне-крайне редко. За всю жизнь таких случаев зафиксированы единицы. Теперь мы одна из этих единиц. — Ты уверен? Это могут быть твои больные фантазии. Чонгук давит смешок. Он и сам думал, что это его богатое воображение. Но после того, как он начал ощущать Чимина отчётливее, он стал прислушиваться к себе внутри. Омега реагировал несколько иначе, чем прежде. Омега буйствовал и успокаивался только тогда, когда чувствовал своего альфу рядом. Похожие ощущения Чонгук испытал, когда впервые прочувствовал истинного рядом. Во время течки всё стало ещё более очевидным: Чон ещё никогда не испытывал нужду в Чимине так сильно. Ко всему прочему, болезненным течкам пришёл конец. По прогнозам врачей, такое могло произойти только при наличии истинного рядом. Их притяжение друг к другу стало на порядок сильнее. — Я уверен в этом больше, чем в том, что наша планета круглая.