Экстра

      Сегодня не какой-то особый день, никаких праздников, но Феликс думает иначе. Прошло ни много ни мало полтора года, это было замечательное время, от воспоминаний до сих пор улыбка расцветает сама собой.       Сегодня они все вчетвером просто собрались выпить, посмотреть фильмы, пообщаться. Конечно же, четверо их стало именно с подачки Ли о том, что «Чонин мой друг, и он редко у нас бывает». Что же, Чан и Чанбин готовы сделать всё ради своего парня, не отказывать же в такой мелочи, тем более, они действительно не так часто собираются вместе, как хотелось бы. Уже перевалило за полночь, все четверо сонные, пьяные, хоть и не собирались доходить до такого состояния. Наверное, именно поэтому в затуманенный разум приходит ужасная, просто самая глупая идея на свете. Бан и Со отошли всего на пару минут за новыми бутылками пива на кухню, но Чонин просто не мог упустить такой шанс, особенно сегодня, когда никто ничего и не запомнит, даже он сам. Зловещая тёмная дымка обволакивает рассудок, позволяя телу совершить то, что в здравом уме было бы оставлено далеко, там, за семью печатями в самой далёкой комнате, обмотанной цепями — в уголках сознания. Это про них так часто пишут, думает Чонин.       Он не думает совершенно, просто делает: пододвигается чуть ближе к Феликсу, как всегда это делал; смотрит на его искусанные не им пухлые приоткрытые губы, как всегда это делал; пальцами пробирается под домашнюю футболку, заставляя старшего от контраста температур дёрнуться, как всегда это делал. Чонин мягко прикасается губами к чужому подбородку, тут же отрываясь с пошлым причмокиванием. Он снова наклоняется ближе, цепляясь уже за уголок губ, пробуя, изучая, словно в первый раз. Он, как ребёнок, тычется снова и снова, боясь обжечься о столь желанные всё это время губы. И он обжигается, когда Феликс тоже подаётся вперёд всего на мгновение.       Ёнбок рвано сминает чужие губы своими, после каждого движения отстраняясь: он боится, очень боится. В его планы никогда не входили измены, но сейчас самоконтроль утопился в алкоголе, и Феликс хотел бы утопиться в своих ощущениях точно так же: беспробудно, беспросветно, навсегда, надолго.       Чонин судорожно выдыхает, приходя в немой восторг, который будет понятен только ему одному. Не бывает друзей с привилегиями. Есть только друзья, которые глотку рвать готовы от безответной любви, но предпочли просто быть рядом, не рискуя терять то, что уже есть. Именно так Чонин просто оказался рядом в нужный момент, и закрутилось. Фальши не было, но младший всегда не договаривал, скрывал постоянно что-то, и Феликс мог понять, что именно, однако поговорить об этом серьёзно никак не решался — знал, что всё равно заверят в обратном.       «Никакой романтической любви, хён, мы друзья, и я рад, что у меня есть ты,≫ — Ян не врал. По крайней мере, большинство из этого правда: Чонин очень рад, что в его жизни появился старший, они правда были друзьями, но с разных сторон и дружба была немного разной.       Эйфория распадается на множество мелких существ, что своими горячими ножками обжигают всё тело изнутри, недовольно бьют кулачками по органам, а потом их всех сносит волна дикого желания, не оставляя после себя ничего, кроме возбуждения и вожделения. Чонин руками чуть надавливает на талию Феликса, притягивая к себе, и Ёнбок сразу всё понимает: перебрасывает ногу через Яна, седлая чужие бёдра. Ли вжимается сильнее, ближе, грудь к груди, трётся о пах младшего, закидывая голову назад. Ему так жарко и душно сейчас, будто воздух в комнате весь выгорел, исчез. Он вдыхает глубоко, полной грудью, из-за чего прижимается к Чонину ещё сильнее, на выдохе задевая чужие затвердевшие соски своими, и ловит неподдельный чистейший кайф. Он уверен, что выглядит со стороны как преданный пёс, который ластится к человеку, требуя больше ласки; от духоты высовывает язык, чтобы дышать стало хоть чуточку легче.       Чонина душит простое желание, необходимость в Феликсе, да так сильно, что он сейчас же задохнётся, сделай старший что-нибудь ещё. А он делает. Ли не помнит себя, в голове только эмоциональный взрыв, шок. Глаза непроизвольно закатываются, и Ёнбок даже не представляет, что прямо сейчас зарывается маленькими пальчиками в тёмные волосы Яна, медленно приподнимаясь и опускаясь, каждый раз сталкиваясь с ещё сильнее твердеющей плотью прямо сквозь одежду. Это ощущение возбуждает лучше любых афродизиаков, любого порно, Феликсу просто нужно почувствовать это один раз, чтобы завестись надолго. Осознание того, что его хотят так сильно, до беспамятства, потому что оба пьяные, потому что Чонин возбуждён из-за него одного.       Ли дразнит всё больше, плавно поднимаясь и опускаясь, трётся о промежность, обрушиваясь на чужое плечо, а Чонин и рад утопиться в этой провокации, не иначе. Ян старается вести себя максимально тихо, не стонет, лишь выдыхает и мычит, хотя так хочется кричать во весь голос, как он всегда это делал, как они всегда это делали. Феликс не сдерживается первым, пропуская меж губ гортанный выдох, и звучит это невероятно громко и настолько же пошло. Непозволительность такого действия делает его ещё более ценным для Чонина. Ли не сдержался, хотя оба были всё ещё в одежде. — Мы не можем.       Ян мельком облизывает губы, тут же припадая к чужим, целуя мокро и развязно. Он углубляет поцелуй, и это чересчур развязное чмоканье, эти пошлые щелчки, которыми отдаётся в ушах поцелуй лишают его рассудка на добрые полминуты, а это много. Очень много. — Ты слышал? — Чан спрашивает именно это, но Чанбин слышит что-то совершенно другое из-за чужого заплетающегося языка.       Бан отходит от холодильника, заглядывая в другую комнату.       Диван стоял спинкой прямо к дверному проёму, открывая взору весьма интересную картину. Феликс выгибается, ёрзает на чужих бёдрах, дышит так тяжело, пока Чонин вылизывает его шею. — Феликс? — зовёт Чан, пытаясь осмыслить увиденное. — Хён, — Ли распахивает глаза, испуганно уставившись на старшего.       Чонин резко оборачивается, и страх сковывает тело холодными цепями. Сейчас его ударят, несомненно, и никто не знает, с какой силой. Ян раскрывает рот, пытаясь срочно придумать оправдание, но то, что просит сделать Ёнбок, затыкает его сразу же. — Хён, подойди. — Что случилось? — Чанбин показывается из кухни.       Чан только было подался вперёд, как голос за спиной, заставляет его замереть на месте. Бан оборачивается и прослеживает за взглядом Со, который медленно огибает комнату, натыкаясь на Феликса, седлающего Чонина. — Хён, подойди сюда, — более требовательно просит Ли, смотря сразу на обоих.       Это какое-то помешательство, уверены оба, какой-то гипноз, кайф от какого-то вещества, но всё так же оба идут на поводу у своего парня, подходя ближе. — Пошли в спальню, там удобнее, — Феликс ни к кому конкретно не обращается, просто окидывает всех взглядом.       Чан всё это время пытался собрать мысли в одну большую кучу. Это было так странно, однако всё ощущалось правильно, пока он испытывал только чувство ревности. Так и должно быть, верно, ему хочется своего парня пересадить к себе на колени, своими губами проходиться по шее, увидеть, как Чанбин делает то же самое, потому что самому нравится наблюдать за этим, однако на деле всё сложилось немного иначе. Вместе с ревностью пришло возбуждение только от мысли посмотреть на Феликса, когда он будет близок с ним — с Чонином — с его лучшим другом с привилегиями, как Чан узнал относительно недавно. Хочется посмотреть на то, как Феликс будет выгибаться под ним, насколько громко будет стонать, какие эмоции будут на его лице. Секундное представление этого отражается приятной тяжестью внизу живота.       Он бы правда хотел увидеть это? Кажется, да. — Что ты делаешь? — Чанбин останавливает Чана где-то в середине пути к спальне, припечатывая к стене. — Одумайся. — Я не знаю… просто хочу увидеть, — Бан опускает глаза вниз, руками мягко отодвигая Со. — Но это неправильно, так люди не делают. — От этого даже приятнее.       Чан наклоняется, расцеловывая линию челюсти парня напротив. Чанбин подставляется, подаётся навстречу, шумно выдыхая, а потом сам же отстраняется. — Но… — Всё равно не вспомнишь.       Со тянется за ещё одним поцелуем, но его в сторону оттягивают за ворот футболки, как и Чана. — Вы чего здесь застряли, — Феликс спиной ведёт их в спальню, заглядывая в глаза то одному, то другому, явно выпрашивая согласие.       Никто не сопротивляется, и это для Ли самый чёткий и яркий знак. Он притягивает Бана к себе, смазано проводя губами по скулам, спускаясь ниже к шее, а потом снова поднимаясь к острой челюсти. Ёнбок жмётся к старшему словно в бреду, но спустя пару мгновений отталкивает, пропуская в комнату. — Подойди ближе, — шепчет Феликс, улыбаясь как-то странно и завораживающе, так что Чанбин подходит. — Хочешь, донесу тебя до кровати, м? — Не хочу. — Так я и думал, — хихикает Ли, снова хватаясь за ворот футболки.       Он доводит старшего до дверного проёма, тут же вжимая того в стену. Ёнбок принимается выцеловывать шею и делает это так хаотично и рвано, будто пытается поймать хоть каплю воздуха в таком душном тёмном коридоре. Ли закидывает одну ногу на бедро Чанбина, чувствуя своим возбуждением точно такое же у Со. Феликс ладонью пробирается под футболку, холодит кожу, отчего старший втягивает живот, вдыхая теперь лишь лёгкими. Ногти приятно царапают грудь, и Чанбин стонет в голос, когда чужие пальчики проходятся по соскам в сочетании с поцелуями-укусами, что размазываются Феликсом по шее.       Чонин застывает, как и Чан, наблюдая за такой картиной. Безумно хочется почувствовать всё это на себе тоже, но, кажется, у Ёнбока немного другие планы на эту ночь. Сегодня все признают, что руководит он.       Наконец Ли отрывается от Со, подводя того к кровати тоже. Внутри всё стягивает тугим узлом, а в голове возникает весьма откровенная картинка, он прямо сейчас представляет, что на этой самой кровати будет твориться сегодня, и под глазами взрываются фейерверки от новой накатившей волны возбуждения, поэтому Феликс жмурится ненадолго, судорожно выдыхая.       Он не может решить, кто будет первым.       Перед ним стоят трое парней, совершенно неважно кем они друг другу являются, ему просто нужно каким-то образом выбрать, и это очень тяжело. Хочется всех и сразу. — Хён, — обращается в пустоту Феликс, всё ещё пребывая в мыслях, — кто будет первым?       Ли поднимает взгляд на Чана, взглядом задавая вопрос снова. Бан стоит, будто прикованный, и ничего сказать не может, ему так стыдно прямо сейчас. Он знает, что никто на утро ничего и не вспомнит, однако всё-таки немного не уверен в этом, да и в любом случае озвучивать свои фантазии прямо сейчас очень тяжело и страшно.       Чан мельком глядит на Чонина, что стоит по левую руку от него и невольно проходится мокрым языком по губам. Феликс расценивает это как ответ на вопрос. — Чонин-а, — сладко тянет Ли, — иди сюда.       Ян слегка нервозно смотрит на Бана, но всё же сдаётся приятному голосу, направляясь прямо в раскинутые Ёнбоком объятия. Он чувствует себя в них так хорошо. Чонин ведёт носом по шее, зарываясь в её изгиб, и тихо скулит от такого желанного нахождения в столь тесной близости.       Он пытался перебороть себя хоть немного всё это время, однако Феликс засел в сердце младшего совершенно бесцеремонно: надолго и накрепко. Пальцы Яна сжимают футболку на спине, задевая ногтями и кожу, отчего Ли выгибается навстречу, только бы уйти от жгучих пальцев. Ёнбок запрокидывает голову назад, позволяя выцеловывать свою шею. И Чонин безмерно рад этому позволению, для него это лучшая награда. Их роли сменились так быстро, но это совсем не мешает обоим таять от жара собственных тел. — Дай, я сниму её.       Феликс отстраняется, цепляясь за края футболки, и стягивает её, отбрасывая в сторону. Он рассматривает тело младшего, подмечая, что успел изголодаться именно по нему. Ли многое пропустил и многое не видел. — Он стал твёрже, или мне кажется? — Феликс толкает Чонина на кровать, а сам опускается на колени.       Ёнбок просит младшего раздвинуть ноги, чтобы усесться между ними. Ли сначала пальцами трогает чужой живот, после смелеет, оставляя пробный кроткий поцелуй-бабочку, а потом вовсе пробует на вкус, слегка надавливая языком на один из несильно проявляющихся кубиков. — Действительно стал, — нежная улыбка появляется на его лице, и все его действия становятся в миг такими плавными и лёгкими.       Чонин опирается на руки, которые уже дрожат от перенапряжения, и боится свалиться на кровать спиной. Ли будто слышит эти мысли, мягко надавливая пальчиком на чужую грудь. Феликс помнит, что Ян как-то рассказывал о своих проколотых, как раз около года назад, сосках, и наконец находит время разглядеть их получше. Он замечает самые обычные серьги-бананы, уже думая, что ничего удивительного в этом нет, как Чонин сам просит: — Они стали чувствительнее, пожалуйста.       Чонин блаженно улыбается, подрагивая пушистыми ресницами, и смотрит Феликсу за спину, где оба хёна раздевали друг друга взглядами, подрываясь друг к другу. Краем уха Ли слышит пару прерывистых шагов сзади, но не спешит оборачиваться. Прямо сейчас его немного злит, что никто не спросил разрешение, однако все недомолвки решается оставить на потом.       Феликс любит командовать. Никто особо не давал ему брать верх или ведущую роль, так что приходилось довольствоваться тем, что есть, к тому же, в первую очередь хотелось сделать приятно другим, позже себе. О таком пристрастии не знал никто, даже Чонин мог только догадываться, ведь это никогда ими не обсуждалось. Сегодня первый раз, когда Ёнбок позволяет себе слишком много, напившись практически до беспамятства, и он только счастлив, что никто ничего не запомнит. — Ай, — тихо шипит Ян, — Феликс.       Слегка задумавшись, Ли даже не заметил, как нечаянно прикусил нежную кожу младшего. Феликс быстро разжимает зубы, дуя на покрасневшее место. — Если тебе не нравится, скажи им, — Чонин слегка приподнимается на локтях, всматриваясь вперёд. — Или я скажу. — Я сам.       Феликс дарит короткий поцелуй, отстраняясь и выпрямляясь. Он незаметно подходит к Чану сзади и недолго наблюдает, как тот продолжает выцеловывать линию челюсти Со, придерживая того за бёдра. При других обстоятельствах Ёнбок бы не сказал ни слова, однако сейчас ему кажется, что всё должно быть немного, а может и совершенно, не так. Он чувствует, что хочет удержать всех только вокруг себя, чтобы кроме него ничего не существовало для них, он хочет получить заботу, любовь, прикосновения, поцелуи от всех сразу, и он хочет забрать себе все-все, чтобы на других не осталось (будто бы всему этому есть предел).       Ли плавно оттягивает Чана за волосы назад, сильнее сжимая кулак: так больнее, но не слишком. Старший недовольно мычит, заставляя Чанбина раскрыть глаза, чтобы понять, что происходит. — Слезай, — вкрадчиво шепчет Феликс, заглядывая Со прямо в глаза. — Зачем? — Чанбин слегка наклоняет голову в сторону. — Ты всё равно на нас внимание не обращаешь, и раньше ты не запрещал нам это делать. — Сегодня запрещаю, — Феликс повторяет за старшим, наклоняясь следом. — Да ну? — Со всё же спускается на пол, но спор заканчивать не намеревает.       Феликс наконец выпускает чужие пряди волос, и Чан может нормально вдохнуть, потирая затылок: это было больнее, чем могло показаться. Ли улыбается, и эта улыбка не предвещает ничего хорошего, по крайней мере для Чанбина. Ёнбок делает шаг вперёд, вставая между старшими. — Ага.       Пальцы Феликса медленно поднимаются по чужой руке к шее и останавливаются на подбородке, который Ли тут же поддевает ноготками. — Иди-ка ты пока на кровать, м? — Ёнбок мокро целует Со напоследок, разворачиваясь к Чану. — Тебе больше всех нравится, да?       Феликс мягко оглаживает плечи старшего, слегка прикасается носом то к одной щеке, то к другой, случайно задевает губами чужие губы, и как только чувствует, что к нему тянутся в ответ, отстраняется, игриво улыбаясь. — Играешься с нами. — Играюсь, — подтверждает Ли, невесомо приподнимая подол футболки. — Словишь меня?       Ёнбок не дожидается ответа, сразу запрыгивает на Чана, обвивая ногами. Бан еле успевает подхватить Феликса за бёдра. Ли пальцами свободной руки перебирает волосы на чужом затылке, прижимая к себе ближе, подставляет шею под горячие влажные губы, и стонет так низко, как только он умеет.       Чонин в той же позе, что его оставили, разглядывает силуэты перед собой. Он чувствует что-то до ужаса противоречивое, но чётко осознаёт, что ему это нравится, поэтому всматривается в выражение лица Чанбина, который расслабленно сидит рядом, чтобы увидеть то же самое. Но не видит. — Красиво, правда? — Со не отрывает взгляд от своих парней. — Очень, — хрипло соглашается Ян, слегка нервно облизывая губы. — Хочешь, я тебя поцелую? — Не очень. Я всё ещё не очень одобряю эту затею. — Да ладно, на утро забудется, — с этими словами Чонин нависает над старшим, рассматривая его.       Вид слегка измученный, взгляд ветреный, такой рассредоточенный, волосы разбросаны по белоснежным простыням, а губы блестят от слюны. От такой неожиданной близости щёки Чанбина слегка розовеют, но этого не видно в темноте, Чонин может лишь слышать немного участившееся дыхание, и только поэтому довольно улыбаться.       В голове пролетает мысль, что всё действительно забудется, и Со сам подаётся навстречу, быстро чувствуя на своих губах чужие. Поцелуев на этот раз много: они короткие, какие-то скромные, будто пробные, но такие частые, что сливаются в голове в один большой и яркий. — Хочешь, я сделаю тебе приятно? — Чонин во время фразы задевает губами чужие губы, пуская по собственному телу лёгкое покалывание.       Это абсолютно новые ощущения: страх смешивается с диким, почти животным желанием, а любовь кое-где граничит с прямым обожанием. Мурашки по коже только от мысли, насколько это запретно и неправильно, а ещё от уверенности в том, что все точно так же сошли с ума, буквально, раз согласились на такое. Не верится, что они и правда делают всё это прямо сейчас. Со почти соглашается. — Не хочет, — раздаётся басом сзади.       Чонин вздрагивает, тут же выпрямляясь. Он быстро слезает с Чанбина, и тот поражается тому, насколько же этот мальчишка послушный и покорный рядом с Феликсом. Ян виновато опускает взгляд, но вместо наказания получает лишь сладкий поцелуй в губы. — Ты молодец, Чонин-а, — улыбается Ли, — но дальше я сам.       Чонин поднимает свои оленьи глаза, и смотрит на Ёнбока, словно на какое-то божество. Он долго прокручивает в голове последние слова, смакуя в мыслях такую похвалу, и понимает, что сделает этой ночью всё, что угодно, только бы получить ещё. — Хён, — обращается Феликс к Чанбину, — закрой глаза. Только не подглядывай.       Со неохотно прикрывает глаза, всё же пытаясь хоть немного подсмотреть, что задумал его парень. В итоге он вспоминает Чонина, что так сильно доверяет Ёнбоку, и полностью закрывает глаза, решая довериться тоже. В любом случае, тёплая ладонь не даёт подглядеть, даже при очень сильном желании, но что-то подсказывает, что она сейчас исчезнет. — Идите сюда, — одними губами шепчет Ли, подманивая парней пальцем. — Поможете мне?       Феликс улыбается, обнажая зубы, и высовывает язык, предвкушая воплощение своей задумки. Идея проскользнула совершенно случайно, в мыслях всё случилось в одно мгновение, но этого хватило, чтобы Ёнбок по-настоящему завёлся, наслаждаясь ролью ведущего сегодня. — Иди на эту сторону, — Феликс указывает пальцем, и Чонин послушно подползает ближе. — Что ты задумал? — Чан устраивается между ног Со, куда указал ему Ли. — Сейчас Чанбин сыграет в игру, — громче говорит Ёнбок. — Если проиграет —его ждёт наказание, а если нет — сделаю кое-что особенное.       Со напрягается, хочет открыть глаза, но снова в голову приходит Чонин, который получил поцелуй в качестве похвалы за свою послушность, и Чанбин пытается расслабиться, ожидая дальнейших действий. — Угадай, где чьи губы, — усмехается Феликс, и тогда старший понимает, что очень и очень сильно влип.       Ли кивает в сторону Чанбина, и втроём они набрасываются на его тело с разных сторон, расцеловывая. Чонин вылизывает шею справа, иногда обнажая зубы, но быстро зализывает небольшие укусы и царапины. Феликс украшает левое плечо и ключицы багровыми пятнами, резко поднимается к подбородку, а потом снова опускается чуть ли не до груди, где ласкают уже другие губы. Чан жадно выцеловывает каждый сантиметр, языком очерчивая проступающий от напряжения пресс, спускается ниже, прямо к кромке штанов, дразнит, а потом резко отрывается, дуя холодным воздухом на разгорячённую и мокрую от слюны кожу, доводя до мурашек по всему телу. — Как твои успехи? — в голосе Феликса явная насмешка. — Я… не могу сосредоточится, — Чанбин слегка задыхается, вертит головой в попытках как-то себе помочь, но он ничего не видит, а глаза открывать не хочет — борется сам с собой. — Тогда попробуй так.       Ли в упор смотрит на Чана, глазами говоря, чтобы тот поцеловал Со первым. Бан слушается, нависая над Чанбином. Старший медленно наклоняется, невесомо прикасаясь к губам, и как только Со пытается слепо отвечать, отстраняется, чтобы сложнее было угадать. Чан снова приближается, на этот раз прижимаясь сильнее, целует, как он всегда делает: слегка неаккуратно, требовательно, местами ревниво и даже грубо, и Чанбин сразу узнаёт того, чьи губы сейчас так терзают его. — Это Чан. Точно, — уверенно заключает Со, когда от него отрываются. — Умничка, — Ли перегибается, чтобы шепнуть в другое ухо, — А теперь кто?       Чонин облизывает губы, осторожно целуя Со под пристальным взглядом его парней. Ян не спешит углублять поцелуй, лишь поверхностно касается губами, мягко и нежно сминая то верхнюю, то нижнюю. Чанбин почти повёлся на трюк, который Феликс провернул перед этим, но всё же решительно заявляет: — Я не знаю эти губы. Чонин. — Нинни хорошо постарался, похвали его, и тогда можешь открыть глаза. — Чонин-а… Хороший мальчик, — такая фраза быстро отозвалась еле слышной болью внизу живота Со. — Слышал? Ты хороший мальчик, — Ли заботливо оглаживает Яна по голове.       Чанбин промаргивается, после того, как открывает глаза. Он приподнимается на локтях, чтобы подробнее рассмотреть то, что происходит вокруг него. — Избавите меня от лишней одежды, м? — Феликс складывает руки на колени, сидя на кровати на кошачий манер, и наклоняет голову в сторону.       Чан и Чанбин берутся за края футболки, быстро стягивая ту, Чонин помогает избавиться от домашних штанов вместе с боксерами, и Ёнбок остаётся совершенно нагой перед тремя парнями. — Я хочу, чтобы Чан-хён надел рубашку. — Но зачем? — Я хочу, — Феликс нежно целует Бана, — пожалуйста.       Чан слушается, вставая с кровати, и подходит прямо к шкафу, выуживая первую попавшуюся рубашку, которая оказывается белой. — Я смогу без растяжки принять только Чанбин-хёна, — краснеет Ли, растеряв всю свою смелость. — Тогда пусть он будет первым, — Чан протягивает Со небольшой тюбик смазки.       Чанбин выдавливает лубрикант себе на пальцы, растирая, чтобы согреть. — Я всё равно смажу тебя хотя бы немного, — говорит он, пока Феликс становится в коленно-локтевую. — Не нужно, — быстро протестует Ли. — Просто войди в меня, всё будет хорошо. Веришь? — Конечно, — Со бегло целует Ёнбока. — А вы можете делать всё, что хотите, пока я… — Феликс ухмыляется, толкаясь языком в щёку, и смотрит снизу вверх.       Сейчас Ёнбок радуется, что не успел выпить или съесть слишком много: было бы труднее побороть рвотный рефлекс. Хоть к этому можно привыкнуть, даже почти избавиться от него, всё равно в любой момент может стать плохо. В любом случае, Феликс постарается сегодня, чтобы всем было приятно, и в свою очередь рассчитывает, что все парни отдадут ему всю свою любовь до последней капли. — Чан, ты же помнишь правила? — Бан согласно кивает. — Чанбин? — Мгм. — Если я делаю что-то кому-то раньше, чем остальным, это не значит, что я люблю его больше. Просто я не могу разорваться между вами.       Ли жадно облизывается, пялясь на два стояка перед собственным лицом. Ему определённо нравится такой расклад, ему нравится то, что они делают. Феликс довольно стонет, когда Чанбин сзади одним пальцем входит в него, и лбом врезается прямо в бёдра Чонина, носом задевая возбуждение. Ян рвано выдыхает, медленно пропуская волосы Ёнбока сквозь пальцы.       Ли одним движением спускает штаны с обоих, высвобождая два твёрдых члена. Они полностью налиты кровью, и Феликс не может не сглотнуть при виде такого. Ёнбок прячет зубы, подкладывая язык, и берёт в рот у Яна, слегка помогая себе рукой, на которую опирается. Свободной ладонью он поглаживает возбуждение Чана, вслушиваясь в тихие полустоны. Бан никогда не любил быть громким.       Чанбин входит неожиданно, Феликс даже не понял, когда именно пальцы заменились членом, и распахивает до этого расслабленно прикрытые глаза, издавая высокий стон, наполненный благодарностью. — Всё же хорошо? Нигде не болит? — Со наклоняется к самому уху. — Пожалуйста, — всхлипывает Ли, снова жадно прижимаясь губами к члену Чонина.       Чанбин довольно улыбается, нежно прислоняясь губами к шее, проходясь по позвонкам, и, выпрямившись, начинает двигаться. Феликсу приходится оторваться от своего занятия, чтобы в полный голос простонать, чуть ли не крикнуть, от того, как ему сейчас хорошо. — Со мной ты не был таким громким, — Ян придерживает Ёнбока за подбородок, чтобы Ли посмотрел на парня. — Сейчас немножко другая ситуация… м-м, — скулит Феликс, — не находишь?       Ёнбок снова припадает губами к чужому возбуждению, на этот раз заставляя Чана застонать громче и умостить руку на тонкой шее Ли. Феликс с каждым движением головой пытается взять всё глубже, его удерживают в таком положении всё дольше, не давая отстраниться. Как только Ли выпускает влажный член, из тёплого рта вырывается ещё один громкий вскрик — Чанбин проходится прямо по простате, и Феликс задыхается, недоумевая, почему это произошло так быстро. — Не хочешь…а-ах, — на середине фразы Ёнбок кончает в первый раз, всем телом содрогаясь, и чуть ли не падая от судороги в ноге. — Не хочешь сам, Чан-хён?       После оргазма Феликс выглядит слегка вымученным и вялым, но это не мешает ему получать ещё больше удовольствия от того, что тело стало ещё чувствительнее.       Чан толкается в рот всё грубее, пытаясь поймать головкой каждый стон, преобразующийся в приятную вибрацию. Пару раз велит Ёнбоку получше спрятать зубки или втянуть щёки, и его слушаются, добавляя к простым стонам гортанные вздохи.       Феликс почти задыхается, но Чан вовремя останавливается, давая парню передохнуть, хоть немного восстановить дыхание. Ли чувствует, как его подхватывают сильные руки, усаживая к себе лицом. Это Чанбин. Как всегда заботится о нём, целует так нежно и приторно сладко, будто заменяет собой всё, чего не хватило. — Я обещал сделать кое-что особенное, — глаза Ли блестят то ли от слёз, то ли от восторга от собственной идеи. — Чонин. — Да, — младший подползает чуть ближе, подхватывая слегка обмякшего Феликса тоже. — Растянешь меня? Нужно очень хорошо, — серьёзно просит Ли. — Не говори мне, что это то, о чём я думаю, — взволнованно, но тихо возмущается Ян. — Ты решил принять обоих? — Я хочу попробовать? Для этого мне нужен ты, ну, и твои пальцы, — улыбается Ёнбок. — Посмотрите? Чан и Чанбин лишь кивают, в принципе, им больше ничего не остаётся. — Не прикасаться к себе!       Феликс ложится на спину, раздвигая ноги пошире, и Чонин устраивается между ними, быстро находя тюбик почти тёплой смазки. Ян выдавливает себе на пальцы сначала не очень много, знает, что Ёнбок уже смазан, и входит сразу двумя пальцами. Это выходит легко, поэтому третий палец добавляется быстро, заставляя Ли довольно промычать от чувства заполненности. Чонин начинает двигать рукой, разводя пальцы шире, медленно пытается добавить четвёртый, а после и все пять. — Порядок? — спрашивает младший, собираясь войти по костяшки. — Да, всё нормально. — Постарайся расслабиться, милый. — Ага.       Ян проталкивает ладонь дальше, и пальцы действительно исчезают по костяшки, даже немного дальше. Феликс морщится, но тут же просит двигаться, чтобы скорее разработать мышцы. Чонин медленно разводит пальцы внутри шире, проталкивая руку дальше, потом совсем вынимает, решая, что Ли всё ещё недостаточно растянут. — Давай попробуем? — просит Феликс. Он не может дождаться момента, когда в нём окажутся сразу двое. — Ты можешь пораниться, — Чонин всё же ложится на спину. — Если это будете вы с Чанбином, то не думаю, — мягко улыбается Ёнбок, седлая чужие бёдра. — Хён, иди сюда.       Со устраивается сзади, куда Феликс и просил, всё ещё не понимая, что ему делать. — Попробуйте войти в меня вместе.       Чанбин слегка удивлённо смотрит на своего парня, а потом складывает всё, что сейчас происходило. Феликс согласился так быстро попробовать, потому что здесь Чонин, член которого не намного, но всё же меньше, чем у Чана, и есть возможность растянуть себя ещё больше.       Всё же Со отмирает, приставляя головку к растянутому колечку мышц. Он чувствует, как они с Чонином касаются друг друга, и пытается игнорировать этот факт, чтобы не возбудиться ещё сильнее.       Феликс сам опускается на оба члена сразу, пытаясь вдохнуть больше воздуха от переизбытка новых ощущений. Он чувствует, как внутри него друг о друга трутся два возбуждения, и это подстёгивает двигаться. Ёнбок начинает подниматься и опускаться, шёпотом прося двигаться навстречу.       Набрать темп получается очень нескоро, но как только Феликс может спокойно принять их обоих, он тут же просит Чонина поменяться с Чаном.       Ли испытывает настоящую эйфорию, когда чувствует в себе Бана. Феликс тут же начинает двигаться, забыв про привыкание к новым размерам, и чувство лёгкой боли смешивается с наслаждением, заставляя Ёнбока плакать от того, насколько ему хорошо. Он стонет фальцетом, выражая чистейший восторг, таким громким он никогда и ни с кем не был, но сейчас он сам себя не слышит от наплыва эмоций. Чан начинает двигаться чуть быстрее, сбивая общий темп, и Феликса снова накатывает волна оргазма, сильнее, чем в предыдущий раз, и Ли буквально выкрикивает имена своих хёнов, прежде чем кончить ещё раз. — Пожалуйста! Быстрее! — просит Ёнбок, чуть ли не падая на Чонина от изнеможения.       Ян придерживает его, собирает губами слёзы, целует мягко, проводит рукой по снова вставшему члену, чтобы подарить новые ощущения, и кончает тоже, одновременно с Феликсом. — Слёзы, — замечает Бан, — тебе больно? — Мне просто очень хорошо, не останавливайтесь, пожалуйста, — из последних сил просит Феликс. Ему бы только дотерпеть ещё немного.       Через пару толчков Ёнбок чувствует что-то тёплое внутри, а по лицам понимает, что ночь наконец-то подходит к концу. Ли без сил валится на кровать, забивая на душ или элементарные салфетки, так что старшим и Чонину приходится укрыть того одеялом, устроившись рядом, и тоже провалиться в сон.