Скелеты в шкафу

*** — А потом мы поехали к Даше и там я уже отходил, — завороженно завершил Звездкин и пристроился на собственном забитом рюкзаке, упираясь локтём не сломанной руки в колено. Беличенко только устало вздохнул, понимая, что заполнять давящее молчание вопросом «Как самочувствие?», учитывая отсутствие Васи дома этой ночью, было не лучшей затеей. Честно говоря, вообще оказываться вдвоём в этой идиотской ситуации не хотелось до последнего, и, скорее всего, Сашино желание намылиться в Барнаул именно вечером этого дня было тоже далеко не самым лучшим. Почему не на денёк раньше? Или позже? Ну что двигало им и что двигало чёртовым Звездкиным во время выборы даты билета? Откровенно, Сашу вообще раздражало Васино желание внезапно улететь обратно, учитывая, сколько злобных слов он отпустил в адрес этого города за последние месяцы особенно. Столько пустой ругани, столько лишних скандалов из ниоткуда, столько энергозатрат и глупых перемещений, столько мучений и проблем у других людей, тесно со Звездкиным связанных, и всё ради внезапного желания вновь умотать на Алтай, «потому что мама соскучилась». Интересно, правда соскучилась или вообще изначально была против таких Васиных импульсивных забегов? Потому что вот Саше с самого зарождения идеи переезда всё это казалось просто детским метанием к желаемому абсолютно без серьёзных раздумий по теме, и если в детском возрасте над ныне гиперактивным Васей имели какую-то власть родители и в частности мать, сейчас делать всё, что захочется, ему совсем никто не мешал, а подобие этой вседозволенности значительно подорвало тому крышу, унося вместе с этим последние задатки здравого смысла и самоконтроль. Сашино лицо уже годами редко когда выражало хоть какие-то эмоции, поэтому тяжесть в этом плане кроме него никто и не ощущал: Вася расслабленно оглядывался по сторонам, чуть щурился, вглядываясь в информационное табло в поиске номера нужного рейса, мягко запутывал свои пальцы в коротких светлых волосах, в то время как Беличенко хотел уже не только отдалиться от Звездкина, но ещё и покинуть любые места, хотя бы немного с ним связанные. Вася ещё немного помолчал, задумчиво почесав себя близко к затылку, но к Саше так и не повернулся. Почему-то эти тяготы общения с бывшими лучшими друзьями Беличенко так сильно начинал ощущать только и именно сейчас. — А с Алисой у вас как? Ничего? — Ничего, — Саша хмуро ухмыляется, проводя под носом кулаком уже просто на нервной почве, — Мы расстались. «Ты мог бы знать об этом», — мысленно довершает он в своей голове, краем глаза глядя на то, как Вася заторможенно кивает и чуть серьёзнее начинает смотреть куда-то перед собой, на самом деле, вряд ли хотя бы отдалённо чувствуя то, что чувствовал совсем недавно сам Саша или то, что случилось в Васиной же жизни каких-то три года назад. Беличенко правда старался быть тактичнее и не лезть в чужую личную жизнь, но с его устоями и характером Васины случайные связи и с каждым месяцем новые влюблённости на два дня казались всё более нездоровыми проявлениями каких-то проблем. Он даже догадывался, каких, но не играть же в психиатров теперь, ей-богу. А Вася, тем временем, даже не думал сказать что-то по теме. — А у ребят мало у кого есть отношения. И правильно, думаю, просто пустая трата времени, — будь Саша чуть менее сдержанным, он обязательно бы сейчас задохнулся от возмущения и непонимания, вероятно, даже бы зло хлопнул ладонью по чему-нибудь, — К чёрту любовь, когда можно идти к саморазвитию. Найти себе учеников, найти, кому передавать свои знания, и жить уже интереснее, смысл строить любовь ради кайфа, который можно найти в чём-то другом? Я ведь так и сделал. — От них ты тактично слился и они до сих пор пишут мне, что Вася Звездкин их игнорирует, — невесело напомнил Беличенко, мысленно подмечая, что чужая неорганизованность с годами никуда не девается, только укрепляется в поведении. А вместе с этим и неумение принимать и выдерживать хотя бы какую-то малую ответственность за свои действия, не то чтобы здраво оценивать планы на идиотский ненужный переезд. Ответ на такое замечание, Вася, кажется, так и не нашёл, потому притих, ещё пару минут смотря куда-то в толпу, а после доставая телефон и сразу же нажимая на инстаграм. В чужой ленте с такой яркостью сразу же видно фотографию какого-то человека с Васиной же фигурой рядом, и несложно догадаться, что здесь к чему и из чьей же компании конкретный парень из инстаграма. Честно, Саше даже задумываться или расспрашивать об этом не хочется, потому что он и так прекрасно знает, что нормальной реакции от него не дождётся, а в воздухе осядет только больше неловкости и неприязни, поэтому все вопросы он, как и последние полтора года, продолжает хранить в своей больной голове. зачемтыстроишьизсебяэкстраверта? зачемтыбежишьотпроблемвместотогочтобыихисправить? почемутынепризнаёшьчтотебенужнапомощь? зачемтывтянулвэтовсёнас? Звездкин, стоило Саше просто на пару минут упасть в свои мысли, уже тихо посмеивался, слушая на средней громкости чьё-то голосовое, и тембр собеседника для Беличенко совсем не знаком. Он Васе и не отец и не муж, чтобы его контролировать, знать весь круг общения или не разрешать с кем-то общаться, но просто задумываться о том, что даже сейчас Звездкин целенаправленно продолжает шагать в болото и топить свою жизнь, даже когда, вроде как, собрался в Сибирь, было невыносимо сложно без внутреннего желания просто на эмоциях закатить скандал и рассориться, возможно даже и навсегда, особо ничего не изменится. Саша не делал ему ровным счётом ничего плохого, в то время как вмиг по каким-то причинам перестал значить для Васи даже хотя бы что-то маленькое, чьё мнение бы учитывалось или имело какой-то вес. Они уже почти два чёртовых года находятся в перманентной молчаливой ссоре, и в ответ на эгоизм Звездкина иногда крайне сильно хочется ответить тем же, пусть мозг и продолжает твердить, что этим Саша сделает лишь хуже, и не только себе и ему. Оказывается, творить ебанутые поступки с головой на плечах гораздо сложнее. Неудивительно. Саша напряжённо сжал губы и ткнул на иконку заметок, на пару секунд начиная стучать пальцами по экрану. «Как же ты заебал со своим ребячеством это уже просто невыносимо посмотри правде в глаза уже наконец» Кажется, именно в такие моменты Беличенко понимал всю прелесть твиттерских закрыток, вот только ему туда даже пускать было некого, да и подписаться бы захотели, наверное, несколько незнакомых людей и Максим с Антоном. Ни первым, ни, тем более, последним предлагать обсуждать подобные темы вовсе не хотелось, особенно Максу с его едким характером и учитывая, что, будучи довольным этим или нет, но именно он занял Сашино место. На первое время. А потом уже более странные незнакомые люди, чьи инстаграмы он и вовсе моментами хотел заблокировать, чтобы не цепляться глазами за всё, чем живут они и куда направляет свою жизнь теперь Вася. Санкт-Петербург. Питер. Честно, теперь даже звучит противно, и, вдобавок, это вовсе не стало решением всех проблем или хотя бы их части. А Васе нравится. Взрослый человек. Его дело. Сам разберётся, в самом деле. Но кто разберёт все проблемы Беличенко, которые он и сам не мог решить, а Звездкин своими импульсивными и тупыми, эгоистичными, совершенно бессмысленными действиями просто нагло доломал последние спокойные жизненные аспекты, бросая куда больше сухих веток в костёр и поджигая всё это своими пьянками и тусовками почти каждый вечер и день, от которых в квартире кайфовал он один? Для него Питер — это друзья и пьянки, и Саша успел это понять, но вот Звездкин ставить себя на чужое место совсем не спешил, и, видимо, даже после всей ругани так и не понял, что срываться в неизвестную среду для других людей, этого совсем не желающих, вовсе не в кайф. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. А два года — слишком мало времени, чтобы разобраться хотя бы в чём-то и понять, как действовать дальше, и если ничего не получилось за это время, разве получится за час-другой ожидания посадки? Саша, откровенно, не знал, зачем сейчас он летит в Барнаул, если больше его там не ждут, но разве ждут ли где-то ещё, тем более в Санкт-Петербурге? Не родителей же ему лететь посвящать во все эти проблемы, в самом деле. Номер рейса появляется на табло с тихим звуковым оповещением, и Вася бодро подрывается с пола, хватая на плечо рюкзак и с глупой улыбкой быстро начинает шагать в сторону нужного выхода, даже не думая обернуться на Сашу, как и обычно. А со всеми поездками и импульсивными решениями Васи для него стали привычными аэропорты, посадки, залы ожидания, проверка билетов, тесные самолётные кресла и соседство с абсолютно незнакомыми людьми, даже сейчас: Звездкин остался где-то в середине, пока Саша безразлично занимал место в хвосте, откровенно, отчасти даже этому радуясь: меньше тупых разговоров и злости из ниоткуда. Меньше упоминаний новых лучших друзей и неловких расспросов, меньше желания просто исчезнуть и доломать наконец хлипкий мостик в их взаимоотношениях, пока Сашин мозг ещё что-то варит и умеет нормально оценивать обстановку. Но ленту открытого в целях отвлечения твиттера в самом вверху возглавляет именно Вася, вбросивший фотографию тёмного иллюминатора с подписью «Мама, жди», и Саше стоит титанических усилий сдержаться и никак не реагировать на подобное, на самом деле всей душой мечтая либо процитировать это с несуществующей закрытки, либо что-то ответить. И он даже знает, что конкретно, и он успевает набрать первые пришедшие в голову слова, но, к счастью, вовремя останавливает себя, по итогу сохраняя всё в черновики. «Тёплый привет и уважение от меня Галине Сергеевне за весь врачебный труд и то, что терпит тебя пидораса несмотря ни на что» Кажется, прощаться вскоре придётся не только с местом, но и с людьми, нормальные взаимоотношения с которыми остались далеко в прошлом, как и их лучшие версии. Потому что его терпение уже подходило к концу. ***