Почему это произошло именно со мной?

Запыхавшийся Влад не заметил, как забежал домой и громко хлопнул входной дверью. Парень растерянно облокотился о стену прихожей, запустил пальцы в волосы, безжалостно ероша черные пряди, и сжал их до жжения в луковицах. Мысли путались, а боль, разливавшаяся по черепной коробке, хоть немного отрезвляла. «Блядь, что это только что было?» «Я едва не потрахался с пьяным гопником в обоссанном подъезде» «Пиздец. С каких, мать твою, пор для людей стало нормально спариваться в подъезде? Или это такая особая романтика, которую я не выкупаю? «Как же стыдно, господи…» «На что он надеется? Я ведь не гей» «Не гей» «Не гей» «Нет же?..» Юноша нервно усмехнулся, проводя вспотевшими ладонями по лицу. — Негейнегейнегей, — Влад шептал эту фразу себе под нос, словно пытаясь выдолбить ее на подкорке. Прекрасная все-таки вещь — самообман. Вот только, не у каждого хватит силы духа убедить себя в чем-то настолько сильно. — Аргх… Да как же все тупо-то, а… — пробормотал безжизненным голосом брюнет, стараясь по стеночке дойти до своей комнаты. Ноги почему-то подкашивались. Влад предпочитал вычеркнуть из головы версию об умопомрачительных поцелуях и списать все на перенапряжение да усталость. Так легче. Так проще. Так правильнее. Ночка выдалась бессонной. Тяжелые думы штудировали мозг парня, отступив лишь под самое утро. Лежа на кровати, Влад нещадно комкал простыни, то и дело переворачиваясь с боку на бок. Юноша никак не мог взять в толк, почему губы до сих пор горели от настойчивых поцелуев громилы и по какой причине, он то и дело задумывался над тем, как же чертовски ему хочется продолжения. Влад чувствовал себя, будто на американских горках. В одно мгновение, он взмывал в воздух, мог касаться облаков пальцами и кричать на весь мир о безграничном счастье, переполнявшем душу. В другое, уже волочился по земле, измазывался в грязи и был готов умолять о быстрой кончине. И как бы то ни было странно признавать, первое состояние было связано с прикосновениями Славы. Второе же безраздельно принадлежало тем моментам, что происходили уже после памятных ласк. — Я в тупике, — не то вопрос, не то утверждение слетело с уст брюнета. Он задумчиво коснулся их пальцами, вновь задумался о произошедшем в подъезде и странно заулыбался. Впрочем, уже через несколько мгновений, осекся и поспешил одернуть себя. — Да ну в жопу об этом думать. Только нервы себе испорчу, — часы неумолимо стремились к отметке в четыре утра и Влад буквально заставил себя успокоиться да прикрыть глаза. На этот раз, Морфей оказался милостив к вымотавшемуся юноше и раскрыл для него врата своего царства. Через несколько минут, Влад уже мило посапывал и по-детски причмокивал губами. Ладони его сжимали простыни и парень никогда не посмел бы признаться даже самому себе, что в этот момент, во сне, стискивал в объятиях небезызвестного громилу.

***

Утро Славы началось, — увы! — не с кофе, а с душераздирающего хрипа умирающего животного, которое почему-то, на чистейшем русском языке, попросило воды. Лишь спустя пару мгновений, гопник осознал, что то было ни какое не животное, а он сам. И что находился он не на квартире Сереги, — уж старый друг подсобил бы ему и принес кружечку живительной влаги, — а в своей комнате, на старом скрипящем диване. Прилагая нечеловеческие усилия, Слава сумел сесть и тут же схватился за прострелившие болью виски. Поступательными движениями громила стал массировать раскалывающуюся голову. Воспоминания вчерашнего дня с трудом протискивались сквозь барьер похмелья. Однако, стоило им это сделать, как… Глаза Славы стали похожи на два блюдца: такие же круглые и остекленевшие. Парень, с весьма ошалевшим выражением лица, все прокручивал и прокручивал в голове события вчерашнего вечера, словно заевший кинопроектор. Жаркие поцелуи в подъезде. Жадное сплетение языков. И, — то, что удивляло больше всего, — не менее страстные ответы со стороны Влада. Сидя на кровати, гопник вспоминал всех богов каких знал и молился, чтобы все картинки, воспроизведенные в черепной коробке, были лишь его пьяной мечтой. Несбывшимся бредом захмелевшего сознания. Но чем больше деталей вспоминалось, тем быстрее разрушалась эта хрупкая иллюзия. Слава сокрушенно сжимал и разжимал кулаки. Чувства были крайне смешанные. С одной стороны, произошедшую сцену можно считать маленькой победой, еще одной сломанной преградой на пути к сердцу этого смазливого брюнета. С другой же, в глубине души, парень понимал, насколько это мерзко, отвратительно и развратно. Насколько это неуважительно, по отношению к ранимому эмо-бою. Поцелуй с пьяным в дупель громилой, прямо посреди провонявшего плесенью подъезда. О да, именно об этом мечтал каждый мужчина на планете. Утешало лишь то, что Влад все же спохватился и оттолкнул от себя зарвавшегося гопника. Пусть и не слишком вовремя, всего-то после пары засосов. Но раз не оттолкнул раньше, то может быть, сам испытывал удовольствие? — Дебилизм, — тяжело вздохнул Слава, чувствуя, как в груди от нечаянной мысли о взаимном желании загорался крохотный огонек надежды. Однако, при всем понимании ситуации, ни стыда, ни укоров совести, — возможно, давно уже отбросившей ласты на задворках сознания гопника, — Слава не испытывал. Лишь покрывался румянцем при воспоминаниях о своей росписи на шее брюнета. Те алые цветки продолжительных поцелуев должны были уже раскрыться… «Не о том думаешь!» Мысленная пощечина немного отрезвила, заставила полностью принять тот факт, что русоволосый совершенно не сожалел о содеянном. «Не зря все это было, не зря» Немного утихомирив тот шторм мыслей, что бушевал в голове, Слава принялся шарить руками по постели. Искомым предметом являлся смартфон и был необходим русоволосому для уточнения времени суток. Зажегшийся дисплей, найденной-таки в ворохе постельного белья вещи, оповестил, что утро уже давно наступило: разноцветные пиксели слились в четкие белые цифры «11:24». Сочтя время подходящим для утренней разминки с другом, гопник открыл переписку с Пашей.

Вячеслав: «Слышь, выходи. Поговорить надо» Павел: «Не-а, мне лень» Вячеслав: «Это срочно» Павел: «Было бы срочно, ты бы мне входную дверь уже выбил» Вячеслав: «Хорошо, жди» Павел: «Да бля, чего же все такие агрессивные с утра? : (» Вячеслав: «Жду во дворе»

Слава, сочтя диалог на этом исчерпанным, подхватил любимую олимпийку и стремглав побежал на улицу.

***

«Пиздец» Именно с такой мыслью Влад встретил следующий день. Стоя посреди ванной комнаты, он устало разглядывал свое отражение в зеркале, занимающим законное место над раковиной. Те же черные волосы, переброшенные на левую сторону, тот же выбритый правый висок. Глаза такие же, как и вчера: темные, словно смола, с растершейся после сна косметикой, что ореолом обрамляла веки. Помятые щеки, болезненно бледного цвета, чуть более впалые, чем обычно. Сказывался последний пережитый стресс, ставший почему-то неотъемлемой частью жизни брюнета с приходом в нее русоволосого бандита. Влад прикасался к своему лицу и отчего-то слабо верил, что оно принадлежит ему. Будто хорошо вылепленная восковая маска, в точности повторяющая его внешность, но все же присутствовала в ней частичка чего-то чужого. И это «чужое» предательски отражалось в зеркале, не прикрытое черной тканью толстовки. Засосы. Влад прекрасно понимал, что его надежда на избавление от своеобразных меток совершенно пуста и беспочвенна. То, какие узоры выписывал языком на его шее вчерашний громила, не могло пройти бесследно. Отметины пылали смешением алого и фиолетового и — юноше стоило большого труда признать этот факт, — казались ему произведением искусства. Никто и никогда не пытался обозначить, что Влад — не один. Не пытался показать свои права на эмо-боя, а уж если и случалось подобное, то способы люди выбирали гораздо менее живописные. Взирая на следы вчерашнего страстного рандеву, вспоминая все его детали раз за разом, Влад чувствовал, как маска воска, застывшая на его лице, растекалась, образуя из подтеков легкую, несколько смущенную, юношескую улыбку. Парень медленно воздел руку к ключице, проводя пальцами по отметине. Казалось, будто жар Славиных губ, пьянящее ощущение его уст на собственном теле, снова завладел всеми фибрами души. Влад слегка надавил на один из цветов и зашипел от внезапной боли. Однако, та была лишь временной гостьей, которая вскоре уползла в сторонку, отдавая бразды правления сладкому чувству наслаждения. Прятать эти метки сочли бы государственным преступлением. Да и не хотелось, как-то скрывать причину своего счастья. Влад вышел из ванной с превеликим трудом, но в приподнятом настроении. Брюнет мычал под нос какую-то веселую песенку, шагая прямиком на кухню. Симпатия симпатией, но утолять голод надо, если юноша надеялся на продолжение этой перипетии. Мысль о том, чтобы попросить «любимую девушку» приготовить своему «зайчику» завтрак, в голове Влада даже не появилась, не говоря уж о том, чтобы там задержаться. Вовсе не потому, что все думы эмо-боя вертелись вокруг обитателя безлюдных переулков и детских площадок. Просто само умение Кати готовить находилось на отметке «вызывай скорую заранее, авось успеют приехать до того, как все мои внутренности окажутся в унитазе». А уж учиться чему-то новому, особенно готовке, стояло первым в ее списке приоритетов. С конца. Громыхание посуды, впрочем, привлекло девушку в святую обитель эмо-боя. — Владик, ты что только проснулся? Уже обед, а мы только завтракать садимся. Тишина и тотальное равнодушие к своей персоне, весьма покоробило Катю. Она не преминула возможностью возмущенно крикнуть: — Влад! Чертыхнувшись, брюнет дернулся от резкого звука и повернулся в сторону его источника. Лицо, до того, как парень увидел нахмуренную мордашку девушки, выражавшее различные степени удовлетворения жизнью, в одно мгновение стало кислым, словно он уже битый час жевал десяток лимонов. — Чего не отвечаешь? — Прости, не услышал, — голос, пропитанный холодом, заставил Катерину удивленно поежиться. — М-да… Что-то ты тут без меня совсем раскис, — ласково промурлыкала Катя, не обратив на маленькую заминку никакого внимания. Влад часто был неразговорчив по утрам, но она-то уж знает, как вернуть ему сносное настроение. Маленькие ладошки заскользили по плечам эмо-боя, чуть стискивая их. Волнами прошлись по лопаткам, остановившись на пояснице, и игриво дотронулись до бантика из лент фартука. Парень надел его, чтобы не запачкать одежду, но зачем он ему теперь, когда все его внимание должно быть сосредоточено на коварной искусительнице, стоящей за спиной? — Ты слишком напряжен, зайчик, — Катя жарко выдохнула прямо в ухо Влада, чуть дотрагиваясь языком до ушной раковины, — Тебе нужно снять стресс. Бам, бух, треск! — кастрюля с водой, которую Влад набирал, желая приготовить суп, покатилась по полу, расплескав все свое содержимое. Сам брюнет застыл, словно каменное изваяние, не зная что предпринять, а очнулся лишь после невообразимого грохота посуды. — Твою мать! — гневный вскрик заставил и без того ошарашенную девушку, подпрыгнуть от испуга. Кажется, никто еще не пытался использовать столь оригинальный способ, дабы улизнуть из раскинутых ею сетей. — Владик, все хорошо? — Катя, очнувшись от первоначального шока, тут же запричитала, замельтешила, словно курица-наседка у своего дитятка. — Да, — сухой, выплюнутый сквозь сжатые зубы, ответ, теперь уже списать на привычное утреннее неудовлетворение всем миром, никак нельзя было. Катерина напряглась, почувствовав как теряет точки соприкосновения с Владом. Это расстраивало девушку, не на шутку. Словно кукловода, чья марионетка оборвала нити манипуляций, забрала бразды правления и возомнила себя самостоятельной личностью. — Владик, что-то случилось? — Катя изо всех сил приняла непринужденный вид, хотя внутри была напряжена до последнего нервного окончания. — Нет, что должно было случиться? — вопросил юноша, окидывая взглядом масштаб предстоящей уборки на кухне и лишь мельком зацепляя фигурку «возлюбленной». — Но эти засосы… — пробормотала девушка, нервно откидывая залезшие на лицо пряди волос. Она приметила их с того момента, когда вошла в комнату, но спросить отчего-то не решалась. Версия наличия соперницы ужасала. Если эта девчонка, так близка с Владом, что он позволяет ей выписывать такие кренделя на собственном теле, то как она, разбившая его сердце вдребезги искусительница, может тягаться с ней? — У тебя кто-то есть? Сердце девушки бешено забилось. «Скажи, что нет. Скажи, что нет. Скажи нет!» Несмотря на сухость в общении и неприкрытое игнорирование, парень потупился. Ему отчаянно не хотелось задевать чьи-то чувства. Однако, порой приходится ранить другого человека, чтобы добиться собственного счастья. — Да, у меня новые отношения. Души обоих опустились и замерли на уровне пяток. — И ей не нравится, что со мной живет бывшая. Тяжелый вдох и удивленный выдох. — Я даю тебе несколько дней на поиск жилья. И ну… Если бы кто-то догадался измерить напряжение, воцарившееся между бывшими возлюбленными, то был бы весьма удивлен. Цифры, высветившейся на вольтметре, хватило бы для обеспечения электричеством всего этого района на ближайшие лет десять. — Удачи, — прошелестел Влад, спешно ретируясь из комнаты.

***

Подтягиваясь на турниках, Слава эпизодически расписал все события вчерашнего вечера. Привычная олимпийка висела на соседней перекладине; редким прохожим выдавалась отличная возможность понаблюдать за буграми мышц, перекатывающимися при очередном упражнении. Павлик, стоявший подле друга, впрочем видами не любовался, лишь с усмешкой думал о том, что восхищаться фигурами парней отныне прерогатива русоволосого. — А я говорил Сереге вчера, что не надо тебя бухого никуда отпускать, — назидательно произнес Паша, когда выслушал полную версию событий. — Не ворчи. Это рано или поздно произошло бы, — Слава выразительно закатил глаза. Подбородок вновь и вновь прикасался к перекладине: от нервов гопник увеличил темп, — Лучше посоветуй что делать. — А что делать-то? Все, что можно было ты уже сделал, — пожал плечами Павлик, — Кстати, а покажи-ка мне его девушку. — Зачем? — Слава смерил приятеля недоуменным взглядом, однако с турника все же спрыгнул. — Чтоб ты спросил, — Паша-таки отклеился от столба и встал за плечом громилы, внимательно наблюдая за тем, как мелькали картинки, хранящиеся в его небогатой галерее. Вскоре, фотографии перестали сменять друг друга, зависнув на изображении Влада в компании молоденькой миловидной девчонки. — Как говоришь, ее зовут? — невозмутимо поинтересовался Павлик. — Катя. — Блядь, серьезно? — парню оставалось только смеяться. Вроде такой огромный земной шар, а два человека все также непрестанно сталкиваются и все также вторят, что больше никогда не встретятся. — Знакомая? — Слава чуть прищурился. — Еще какая. Шлюха еще та, — цыкнув, произнес Павлик. — Объясни, блядь, нормально! — рыкнул гопник, теряя терпение. — Да встречался я с ней одно время. А потом узнал, что у нее помимо меня еще мужиков 5-6 было. Один из них твой Владиславик. Увидел нас в парке как-то раз и вмазал мне. Если бы не увещевания Кати, не встретил бы ты своего голубка. — А расстались вы, потому что… — Потому что, она с каким-то турком съебалась на его этническую родину, — Паша с разбега запрыгнул на турник, выполняя серию подтягивания, — В общем, подожди пару недель. Найдет себе нового хахаля Катька и уйдет в пешее эротическое путешествие. А до тех пор, будь ниже травы — тише воды. Дай женишку осознать, с каким говном ему связывать жизнь придется. На поддевку Слава не обратил никакого внимания, задумчиво вертя смартфон в руках. Сердце ныло от одной мысли о столь долгой разлуке, но делать было нечего. Он все равно добьется своего любой ценой.