летняя жара

Бледный лунный свет струится сквозь тонкие шторы. Звезды тускло горели на темном небе, оголяя дома и улицы из-под плотного полотна летней ночи. Балкон был приоткрыт, впуская легкий, теплый ветерок, что немного вздымал шторы, заставляя двигаться сползшее на пол одеяло. На балконе, с кружкой холодного кофе в руках стоял Суна. Летом у него были ещё большие проблемы со сном, потому что жару он ненавидел так же, как холод. Летом было до жути душно, ему было трудно дышать в комнате, даже открытый балкон не спасал. Из-за духоты он часто просыпался посреди ночи и выходил подышать. В этот раз он проснулся под утро, засыпать снова смысла просто не было. В большой, растянутой черной футболке, шортах и тапочках Ринтаро вышел на балкон, а затем потопал на кухню, варить себе кофе. В отличие от Осаму он умел вести себя тихо и не сносить всё подряд. Суна оперся о перегородку, смотря на, казалось, бесконечные линии домов, желтеющую луну и пустую улицу. Ринтаро обожал ночь. Ночью было тихо и пусто, создавалось приятное чувство одиночества и замеревшего времени, будто дневная суета была поставлена на паузу, а он единственный не застывший человек, что наблюдает за необычно тихим миром со стороны. В комнате послышался скрип кровати. Ещё раз. Ещё раз. Раздались несколько грузные шаги и шуршание. Осаму зашел на балкон, зевая и держа одну руку под майкой. Суна отстранился от перегородки, подходя к парню. Он взъерошил его и без того лохматые волосы и нежно улыбнулся. Саму эту улыбку видеть не обязательно, он и так всё чувствует. Осаму всегда был очень милым, но особенно, когда только просыпался. — ты чего не спишь? — сквозь еще один зевок спросил мия, с трудом разлепляя глаза и смотря мутным от непрошедшего сна взглядом. — жара ужасная, чего встал? — ринтаро убрал прилипшую черную челку с сонного лица. осаму вновь зевнул. — ты пропал. Суна иронично состроил умиляющееся лицо и отпустил пару комментариев про любовь спать с мягкими игрушками и страх бабайки из-под кровати. Но это было правда мило. Ринтаро повел Осаму спать, допив кофе и отложив кружку на столик. Мия сгреб блокирующего в объятия и упал на кровать. Суна обреченно улыбнулся, зарываясь носом в черные волосы, что пахли подаренным им шампунем и с трудом уснул. В объятиях было ещё жарче, но ради любимого, наверно, можно и потерпеть. Утром терпение всё же закончилось, и Ринтаро, немного заспанный и недовольный, выполз из объятий Саму. Тот не проснулся и слава богу. Суна обреченно поднял взгляд к кондиционеру, что на днях предательски сломался, а их общая с Мией лень не позволила вызвать мастера до адской жары. Нужно будет всё же растолкать Осаму достать вентилятор. Ринтаро поднялся с постели, одернул ноги от, почему-то холодного, пола, надел тапочки и, взяв кружку, двинулся на кухню за очередной порцией кофе. Включая кофемашину он невольно вспомнил Киту, тот всегда был недоволен недосыпом блокирующего, пытаясь приучить его не бродить до утра, но у него так и не вышло. На лице появилась грустная улыбка. Он скучает. Они пытаются переписываться как можно чаще, но встретиться всё не получается: то у Киты побеги болеют, то Суна на соревнованиях, то у Осаму крупный заказ. Всё время что-то случается. Ринтаро вздохнул, отпивая кофе. Он уже готов был полностью упасть в воспоминания, но шуршание в соседней комнате и шлепанье босых ног не позволили этого сделать. На кухню вошел Осаму, не такой сонный, как во время ночного пробуждения, но всё же сонный. Ринтаро кинулся усадить Мию за стол и максимально ограничить его передвижения, иначе с чем-то на кухне им придется расстаться. Саму сонно прильнул щекой к ладони блокирующего на его плече. Суна погладил его лицо пальцами, поднимаясь к волосам и взъерошивая их. В их семье готовил Осаму. Руки Суны, в этом плане, были явно не из того места. Мия подкалывал его, а тот язвил в ответ, но позорно принимал поражение на кухонном поле. Сейчас Осаму наполовину спал и подпускать его к любой деятельности было опасно, потому Ринтаро предложил ему на завтрак всё, что мог. А мог он предложить кофе. И он предложил. Саму больше любил газировку, чем кофе или чай, а если и пил что-то из "горячего", то предпочитал зеленый чай с молоком, на что Суна кривился: он терпеть не мог зеленый чай. Ринтаро обожал очень сладкий кофе. Очень. Он не понимал почему, так как в принципе сладкое не вызывало у него бурных эмоций, но сладкий кофе был настоящей слабостью. Осаму, что странно, наоборот любил кофе без сахара, но, в отличие от блокирующего, крепкий не пил. Семейный повар, спустя некоторое количество упавших ложек, проснулся и приступил к завтраку. Суна обожал то, как Саму готовит, хоть и не признавал это, продолжая шутить, отсылая к "Отчаянным домохозяйкам" и "Адской кухне". Мия на это не обижался, прекрасно зная, что Ринтаро обожает то, что он готовит. Если быть честным, Ринтаро ещё обожает то, как он это готовит. Осаму всегда чувствует спиной чужой взгляд, но никогда не оборачивается. Смотреть было на что, всё же, волейбол не прошел даром, да и Саму продолжает заниматься физической активностью дома. Суна сам для себя давно сделал пунктик, что если у Осаму появится животик, то он будет спать на нем. Без оговорок. Обязательно. Хотя бы раз опустит на него голову. Тарелка с тихим стуком ударилась о стол. Ладони прислонились друг к другу, привычные слова. И затем тишина. Они всегда ели молча. И с кухни уходили молча. Разговор завязывался только в комнате. Кухня была территорией Осаму, он устанавливал там правила, не то чтобы Ринтаро волнуют правила, но быть похожим на Атсуму, из-за которого у Саму появилось стремление к тишине на кухне, быть совсем не хотелось. Суна доедает первым, привычно скидывает грязную посуду в раковину под недовольное сопение Осаму и уходит переодеваться и собирать сумку. Когда Саму заходит в комнату с недовольным лицом, что снова буркнуть Суне о том, чтобы он мыл за собой посуду, то увидел форму Ринтаро, которую он привычно небрежно складывал в сумку. Написанные печатными буквами номер и имя заставили забыть о желании поругаться и застыть в смущении, таращась на форму. "Р. Мия". Он так привык к этому "Суна", совершенно забыв о том, что Ринтаро больше не Суна, он Мия. — ринтаро мия... — хм? — ринтаро оторвался от сборов, вопросительно изгибая бровь. — на форму засмотрелся, — еле выдавил из себя осаму, на что ринтаро ухмыльнулся. — мой первый матч в ней, гордишься? — только попробуй проиграть. Ринтаро хмыкнул. Он застегнул сумку и поцеловал Саму в лоб. Конечно он не проиграет. Дверь тихо хлопает. Осаму вздыхает расслабляясь. Он плетется доделывать домашние дела и тоже собираться. Они встретятся сегодня вечером, вновь будут отлеживаться на полу, спасаясь от жары, а ночью Саму проснется от того, что будет в постели один. А про вентилятор и мастера они вспомнят через дня 3, вентилятор достанут через неделю, а мастера вызовут через 1,5.