Точка соприкосновения

На дворе был холодный январь и жуткий гололёд. Блондинка бежала в сторону колледжа, стараясь удерживать телефон правым ухом и не подскользнуться на каблуках. — Мне надоели твои оправдания! Катись к чёрту! — не первый раз за всё время повторила Люси. Проходящие рядом студенты косо глазели в её сторону. — Я даже слышать больше не хочу о тебе или твоей любимой Джувии! Лучше умереть, чем знать, что ты изменяешь! Златовласка, закончив разговор, намеревалась бросить трубку, но не успела. Как раз в этот момент она переходила дорогу и такой яркий зелёный свет сменился на красный, буквально, в считанные секунды. Визг тормозов и машина летит чуть в сторону, успев задеть Люси капотом и отшвырнуть к столбу. Прохожие быстро подбегали, а машины, водители которых удивлённо рассматривали происшествие, останавливались на данной улице. Скорая прибыла спустя несколько минут, увозя студентку, рука которой по-прежнему держала телефон.

***

— Люси, поверь, между мной и Джувией ничего нет! Кто-то распутил этот слух, чтобы ты начала ревновать! — парень кричал в динамик, пытаясь вразумить свою девушку, но все попытки были тщетны. Люси уже изрядно надоела эта синеволосая «соперница». Друг детства Грея неожиданно резко появилась в жизни влюблённых, сразу же напоминая о своем существовании. — Если бы я хотел быть с ней, то давно бы это сделал! — Фуллбастер уже тоже был на взводе, но старался себя сдерживать, ведь не хотел потом извиняться за свое поведение. Люси снова что-то выговорила парню, заканчивая разглагольствования этой темы, но не сбросила трубку, что удивило Грея. — Люси? Ты ещё тут? — ответом ему был громкий крик девушки и звук тормозящих шин. — Л-люси?

***

Больничная палата. Тяжёлые веки едва приоткрываются и в глаза бьёт яркий свет, заставляя жмуриться. Тело пробивает жуткой дрожью после попытки подняться, а затем во всём организме наступает онемение от боли. Проморгавшись, блондинка замечает капельницу у кровати, вазочку с цветами на тумбе и кресло возле окна. На сидении накинут черный пиджак, который сразу показался знакомым Люси. Пиджак Грея. В комнате витал запах медикаментов от чего и так ноющая боль в голове усиливалась тошнотой. Ручка медленно проворачивается, а затем дверь тихо отворяется. Молодой человек заходит в палату, стараясь максимально бесшумно закрыть дверь, когда слышит едва уловимый голос девушки. — Грей? Фуллбастер резко поворачивается и замечает потерянный взгляд Хартфилии. — Очнулась? — чуть улыбнулся парень, подходя к креслу. — Как себя чувствуешь? — Если учитывать, что я в больнице, меня сбила машина и я могла не выжить, то относительно хорошо, — саркастически отвечает студентка, рассматривая парня. Фуллбастер усмехается и достаёт из кармана джинс телефон блондинки. Стекло и весь корпус неплохо так пострадали при аварии, поэтому нельзя было ошибиться, что тогда произошло. — Вот, — он протягивает ей вещицу. — Когда тебя привезли сюда, ты держала это в руке. Из последних звонков был я, поэтому мне сразу же всё сообщили. Его голос был спокойный, без дрожи и страха. Лицо не выражало беспокойства или боязни. Грей привык. Для него подобное в порядке вещей. Такова профессия врача. Парень видел ситуации похуже каждый день, поэтому несколько переломов, сотрясение мозга и ушибы — одна сотая часть его практики. — Даже не волнуешься? — но Люси не понимала этого. Её раздражало, что возлюбленный относится к ней как к любому другому пациенту. Он не беспокоился за нее, как за близкого. Он вообще беспокоился? — А мне нужно? С тобой ведь всё в порядке, относительно всего что было, — подтверждает медик. — Ну да, забыла. Ты у нас можешь беспокоиться только о Джувии! Куда же без нее! У неё ведь слабое здоровье, — фыркнула златовласка. — Надоело уже… Грей понимал всю ситуацию и почему Люси так невзлюбила его подругу, поэтому никогда не обижался на подобное. Но сейчас был немного другой случай. — Люси, прекрати, — серьёзно ответил парень. Девушка вытаращила глаза, грозно зыркнув на собеседника. — Прекратить? Что прекратить? Говорить правду?! Или что, любимый? Разве не ты сейчас безразлично на меня смотришь, пока я лежу тут с капельницей в руке и кучей переломов из-за того, что меня сбила машина?! И разве не ты постоянно трясешься, когда тебе звонит эта подруга, говоря что упала в обморок! Мне это надоело! Твоё странное отношение у меня уже в печенках сидит! — Ты не понимаешь… Не всё так просто… — Ну тогда объясни! Ты не хочешь, чтобы я ревновала и выносила тебе мозг, но что мне остаётся делать, особенно сейчас?! Я бы не попала под машину, если бы ты отвёз меня к универу, как и обещал! Но в последний момент кто-то сам позвонил и сказал, что Джувии нужна помощь!!! Как мне это понимать? Я сейчас лежу тут из-за Джувии?! Блондинка кипела и она искренне не понимала, почему её парень всё время так трясется над подругой детства, почему такой же заботы он не уделяет самой Хартфилии. — Знаешь… Если ты не можешь мне ответить почему это происходит, то, наверное, нам нужно расстаться… — несмотря на то, что парень сидел, земля ушла из-под ног. — Я тебя очень сильно люблю, но когда вижу такое к себе отношение, то появляется вопрос: «а любят ли меня?». Фуллбастер занервничал. Неужели так просто всё закончится. Неужели всё, что между ними было и могло быть закончится здесь и сейчас, когда девушка даже не в состоянии самостоятельно ходить? Даже это не смущает её, что она может остаться сейчас одна. — Джу с детства болеет, — резко начал парень. Он не хотел терять Люси и все воспоминания с ней, потому рассказ решил начать из далека. — Она никогда не была спортивной девчонкой и чаще лежала дома с простудой. Слабое здоровье изначально занимало незначительную часть жизни, пока не стало самой жизнью. С двенадцати лет Джувия узнала, что больна раком. И пока это было раннее детство, то болезнь не успела развиться быстро, поэтому была только первая стадия, — Хартфилия застыла, боясь пошевелиться. — Она так много плакала в то время, потому что каждый день просыпаясь думала, что завтра её может уже не быть. Сейчас ей двадцать два года, но она до сих пор больна. Глаза бегали по лицу парня. Дышать стало тяжко от такой новости. Хартфилия нервно теребила край одеяла, пытаясь привести мысли в порядок. — Но… Она выглядит такой живой и здоровой, почему болезнь никак не показывает себя? — Люси была удивлена, что в жизни такой красивой и милой девушки в течении нескольких лет происходит каждодневная борьба со смертью. — Парик, медикаменты и химия. А вечная улыбка — привычка с тринадцати лет. Грей выдохнул и грустно посмотрел на девушку. Очевидно, что слова давались ему тяжело. — Почему ты не рассказывал мне? — она взяла его за руку и переплела их пальцы. — Может я смогла бы помочь… — Пойми Люси… В течении десяти лет я живу с мыслью, что её может не стать. Каждый год может стать для неё последним… Лечение уже не помогает и организм отвергает все препараты, до этого поддерживающие его работу. Поэтому обмороки стали происходить чаще и… Я боялся… Это как потерять родителей… Мы с Джувией всегда были вместе, особенно после того года. И делиться таким — страх. Страх быть непонятым и отвергнутым. Люси внимательно смотрела в глаза парню и видела в них искреннюю боль и печаль. Ей вдруг стало стыдно, что она так себя вела, психовала и ревновала его к практически сестре. Джувия не виновата, что единственный близкий человек - Грей. А Грей не виноват, что Джувия больна, как и сама девушка. Хартфилии стало так стыдно за свои поступки, за беспричинные ссоры и вынос мозга парню, который просто был рядом с лучшей подругой, больной раком. — На самом деле я жутко боялся тебя потерять. Когда Джу не станет, ты останешься единственным родным для меня человеком и… Мне стало так страшно, что тебя я могу потерять раньше Джувии. — Я жива, ты можешь больше не бояться… — Ты была права, когда говорила, что авария произошла из-за меня… Я ведь специально пошёл на врача, чтобы хоть как-то помочь подруге, но из-за всего, что происходило я просто перестал уделять тебе время. Но поверь, я не хочу тебя терять… Хартфилия улыбнулась, глядя на возлюбленного, что смотрел с отчаянием в глазах и стоячими слезами. — Люси… Пожалуйста, прости меня. Златовласка чуть сильнее сжала руку парня и выдохнула. — Я уже простила тебя… Я тоже была неправа, так что, мир? — она раскрепила их руки и протянула мизинец. Грей усмехнулся, шмыгнув носом, и скрепил свой мизинец с мизинцем девушки. — Мир. Люси смотрела на своего возлюбленного с такой искренней улыбкой, что её совсем не волновали слёзы, текущие из его глаз, или взъерошенные волосы после бессонной ночи, или усталый взгляд и мешки под глазами. Она любила его любым. Грей смотрел на нее своим привычным взглядом, даже когда она была с перебинтованной головой и в трёх гипсах, даже когда на лице было полно ссадин, а в руке торчала игла катетера. Грей любил её и не важно какой. Грей и Люси знали, что любят друг друга и не собирались расставаться, даже спустя несколько лет.