ГЕРОИЗМ ЛЮБВИ НЕ ПОМЕХА!

Глава 22

ОГОНЬ МАРИНЕТТ

Маринетт вздрогнула во сне, поморщилась, взмахнула рукой, пытаясь отогнать навязчивое ощущение. Но оно не проходило. Было щекотно и настолько настойчиво, что она застонала в собственном бессилии. Рядом колокольчиком тихо звякнул смешок. Девушка с трудом открыла глаза. Прямо перед ней лежал Кот Нуар и водил по ее лицу алым розовым лепестком. Букет тех же цветов она разглядела позади него на тумбочке в вазе. - Привет, спящая красавица! – улыбнулся он, убирая лепесток, - Уже три часа. Мы с тобой проспали полдня. Китайский и фехтование у него были почти всегда через день, и Адриан прибывал в состоянии полного спокойствия и безмятежности. А отец вернется только поздно вечером. - Привет, - Маринетт потянулась к нему и, обвив одной рукой, мягко поцеловала в губы. Торс у Адриана был полностью обнаженным. Водить рукой по умеренно мускулистой мужской спине оказалось удивительно приятно. Рядом живое искушение. Ох! Еще и прижал ее к кровати, заставив откинуться на спину, целует, как в последний раз! Как назло в голову Маринетт, которую накрывали розовые облака желания и нежности, снова постучались непрошеные мысли о других девушках, которые могут смотреть на ее жениха и потенциально желать его. А раздражение, возникшее на этом фоне, перескочило на Кота Нуара за его красоту и чувственность. Она зло прикусила его губу и непроизвольно царапнула плечо. Адриан испустил тихий вздох боли, отодвинулся на мгновение и уставился на нее с немым укором: - Моя Леди! У тебя же нет садистских наклонностей! За что? - Чтобы не пялился на других девчонок! – ядовито ответила она, пытаясь задавить мучительное чувство вины за свою выходку. Адриан понимающе прищурился, вспомнив откровения Плага и ревнивой Миледи: - Та-а-ак! Я же сейчас с тобой, разве нет? Маринетт, придавленная к кровати его телом и не имеющая возможности отойти, зажмурилась и отвернулась, сгорая от стыда за свое недостойное чувство. А Адриан горячо продолжил: - Моя Леди, извини, но я тебя не понимаю! Да не нужен мне никто, кроме тебя, ты же сама знаешь! Я пытался переключиться на другую девушку, помнишь? И не смог! Они все для меня какие-то… Они все НЕ ТЫ! И этим все сказано! Да они милые, симпатичные, но никаких чувств у меня не вызывают. Я ТЕБЯ люблю! Маринетт все еще немного агрессивно взглянула на него – как сердитый соколенок. - Докажи! Не просьба – требование. - Как? Как еще – я же уже тонну доказательств тебе предъявил! – Адриан не мог на нее злиться при всем желании – он прекрасно понимал ее чувства. И все же сейчас он этой смеси боли и негодования не испытывал в таком объеме, в каком раньше. А она это переживала до сих пор. Ему было жаль свою Леди, на самом деле. И хотелось выразить все, что он к ней испытывает и как можно скорей и четче, чтобы она поняла. Чтобы и тени сомнения не осталось! - Так как? – снова спросил он, в упор глядя на Леди Баг. Она промолчала. Словно хотела, чтобы он сам догадался. Адриан вздохнул и помотал головой: - Ты меня с ума сведешь! Если надо, я за тебя умру. Я не раз это показывал. Это было не позерство и не игра. Ты – самое дорогое, что у меня когда-либо было. Я знал раньше, что ты меня не любишь, что мои надежды пусты, что мое сердце разобьется вдребезги. Но мне было все равно! Любовь моя, ну что тебе еще нужно?! В моих мечтах и днем, и ночью лишь ты! Я еще понимаю, если бы меня только твое тело интересовало! Да-да, и не надо краснеть! Это вполне естественный и здоровый интерес! Оно прекрасно, оно великолепно, вне всякого сомнения, но ты мне вся нужна! Твое сердце, твоя душа – я не успокоюсь, пока не пойму, что ты вся моя! И по этой же причине никогда не пресыщусь – мне всегда будет тебя мало! Взгляд Маринетт теплел, губы и ресницы дрожали. - Я понимаю, - глухо ответила она, - Я верю тебе. Ведь ты рассказал слово в слово о том, что на сердце у меня. Я тоже не смогу без тебя, Супер Кот. Я точно так же люблю: ты нужен мне весь, до последней капли! - Я буду твоим. Я и так твой, навсегда! – счастливо выдохнул он, прижимая ее к себе еще крепче и горячо целуя ее лицо и шею, - Верь мне, любимая! Никогда не сомневайся! Она отвечала на его поцелуи, окончательно сбивая дыхание, сгорая в изумрудном огне его глаз, обжигая его прикосновениями ладоней. На миг они оба застыли, глядя друг на друга и умирая от желания и невозможности его осуществить. Маринетт чуть не плакала, Адриан выглядел немногим лучше. Внезапно она зарыдала в голос, уткнувшись в его обнаженное плечо: - Не могу больше так! Ее маска была мокрой от слез. Адриан дрожащей рукой гладил ее по волосам: - Я тоже не могу, моя Леди. Родная моя, но мы же должны победить в нашей битве. Тогда мы снимем маски, тогда я тебя действительно никуда не отпущу больше никогда. Я умом это понимаю, а чувства кричат, сжигают, кусают… Он закрыл глаза и уткнулся лицом в ее макушку. Леди вытерла свои постыдные слезы слабости и прошептала: - Позволь мне снова сделать то, что я пока могу! Иначе мы сейчас оба просто взорвемся! - А ты? – посмотрел в ее мокрое лицо Адриан. - А что – я? – смутилась в конец Маринетт, - И не смотри на меня так! Я и так от стыда сгораю – думаешь, мне легко вот так с тобой себя вести?! - Моя ты правильная девочка! – с нежностью улыбнулся Адриан, убирая с ее лица пряди растрепавшихся волос, - Ланселот ты мой в юбке! Скажи мне одну вещь, я так и не спросил, а теперь волнуюсь: ты меня хоть немного хочешь, или по другой причине плачешь? Маринетт отважно заявила: - Да. Хочу. Именно по этой причине – хочу и не могу. И покраснела так, что казалось, от нее сейчас дым пойдет. И почти сразу побледнела, как фарфор. Пальчики, сжимающие плечи любимого, похолодели от ужаса признания своей слабости. От ее собственной нескромности. Так она, видимо, думала и клеймила себя, как последнюю распутницу. А он думал совершенно о другом и восхищался ее искренностью. Да что там, Нуар был счастлив до небес! Он вздохнул, погладил ее хрупкое, тоненькое плечо и... решительно потянул вниз кружевную бретельку его ночного наряда! - Кот, ты что… - встрепенулась она, как испуганная птичка. - Не бойся, - мягко сказал он, целуя ее нежную, как атлас, кожу, - Замри и не двигайся. Так надо. Маринетт послушно застыла, точно скульптура. - А вот этого не надо, - лукаво улыбнулся Кот и добавил тоном учителя, - Дыши, Леди. Он аккуратно снял с нее шелковую ночную рубашку и опять поразился совершенству ее тела. Оно открывалось ему каждый раз, когда на ней был ее суперкостюм из спандекса, но сейчас она была намного беззащитнее, нежнее. Ее кожа матово светилась, как жемчуг, наполняя его самого особым сиянием. Девушка с иссиня-черными волосами и васильковыми глазами, трепещущая перед ним – вся она напоминала ясную тихую весеннюю ночь с ее прозрачными небесами и шумом талой воды. Он еще раньше придумал это сравнение, когда писал свои первые стихи для нее. Он так их и не прочел, потому что просто выбросил в мусорную корзину, а на память привести не мог. Они все равно не выражали всех его ощущений! Его рука легко, словно крыло бабочки, заскользило по ее ключицам, спустилась чуть ниже, к грудине… Маринетт вздрогнула и вся напряглась, теряясь от смущения и наслаждения одновременно. Адриан, продолжая водить кончиками пальцев по контуру белья, чувствовал, что сгорает. Все две полоски белоснежной ткани отделяли ее от тела девушки, которую он желал больше всего на свете. Но сейчас ему нужно было проявить железную выдержку! И ради нее он это сделает! Руки и губы юноши все увереннее бежали по ее рукам, плоскому животу, бедрам. Он никогда не позволит себе ее лапать, лишь ласкать, как нежный цветок. Как она прекрасна! Она напоминала старинный, музыкальный инструмент, совершенное творение мастера, реагирующее даже на эмоцию. Страсть и нежность поглотили Леди Баг. Она изгибалась под его касаниями, стонала и, когда она в финале вся выгнулась и прикусила зубами подушку, чтобы не напугать кошачьими воплями соседей, пока по всему ее существу рассыпались сладкие электрические спазмы, Адриан сам не выдержал и опять ретировался в ванную. Потому что ему было невероятно приятно смотреть, как девушка получает удовольствие, а ее стоны и вовсе сводили его с ума. Маринетт лежала на кровати и, хотя и понимала всю невероятность ситуации, ощущала необычайную легкость. Словно с нее сняли тысячу цепей! Нет, победить Бражника необходимо! И как можно скорее!!! И со всей силы ударила кулаком по подушке.