ГЕРОИЗМ ЛЮБВИ НЕ ПОМЕХА!

Глава 31

ТОРЖЕСТВУЮЩАЯ ЛЮБОВЬ

Очутившись на месте, Нуар и Леди тут же перевоплотились. Прятаться им теперь не было необходимости, да и главным волшебным свойством их нарядов оказалось то, что они являлись как бы частью тела, его продолжением. А это не всегда удобно — ведь и маску и костюм механическим путем можно отодрать от героя только вместе с кожей! Тикки и Плагг сегодня вели себя на редкость тихо и спокойно — на автопилоте порулили дружной группкой на кухню. Адриан усадил Маринетт в кресло в гостиной и попросил: — Побудь немного здесь. Я быстро! И грациозным галопом умчался вглубь квартиры. Девушка машинально окинула взглядом ставшее таким привычным пространство, бездумно провела ладонью по узору на обивке кресла. Маринетт странным образом ощущала пульсацию крови в кончиках пальцев, и даже удары собственного сердца. Она совсем не волновалась, о нет! Она всего-навсего ужасно нервничала! Но в то же время прекрасно понимала, что Адриану так же неловко и не собиралась демонстрировать свое смятение ни под каким предлогом! Нельзя, нельзя быть такой зажатой! Иначе он подумает, что она его боится! Нужно расслабиться! Но само слово «нужно» уже не вызывало ассоциаций с непринужденным поведением. Пока она занималась самокопанием, вернулся Нуар. Он выглядел веселым, когда смотрел на Маринетт и, кажется, его что-то забавляло. «Неужели, я выгляжу смешной?» — забеспокоилась девушка. Но дело оказалось совсем в другом: — Скажи, Маринетт, а почему ты все еще в маске? Девушка охнула, поднесла руки к лицу и ощупала черный шелк. Упс! Забыла! — Не знаю! — она рассмеялась, и напряжение заметно ослабло, — Наверное, по привычке надела! Она потянулась к узлу, но юноша остановил ее: — Пока не снимай. Оставь. Она мне напоминает свадебную вуаль, которая скрывает лицо невесты. Ее должен снять я. Правда, белая и кружевная тебе бы подошла больше! — и, любуясь краской смущения на лице Маринетт, взял ее за руку, — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать. Мне нужно знать твое мнение. Заинтересовавшись, Леди последовала за ним. Агрест отвел ее в спальню, и Маринетт изумленно заморгала: комната совершенно преобразилась! Во-первых: повсюду стояли цветы. Это были розы фиалки и тюльпаны всевозможных расцветок. Аромат по воздуху плыл чарующий — он не удушал и вызывал какие-то особенные, эйфорические ощущения. Во-вторых: на тумбочке, полках и прочих горизонтальных поверхностях горели свечи, а помимо всего прочего здесь оказался еще и электрический камин, потрясающе реалистично имитирующий игру пламени, багровое сияние углей и треск поленьев. Из музыкального центра, на который Маринетт раньше почему-то не обращала особого внимания, лилась тихая, спокойная, мелодичная музыка нейтрального характера. Огромная кровать Адриана сияла белизной свежего белья и тоже была усыпана лепестками роз и тюльпанов. Именно последнее обстоятельство заставило Маринетт испытать ощущение «мороз по коже». Но, не противное, а скорее, приятное. — Очень красиво! — одобрила она, — Нуар, я всегда говорила, что ты мастерски умеешь оформлять интерьер. Тебе не приходило в голову стать дизайнером? — Рад, что тебе нравится, — удовлетворенно улыбнулся юноша, так и не ответив на вопрос, — Может, немного потанцуем? Мне всегда нравится, когда я танцую с тобой! — С удовольствием! — легко согласилась она. Непринужденные плавные движения отвлекали ее от собственных переживаний. Неторопливо кружась по комнате с Нуаром, Леди Баг непроизвольно вспомнила их медленный танец на крыше. И то чувство спокойствия и блаженства, накрывшее ее тогда. Она нерешительно подняла голову, встретилась с взглядом зеленых глаз, излучавших невероятное, нежное тепло и изумилась: чего она боялась? Рядом с ним страх сам собой испаряется! Он наклонился к ее лицу и бережно поцеловал ее. Но потом она ответила, и поцелуй стал более глубоким и чувственным. Когда они прервались просто потому, что им банально не хватало воздуха, девушка все же решилась и тихонько осведомилась: — Нуар, можно я задам тебе один вопрос? Не то, чтобы меня это сильно волнует или как-то изменит мое отношение к тебе, но… У тебя это раньше с кем-нибудь было? Чисто гипотетически? Брови у Адриана поползли вверх, глаза широко распахнулись. — Моя Леди, вот такого вопроса я не ожидал! — в тон ей ответил он и задумчиво посмотрел на нее, — Если честно, то да — было. Сердце у Маринетт разом рухнуло куда-то вниз. — С тобой! — закончил он тоном Кота, довольный тем, что она попалась на его уловку, — Правда, это было во сне. — Убью, — мрачно ответила она, продолжая, однако, удерживать руки на его плечах. Адриан фыркнул: — Тебе же вроде было все равно? — Ах, ты… так ты нарочно, что ли?! — возмутилась девушка, сверкая глазами. Он зачарованно вглядывался в эти изменения эмоций на ее лице и без тени улыбки заявил: — Извини, не удержался. Когда ты злишься, ты такая миленькая! И, к тому же, мне хотелось еще раз убедиться, что я тебе не безразличен! — Убедился? — ядовито осведомилась Леди Баг, скрестив руки на груди. — Ну пожалуйста, не обижайся! — покаянно попросил Адриан, заглядывая ей в глаза, — Прости, я дурак и вечно все порчу! Маринетт благосклонно улыбнулась и кивнула: — Ладно. Но только на первый раз! — все-таки она сегодня очень добрая! — А тебе правда… такой сон снился? Адриан кивнул и в его глазах появился какой-то новый огонек: — Позволишь мне показать тебе, что я видел? Прошу, разреши, моя Леди! Героиня Парижа замерла в нерешительности. Вроде бы, она сама его об этом попросила. Но жесткий и временами непростой характер Леди Баг давал о себе знать. Она, конечно, понимала, что Кот никогда ничего не сделает с ней против ее воли. Он всегда просит разрешения. Но, с другой стороны, давая согласие, она как будто признает свою слабость. Леди Баг при определенных обстоятельствах сочла бы это просто недопустимым! Но Маринетт порой так трудно давалось быть сильной, спасающей всех и вся, непобедимой супергероиней! Иногда ей хотелось стать просто слабой и мягкой девушкой. И, судорожно втянув носом воздух, она в итоге скупо кивнула и застыла на месте, белая, как полотно, опустив ресницы. Нуар никуда не торопился. В его голосе появились бархатные нотки, низкие тона. — Мне снилось, — начал он, осторожно распутывая узел на затылке своей любимой и аккуратно снимая маску, — Что мы здесь, в этой комнате. Я посмотрел тебе в глаза, — он бережно поднял ее лицо за подбородок, едва касаясь его пальцами, и буквально гипнотизируя, — И увидел в них твой ответ. Ты молча сказала мне «да». И тогда я сделал вот что… Адриан наклонился, гораздо решительнее, чем за весь вечер, обнял девушку, прижимая к себе, и поцеловал так нежно и одновременно страстно, что у нее захватило дух! А затем начал очень, очень медленно расстегивать пуговицы на ее голубой блузке. Шелк легко соскользнул по ее плечам. А Нуар не стал куда-то бесцеремонно бросать ее одежду. Вместо этого он аккуратно повесил ее на стул и с тем же олимпийским спокойствием продолжил щекотать своей Леди нервы, обойдя девушку по кругу и неспешно расстегнул молнию на черной юбке-карандаш. Без лишней спешки он стянул ткань с ее стройных бедер, спустил ниже колен, и когда Маринетт неловко переступила через нее, краснея от макушки до кончиков пальцев, проделал с юбкой ту же манипуляцию, что и с блузкой. Затем он, так же, не касаясь ее тела, легким движением освободил ее волосы, давая им блестящей тяжелой волной упасть на плечи и спину. Маринетт осталась только в белом кружевном белье с вышитой на нем ее руками божьей коровкой, надетом специально для такого случая. Адриан подошел к ней чуть ближе и тихо спросил: — Поможешь мне, моя Леди? — Хорошо, Нуар, — едва слышно отозвалась она, расстегивая на нем рубашку, а затем и ремень. Они ведь делали это каждый вечер, почему же именно сейчас у нее сердце вылетало из груди, а пальцы как нарочно плохо слушались и дрожали?! Чтобы не довести ее до инфаркта, юноша сам снял брюки. На нем тоже была только одна деталь белья — трусы. — Маринетт, — попросил он, неожиданно подхватив ее на руки и заставив тихонько вскрикнуть от неожиданности, — Закрой, пожалуйста, ненадолго глаза. И уложил ее на постель, а сам сел рядом. Послушно опустив веки, девушка, часто испуганно дыша, вытянулась, как струна. Нуар начал делать совсем не то, чего она ожидала. Это изумляло и одновременно заставляло сердце сладко сжиматься. Рядом на тумбочке стоял шикарный букет алых тюльпанов. Набрав в ладони лепестки, Адриан подул на них, и легкие шелковистые прикосновения овеяли лицо и плечи Маринетт. Затем вытащил один из цветков из вазы, дотронулся им до губ возлюбленной, и повел им по ее шее, ключицам, плечам. Удивительных образом эти легчайшие прохладные прикосновения сводили ее с ума. Ей хотелось гораздо большего, а щекочущие касания лепестков, словно нарочно, дразнили ее, заставляя раскрыться, растерять свою природную стыдливость и выпустить на волю страсть! Адриан не мог передать, как это было красиво: алый тюльпан на белоснежной бархатистой коже! Сложно даже сказать, что нежнее! Он улыбнулся и, с трудом имитируя хладнокровие и собирая в кулак всю свою волю, раскрыл застежку на бюстгальтере, которая была спереди. Маринетт тихонько вздохнула. Бюст у Леди Баг всегда был небольшой. Она и сама миниатюрная. Но при этом ее грудь всегда рельефно выделялась, и имела такую красивую правильную форму, что невольно вызывала его восхищение. Теперь он мог без зазрения совести на нее любоваться! Когда он начал водить по ее груди цветком, рисуя завораживающие узоры, Маринетт непроизвольно застонала сквозь стиснутые зубы и выгнулась. Ну, он же просто издевается! Почему он не пытается ласкать ее более смело?! Но ей оставалось только терпеть: гордость еще не окончательно покинула ее, чтобы просить! Тем временем лепестки начали легко скользить по ее животу, потом по внешней стороне бедер. А затем и по внутренней. Она застонала уже в голос, заметалась и, открыв глаза, голодным взглядом посмотрела на Нуара, который уже стянул с нее трусики и, отложив цветок, в свою очередь разглядывал ее с ног до головы. Рассматривал, как произведение искусства! И в кои то веки это ее не возмутило и не разозлило. Она и сама без зазрения совести любовалась солнечным блеском его волос, огнем в изумрудных глазах, который согревал, но не обжигал, рельефным, прекрасно развитым торсом, светлой гладкой кожей, матово золотящейся в блеске пламени. Ее Кот Нуар казался сейчас Леди Баг верхом немыслимого совершенства, без которого жизнь казалась абсолютно пустой. И эта идеальность разительно отличалась от той, которую она видела в Адриане прежде. Его безупречность была влекущей, манящей, той, которую хочется ощутить всем своим естеством, слиться с ней в одной ослепительно-сияющей вспышке! Фон из белых и красных тюльпанов — символов чистоты намерений и страстной любви — только усиливал это невероятное впечатление. Ставшая горячей и очень чувствительной кожа отреагировала всплеском электрических импульсов по всему телу от первого прикосновения его губ к ее шее. — Ты невероятная… волшебная… красивая… нежная… — каждое слово сопровождалось новым поцелуем, — Я… обожаю… тебя… моя… Леди! — Нуар… Адриан… — с трудом выдохнула она. Пальцы правой руки, словно сами собой скользнули на его затылок, утонули в его волосах. Левая ладонь легла на его спину. Она привлекала его ближе. Адриан, не отрываясь от своего занятия, послушно придвинулся. Она ощущала, как дрожат его мускулы от напряжения, как сбивается дыхание, хотя он старался казаться спокойным и расслабленным. Ее и саму всю колотило, но не от страха, а от нового чувства — непреодолимого, сильного желания. Маринетт осознанно хотела большего. Его пальцы, лаская, скользнули по ее плечу, переместились на грудь. Она в этот раз ничуть не смутилась, а наоборот: подалась вперед, чтобы полностью ощутить его ладонь. Бисквитно-шоколадные соски сжались и затвердели. Он почувствовал ее возбуждение и стал действовать смелее. Нуар не лапал ее, как это мог бы сделать доведенный до такого состояния парень, а расточал ласки, намеренно растягивая удовольствие, заставляя ее все больше ему доверять. Его губы и руки, деликатные, но настойчивые, были сразу везде. Маринетт, задыхаясь от наслаждения, искала еще и еще. И находила. И пыталась отвечать, как умела.  — Мне кажется, я родился для этого момента! — Адриан понял, что уже не может сдерживаться, раздвинул бедра девушки и, одновременно целуя любимую, чтобы отвлечь от боли, одним сильным движением вошел в горячую влажную темноту ее тела. Поймав ее возглас, он принялся осыпать поцелуями ее лицо, словно извиняясь. Она выгнулась и прижалась к нему, показывая, что хочет продолжения. Постепенно боль отступала на второй план и Маринетт с удивлением заметила, что его быстрые ритмичные движения начинают приносить ей невыразимое удовольствие. Она стонала все громче, прижимаясь к нему как можно крепче, царапала его влажную, безупречную по форме спину, пыталась двигаться вместе с ним. Девушка приподняла бедра, словно неуверенная, что он достаточно глубоко в нее вошел. Наслаждалась приятной тяжестью его тела. И, наконец, с криком взлетев на гребень волны, плавно опустилась на мягко качающую ее морскую гладь. Это было море любви Адриана. Уже обретая заново способность что-то думать, она услышала в своем ухе низкий мужской стон, прозвучавший, как особая ласка. Нуар сжал ее в объятиях крепко, почти до боли, словно хотел дотянуться своей душой до ее души. Затем расслабился и опустил голову ей на грудь, закрыв глаза и часто дыша, как после быстрого бега. Маринетт машинально гладила его, убирая с лица возлюбленного мокрые от пота волосы. Адриан, судорожно глотнув воздух, одним движением перекатился на спину, не выпуская ее из объятий. Теперь она лежала рядом с ним, уютно устроив голову у него на плече и глядя ему в лицо. — Я люблю тебя, — он открыл глаза, в них плавилась нежность, — Больше жизни люблю. Больше всего на свете, Маринетт! — И я тебя люблю, Адриан, — эхом ответила она, — Ты даже не представляешь, как! Нуар поцеловал ее и тихо шепнул, погладив ее плоский упругий живот: — Прости. Очень больно? — Терпимо, — улыбнулась она, — Не извиняйся. Мне было хорошо с тобой. Говорят, что в первый раз такого не бывает. Но у меня все как-то по-другому, наверное, когда сильно любишь и долго ждешь, общие законы могут не подействовать! Нуар тихо рассмеялся и кивнул: — И мне с тобой. Моя Леди, ты счастлива? — Да, мой Котик. А ты? — Ты еще спрашиваешь?! — Адриан еще крепче прижал ее к себе и почти прокричал, — Да я на седьмом небе! — Тише! — испуганно зажала ему рот Маринетт. Оба засмеялись и, лежа в обнимку, стали смотреть на огонь. — Ой! — вдруг Леди Баг с испугом приподнялась. — Что? — окликнул ее встревоженный Адриан. — Мы же… Мы не предохранялись! — Успокойся! — Нуар уложил ее в кровать и серьезно посмотрел на нее, — Я тебя подстраховал! Любовь моя, что я, зря, что ли, целый день готовился? И я не настолько эгоист, чтобы заставлять свою еще юную невесту глотать всякие пилюли. Об этом вообще можешь не волноваться! Маринетт облегченно вздохнула и улыбнулась: — Ты у меня молодец. А вот я сглупила. — Не сглупила, а просто влюбилась! И я этому очень рад! — отрезал Адриан и снова крепко поцеловал ее.