Любить не больно, наверное...

Любить, наверное, не больно, но почему же сердце ноет так неистерпимо? Любить, наверное, не больно, но почему же хочу я вены вскрыть от этого всего? Любить, наверное, не больно, но почему же слезы вдруг мешают взору? А лишь потому, что это не любовь…

Я не помню, когда начала ложиться спать лишь под утро, чтобы максимально долго не входить в новый день, в котором опять не будет тебя. Будет Ирис, кофе с молоком, сериалы, даже Руслан, который в последнее время заезжал в гости слишком часто, но ты… тебя снова не будет. Почему? У тебя есть Бима (теперь уже и кот), книги и Юлик, который смотрит на тебя как на самую дорогую драгоценность в этом мире, потому что по сути так и есть. И если тебя это делает счастливой, то я буду только рада, потому что мне этого достаточно. Главное знать, что счастлива ты, а мое счастье приложится. Я даже не знаю, когда именно мой мир сломался, разделившись на «до» и «после». Возможно, в нашу первую встречу на вечеринке «vsrap», а, может быть, когда ты, смеясь своим громким чудесным смехом, позвала меня гулять под луной, потому что «ну, Насть, пойдем, это так чудесно, а Юлику завтра на съемки, пойдем». И я не смогла тебе отказать. Клянусь, я бы сделала это, если бы только могла предположить, что перестану спать из-за тебя. Время идет, но я не могу сказать, что что-то меняется в моей жизни. Я по-прежнему поздно засыпаю и поздно просыпаюсь. Стыдно признаваться, но я до сих пор не могу выбросить тебя из головы, хотя вообще-то стоило бы. Я все еще живу как будто в золотой клетке, в которую же сама себя посадила своими никому не нужными чувствами. О, если бы я только могла перестать чувствовать хоть что-то вообще, я была бы самым счастливым человеком в этой вселенной. Но я не могу не испытывать то, что зародилось непонятное время назад под моими ребрами, и теперь оно живет там и пускает новые корни, закрепляясь, как бы говоря, что оно надолго. Руслан заходит все реже, он совсем недавно познакомился с рыжим Даней, вроде как влюбился — я рада за него, этот парень кажется неплохим. Если у Руси все будет хорошо, то я тоже буду только счастлива, наверное, так поступают друзья — радуются, когда их друзья счастливы. Я действительно стараюсь убедить себя в том, что счастлива, когда вижу радостную Дашу, рассказывающую о том, как они с Онешко ездили отдыхать, или как он искренне улыбается, глядя на нее. Я правда думаю, что счастлива видеть счастливую Каплан, когда смотрю их совместные фотографии, на которых она улыбается во все тридцать два, демонстрируя свое счастье и свою любовь. Наверное, я эгоистка, раз не могу смириться с тем, что ты никогда не будешь мне принадлежать. Ты можешь быть чьей угодно, но только не моей. Я каждый день пытаюсь убедить себя в этом, ищу недостатки в себе, чтобы в очередной раз сделать больно, доказать себе собственную никчемность. Я снова и снова заставляю кровоточить затянувшиеся раны, чтобы почувствовать ту отрезвляющую боль, которая заставляет меня жить. Я просто не могу иначе. Мне действительно доставляет болезненное удовольствие осознавать, что я никогда не буду твоей, а ты не станешь моей. Это так больно, но так сладко. Я почти убедила себя в том, что недостойна тебя. Ох, не удивительно, за год можно и не таких высот достичь, так что это лишь малая часть того, что я действительно могу сделать, для того, чтобы отпустить тебя. Наверное, мне правда стоит это сделать, чтобы, наконец, почувствовать вкус жизни. Свободной, пьянящей, счастливой жизни, в которой не будет тебя. Будет Ирис, кофе с молоком, сериалы и даже Руслан, который ни за что и никогда не оставит меня, будь он хоть тысячу раз влюблен, но ты… тебя не будет. Потому что я хочу научиться жить без тебя, вновь полюбить свою жизнь, забыть ту боль, что я нарочно причиняла себе, пытаясь любить тебя ещё сильнее, чем хотела. Я действительно хочу начать новую жизнь, хочу отпустить тебя.

И я отпускаю тебя, (не) моя любимая блондинка, Даша Каплан.

Любить, наверное, не больно, но почему же сердце ноет так неистерпимо? Любить, наверное, не больно, но почему же хочу я вены вскрыть от этого всего? Любить, наверное, не больно, но почему же слезы вдруг мешают взору? А лишь потому, что это не любовь…