Northern lights

Эта история будет брать начало и уходить корнями в не самое мое раннее детство. И даже не в юношеские годы, как принято рассказывать свою историю у тех, кто хочет обозначить момент восхождения. Нет. У меня, к сожалению, всё не так. Но я начну с момента уже вовсю прогрессирующего спада. Можно даже сказать, стремительного падения. Я уходила из Кальфеона на закате каждого дня. Пока небо синело и тени удлинялись к ночи, я какое-то время стояла и наблюдала через окно комнаты, как солнце исчезает за верхушками деревьев и прячется окончательно от меня за большими башнями, крышами домов и стеной замка. Именно в этот момент лепет позднего вечернего ветерка заглушал медлительное шарканье моих ног. Ног, что волокли меня из прогретого дома в сторону полей и болот. И неважно сколько в тот день бы я прошла миль, сколько рек переплыла, сколько утесов одолела. Я всегда уходила из дома на закате нового дня. Я могла спускаться в долины, где было достаточно хвороста, подбадривая себя мыслями, что мне всегда будет из чего развести костёр, и пусть я и выгляжу, как уже порядком одомашненная девица, кое-что я все еще помню и умею. Блуждала по ближайшим сёлам. Часто думала, что в этой деревне пиво хуже, чем в предыдущей, а иногда наоборот. Или, к примеру, что сушеная оленина, как ни крути, но на любителя, а я всё же очень люблю птичье мясо: вообще в любом его виде, как мне кажется. Однако легче от этих мыслей мне не становилось, как я и полагала. Оставаться подолгу в тавернах, деревнях или на фермах я не могла. Одиночество и душевная Боль всё время шли за мной по пятам. Их прихрамывающие шаги всегда были слышны моему уху. Эти два спутника приносили с собой холод, леденящее ощущение ужаса, который плескался вокруг меня и всегда тёрся о мою бледную кожу. И даже сейчас, в поле, они шли следом. Замирали в темноте и стояли по ту сторону костра. Мне не хотелось поднимать глаза, не хотелось говорить с этими двумя. Но если я этого не делала - они так и оставались здесь, рядом. Дождавшись, чтобы огонь разгорелся как следует, я выпрямилась и тяжело выдохнула в холодный сумеречный воздух, откинув алый капюшон с волос: - Скажите, что вам надо, мои приставучие спутники? Скажите и уходите. Боль всегда начинала первой. Вот и сейчас, с трудом волоча свои мозолистые ноги, она сделала к костру шаг, потом другой. Я смотрела в огонь, но рука сама потянулась к шраму на моей щеке. Да, он уже порядком зажил со дня, когда я еще была студенткой в деревне Тарифф, но... Еще шаг и она оказалась прямо напротив. Полено в костре лопнуло с треском, выбросив в воздух столб искр. Усилием воли я заставила себя проследить глазами их полёт, чтобы затем перевести взгляд с них на то, что было когда-то моей прекрасной и невинной душой. Я должна была ей хотя бы это. Жар уже подогрел бледную плоть моей ожившей Боли, и от неё начал расползаться сладковатый душок гнилого мяса. Долгие недели преследования хозяйки-ведьмы плохо сказались на сером, иссохшем теле спутницы и даже я уже с трудом узнавала её. А ведь раньше она была красивой, чистой, звонкой. На месте блестящих темно-карих глаз, которые я помнила, зияли две дыры, заполненные тьмой. Бесконечные слезы текли из зловещей темноты. Всё, что осталось от каштановых мягких и непослушных волос - висело двумя свалявшимися пепельными клочками по бокам черепа. Её тощие конечности гремели на ветру, шишки суставов проглядывали через истепанную кожу, словно из-под сырой бумаги. Мне хотелось, чтобы она не чувствовала ничего. Но это было невозможно. Она чувствовала постоянно. Ежесекундно. Наклонившись вперед, она уставила в мою грудь тощий дрожащий палец с надломанным посередине ногтем. - Кельтаса. Кель. Слабачка. Как она могла говорить этим иссохшим ртом? Закостеневшая челюсть, черно-синий язык. Как она вообще приходит ко мне, трясясь от смертного гнева, обиды и невыносимой агонии, когда причина того, почему она такой стала - уже давно, казалось бы, не тревожит меня саму? Я знала, что мне не следовало возвращаться, знала, что не смогу простить себя и свой импульсивный поступок в этих расколотых землях. Я не смогла найти ответов в этих лесистых уголках и много дней бесцельно скитаюсь по чужим изломанным холмам. Долина близ города Кальфеон была некогда зеленой, гостеприимной и уютной. Теперь всё переменилось. Всё пропало. Эти земли заполонили чудовища, почувствовав странную притягательную энергию. Мою энергию. А земли, что были самыми плодородными, теперь утопают в болезнях и чуме. Но Боль и Одиночество меня нашли. Нашли и следовали за мной все дни моего бегства, куда бы я ни шла, где бы я ни спряталась. - Кельтаса. Предательница. - Холодно добавило грозное и мрачное Одиночество, что держалось поодаль. К слову, оно никогда не приближалось близко. Оно держало дистанцию при любой нашей встрече, но это не значит, что давления от его сухого взгляда я испытывала бы меньше. От Боли Одиночество отличалось и внешне. Кожа на руках моего "спутника" была обшарпанной и иссушенной, будто бы давно не знало влаги. Глаза, что прожигали пассивным осуждением, имели оттенок безразличия и усталости. Губы были всегда поджаты в напряжении, как если бы, сдерживались от чего-то, что не стоит говорить. Утро настало слишком рано, огонь так и не успел изгнать холод из моих ведьмовских костей. Отбросив тонкий потрёпанный плащ алого цвета, я встала и потянулась всем своим изломанным телом, которое было даже, может, миниатюрным (в плане роста) на фоне других колдуний местных земель. Длинноногим и знойным красоткам я точно не могла составить конкуренцию. Особенно в их стройности - чертами я уж точно не смахивала на им подобную. Но не об этом. За годы жизни в Кальфеоне, я привыкла чистить зубы порошком и листом мяты, что носила теперь с собой в походной сумке. А еще собирать волосы в маленькую крысиную косичку, заправляя в капюшон. Это открывало моё лицо хоть как-то. Но передние волосы всё равно непослушно выбивались и падали на щеки, как раньше, подвиваясь у корней. Оно и к лучшему. Здесь холодные ветра неприятно леденили кожу в ночное время. Не прошло и нескольких недель под этим зимним небом, а я уже мечтала о теплом шарфе, связанном вручную какой-нибудь заботливой старушкой. А еще о длинных волосах, как в молодости, чтоб аж до лодыжки. Теперь, проведя пальцами по средней длины опаленным прядям, что уже не доставали, как раньше, до ног, я подумала: - "Интересно, узнали бы меня в Тарифф сейчас?" Мысли о прошлой жизни до сих пор вызывали боль в груди. Это была не тоска, не вина и не желание - по крайней мере не только. Это была боль от осознания своей ошибки, совершенной по женской глупости, наивности, молодости и, с тех пор, покрывшейся коростой сожалений. Ошибки, которую нельзя исправить, а можно лишь тщетно пытаться забыть, в надежде, что и боль отступит, забудется или, по крайней мере, сдастся и притупится. Я покачала головой. Путь туда, куда я брела, обещал быть долгим. Говорят, за холмами, что дремлют после Кровавого монастыря, по пути на юг, спрятался прекрасный и дружелюбный город. Там я рассчитывала наняться в алхимическую лавку, либо сразу — на любую торговую баржу, которая огибала бы полуострова и материк, а с ней куда-нибудь уже добраться. Купцы - владельцы таких барж, всегда не прочь нанять охранника-другого, чтобы те сторожили их груз, пока они сами будут беспрепятственно шарить в пути по борделям, щупая распутных, жадных и бессовестных девок с букетом инфекций. Я могла похвастаться, при желании, довольно хорошо подвешанным языком, любезностью и умением найти подход к любому куску дерьма, если только сама того захочу. Несмотря на мои размеры, которые, как я и говорила, были слегка несуразными для ведьмы, чтобы считаться серьезной защитницей, я легко могла убедить потенциального нанимателя в том, что перед ним не сельская девчушка, что начиталась краденых книг по темной магии, а что Кельтаса куда более цивилизованная наёмница и вообще чудесная девушка под кружку-другую доброго пива. Да-да, вот так, о себе любимой в третьем лице. Мне хотелось всегда сбежать туда, где плавные линии холмов и душещипательная музыка, вино, мясо, смех и теплые, нежные, сильные руки. Где я смогла бы забыть про холодное, истирающее в прах душу чувство сожаления, скидывающее меня каждодневно в бесконечную бездну, без возможности выбраться оттуда. Зачем я вообще подалась в эти края? Найти себя новую? Испросить у прошлого прощения? Разрушить себя до конца? Что ж, вот они и сами меня нашли. По крайней мере два моих спутника точно - Одиночество и Боль. Забросав землёй тлеющие остатки костра, я попробовала выбросить мысли о прошлой ночи из головы и сосредоточиться на предстоящем пути. Пики гор, возвышавшиеся передо мной, устрашали своими размерами, но они были покрыты лесом, а значит, обитаемы, полны жизни, - приятная перемена вслед за "мёртвой"... после последних недель. Ладонь снова скользнула по моей щеке. Прибыв и обосновавшись в Кальфеоне, я надеялась на примирение с собой, избавление от гложущей вины. А нашла звенящую пустоту и новое измерение тьмы, которое выворачивало мне все внутренности с каждым визитом этой парочки. Одна и та же мысль снова и снова звучала в моей голове: на этот раз я не буду заключать договор с силами, которые мне были не нужны. На этот раз мне не придется разрушать себя за то, что я сделала когда-то давно.