Соперники тоже любят

Кагеяма вышел из автобуса и открыл карту города на телефоне. Он плохо ориентировался в новых микрорайонах, все дома были как под копирку: красивые, высокие, со стеклянными балконами и большими окнами. Мимо проносились велосипедисты, дети на самокатах, Тобио подумал, что им, наверное, очень нравится кататься по ровному недавно уложенному асфальту, и даже немного пожалел, что сам не доехал сюда на велосипеде. Сейчас бы сесть на удобное седло, взяться обеими руками за руль и поехать вперед, набирая скорость и чувствуя, как потоки прохладного воздуха бьют в лицо. Уходящий день был жарким, но теперь, когда солнце потихоньку скрывалась за массивными фасадами зданий, дышать становилось легче, да и в целом, находиться на улице приятнее. Погруженный в свои мысли парень не понял, в какой момент перестал следовать предложенному маршруту. Он просто шел в свое удовольствие, разглядывая прохожих, детские площадки и редкие магазины. Умиротворение — вот, что чувствовал Кагеяма. Атмосферу спокойствия в миг разрушил звонок телефона: — Тебе не кажется, что ты опаздываешь? — послышался в трубке недовольный голос — Эээ, я задержался немного, надо было предупредить, — Тобио застали врасплох. — Буду через десять минут. — Давай быстрее! Собеседник отключился. Кагеяма вновь открыл карту и с облегчением выдохнул: по счастливой случайности он лишь немного отклонился от проложенного приложением пути, до «пункта Б» оставалось совсем чуть-чуть. Парень обогнул ближайший дом, перешел через дорогу, свернул во дворы и увидел табличку с нужным номером на стене. Искать подъезд не пришлось, рядом со входной дверью стояла знакомая фигура. Тобио хотел поздороваться и извиниться, но его прервал возмущенный возглас Ойкавы: — Неужели! Явился! Я ждал тебя почти двадцать минут! — он махнул рукой, призывая идти за собой. — Поднимемся ко мне, и получишь свой наколенник. — Издеваешься? — вскипел Тобио. — Сам сказал, что долго меня ждал, почему не сходил один? — А почему ты задержался? — на ранее заданный ему вопрос Тоору предпочел не отвечать. — Автобус долго не приходил, — солгал он, ну не говорить же, что просто гулял. — Спорим, я поднимусь быстрее тебя, — вдруг воскликнул Ойкава, и в его глазах сверкнули озорные огоньки. Кагеяма подумал, что лучше бы вообще не давал капитану соперников наколенник на недавней тренировочной игре или хотя бы вовремя вспомнил бы об одолжении. Тоору и так отказался сам привозить хозяину вещь, а теперь и вовсе заставляет по лесенкам бегать. Проигнорировать вызов не позволила гордость, поэтому Тобио закатил глаза и полетел вверх по ступенькам. Кагеяма первым добрался до последнего пятнадцатого этажа и наклонился, уперев руки в колени. Соперник, кажется не особо и торопился, он медленно переставлял ноги, сгибаясь от смеха: — А зачем ты побежал, — он расхохотался, — ты побежал до последнего, — и снова смех, — я ведь живу на четвертом. — А чего ты мне сразу не сказал? — нахмурился Тобио, сдерживая улыбку, ситуация и вправду получилась забавная. — Тогда давай спускаться… — Нет, раз уж мы здесь, я хочу показать тебе кое-что, — он расставил руки в стороны, загораживая проход. — Я пришел за наколенником, — зачем-то напомнил Кагеяма. — Или ты уже забыл? — Пожалуйста, я очень прошу тебя, следуй за мной. Ойкава забрался на вертикальную лесенку, которая выглядела не слишком надежной, и толкнул массивную крышку люка. — Ты когда-нибудь был на крыше? — спросил Тоору, когда верхняя часть его туловища оказалась снаружи. — Нет, — коротко ответил Тобио и последовал за другом. На самом деле Кагеяма давным давно хотел взглянуть на город с высоты птичьего полета, да никик не находился повод, чтобы это сделать. В глубине души он радовался и благодарил капитана соперников за предоставленную возможность, но старался не показывать своего ребяческого восторга. Отчего-то хотелось выглядеть в глазах Ойкавы сильным, невозмутимым, самодостаточным и уверенным в себе. По неосторожности Тобио шаркнул ладонью по шершавой поверхности рубероида и на месте соприкосновения тут же почувствовал жгучую боль. Он поднялся на ноги и нахмурившись посмотрел на покрасневшую кожу. — Эй, что случилось? — Тоору стоял почти у края. — Иди сюда. Видимо, в их общении было совершенно нормально оставлять вопросы без ответов, Тобио молча приблизился к Ойкаве и его взору предстала завораживающая картина. Все видимое небо окрасилось в разные оттенки красного и розового. Солнце уже спряталось за горизонтом, но все еще виднелась его тоненькая желтая каемочка, которая слегка слепила глаза. Пышные курчавые облака медленно плыли над головой и, казалось, грелись в последних лучах исчезающего светила. Город внизу наоборот, будто бы проснулся: включались фонари, крошечными точечками светились автомобильные фары, зажигались яркие вывески магазинов и вспыхивали, едва заметно, окошки ближайших домов. Кагеяма забыл, что хотел сохранять спокойствие во что бы то ни стало, и широко заулыбался. — По-моему, я впервые вижу такую твою улыбку, — с доброй усмешкой произнес Ойкава. — Какую? — Тобио тут же смутился и изменил выражение лица. — Искреннюю, что ли, — он сделал шаг, встав на самый край так, что носки его кроссовок повисли над пропастью. — Закат сегодня необыкновенно крас… Тоору не договорил, рука Кагеямы сильно сжала его ладонь. Он не стал высвобождать пальцы, и самодовольно спросил: — Боишься, что я упаду? — А ты не боишься? — парировал Тобио, не отпуская парня. — Нет. Я бываю тут слишком часто, уже привык, — его голос вдруг стал каким-то печальным. — Я прихожу сюда, чтобы собраться с мыслями или когда мне одиноко, — он осторожно присел, свесив ноги. — Ты тоже садись. Или струсил? — Ничего подобного! — возмутился Тобио, строя из себя храбреца, и опустился рядом с другом. На самом же деле, просто от мысли, что его ноги будут болтаться на высоте пятнадцатого этажа становилось страшно. Он решил отвлечь внимание собеседника от себя и проговорил: — Не думал, что ты можешь страдать от одиночества, вокруг тебя ведь постоянно собирается толпа девчонок и… — Сдались мне эти девчонки, — перебил шатен, — они только и говорят о том, как я крут в волейболе, какой я красивый и насколько им нравятся мои подачи. Сначала это тешило мое самолюбие, но со временем осточертело, стало злить и раздражать. Мне хотелось, чтобы я был интересен и как человек, как личность. Однажды мне повезло найти ту, которая будучи не моей фанаткой захотела общаться, а позже и встречаться со мной. Но наши пути разошлись, как бы грустно это ни было. — Я слышал, что она бросила тебя из-за тренировок, мол ты уделял им слишком много времени. — Это все слухи, но, к сожалению, правдивые. Я не могу сказать, что зря отдал предпочтение спорту, но иногда кажется, будто любовь и волейбол — несовместимые вещи. — Тебе вообще нужны отношения? — Не знаю, нужны ли именно отношения, но, иногда просто хочется, чтоб рядом был близкий человек, — Тоору опустил глаза и сильнее сжал ладонь Кагеямы. Только сейчас оба поняли, что до сих пор держатся за руки. — Хочется, чтоб в тяжелые времена был тот, кто поможет и поддержит, скажет что-нибудь воодушевляющее или просто обнимет. — Тебе сейчас грустно? — тихо задал вопрос Кагеяма. — Ха, если бы я был в порядке, вряд ли бы стал изливать тебе душу. Ты мой главный соперник, а я показываю тебе свою слабость. Странно все это. — Когда ты говорил про близкого человека, то имел ввиду только девушек, с которыми состоишь в отношениях? — Тобио уставился на парня. — Почему ты спрашиваешь? — насторожился Ойкава. Кагеяма сам не до конца понимал, что творит, видимо, адреналин в крови не позволял трезво оценивать ситуацию. Сердце колотилось, но теперь больше не от страха высоты, а от ощущения чужой руки в своей. В глубине души Тобио прекрасно понимал фанаток Тоору, но признать это означает потерпеть поражение, проиграть в вечной битве с самим собой. Он не мог вымолвить и слова, в голове вдруг стало пусто, а собеседник все продолжал сверлить его взглядом. — Почему ты молчишь? Говори все, что хочешь. Пусть этот вечер, или уже ночь, — он, наконец, отвел глаза и запрокинул голову, глядя в темнеющее небо, — будет временем откровений. — А могу ли я стать этим человеком? — медленно прибывающая темнота только выделяла побледневшее лицо Кагеямы. — Я, конечно, не умею по-нормальному поддерживать, но зато тренировки не станут препятствием, а даже наоборот… — Мне нужно воспринимать это как признание? — опешил Ойкава. — Я тебе нравлюсь? — его голос слегка дрогнул на последнем слове. — Нет, я просто… — Тобио опустил глаза, собираясь с мыслями. — Мы сидим и держимся за руки все это время, я не знал, что и думать, ляпнул какую-то ерунду, — он расслабил пальцы, ожидая того же от Ойкавы, но тот лишь сильнее их сжал. — Я хотел помочь тебе, ведь тоже знаю ужасное чувство одиночества. Мне казалось, что я научился с ним справляться, но твои слова вновь пробудили во мне этот страх. Тоору вдруг порывисто притянул собеседника к себе. На секунду Кагеяме показалось, будто прямо сейчас они вдвоем полетят вниз с огромной скоростью, и их жизни прервутся в момент столкновения с асфальтом, поэтому он резко опрокинулся назад, повалив вместе с собой и друга. Падение получилось немного болезненным. Тобио изо всех сил прижал к себе Ойкаву, схватив ткань футболки на его спине. Сильные руки в тот же миг тоже обхватили его, и только через несколько секунд оба выдохнули. — Я так испугался, — тихо признался Тоору, — думал мы упадем вниз… — А зачем было так дергаться на самом краю? — Извини, не совладал с эмоциями. Слишком обрадовался, что нашел человека, способного меня понять, — он стал медленно перебирать темные пряди на чужой голове. — Что значат наши действия? Мне самому бы не хотелось тебя отпускать, но если ты чувствуешь дискомфорт, так и скажи… — Тобио закрыл глаза, опустив голову на грудь Тоору и почувствовал его чарующий запах. — Меня все устраивает, — улыбнулся Ойкава и почти шепотом продолжил, — я думаю, ты бы смог стать для меня близким человеком, если, конечно, не стал им прямо сейчас. — Мне воспринимать это как признание? Я тебе нравлюсь? — спародировал Кагеяма и приподнялся, уставившись в карие глаза с хитрым прищуром. — Да. Пусть это будет началом моих первых отношений с парнем, если ты, Тобио-чан согласен. — Не слишком ли поспешные выводы мы делаем? Все время были конкурентами и, уверен, когда-то ненавидели друг друга, а теперь, я совсем запутался, — он отстранился и сел, глядя на огни ночного города. — Отвергаешь меня? — с каким-то раздражением произнес Тоору. Он приподнялся на локтях и шумно вздохнул. — Я должен ответить «да», но не хочу, — Кагеяма притянул колени к себе. — Ты веришь в то, что мы можем быть парой? — Честно, нет. Но попробовать стоит… Ойкава резко приблизился к парню и осторожно развернул того к себе. Их взгляды встретились, но Тобио тут же отвел глаза. Горячая ладонь Тоору легла на плечо Кагеямы и медленно передвинулась на шею. Оба знали, к чему идет дело, но никто не мог решиться на поцелуй. Между ними оставалось несколько сантиметров, когда Кагеяма вдруг покраснел и отвернулся: — Я не умею целоваться, — он подумал, что этой ночью нужно быть честным во всем. — Тебе не понравится… — И все же ты не отказываешься? — Ойкава вернул голову друга в прежнее положение и лукаво улыбнулся. — Это твой первый поцелуй? Кагеяма кивнул и вновь попытался отвернуться, но чужие руки на щеках не позволили. — Тогда нужно сделать его незабываемым, верно? — Тоору неспеша приблизился к лицу парня. — Я не буду слишком напористым. Ойкава невесомо прикоснулся своими губами к его губам, наблюдая как дрожат ресницы на полузакрытых синих глазах. Чуть усилив давление он прижался к уголку его губ и стал плавно двигаться к середине. Тобио напрягся, отчего оставался полностью неподвижным, но Тоору не торопился, терпеливо ждал, когда тот привыкнет и хоть немного расслабится. Ладонь капитана скользнула на талию и крепче прижала тела друг к другу. Парень чувствовал, как бешено бьется сердце Тобио, как его руки наконец обхватили шею, а пальцы зарылись в русые волосы. Ойкава слегка углубил поцелуй и получил робкий и неуверенный ответ. Как и обещал, он не слишком активно двигал губами, стараясь не перейти тонкую грань приличия. Тобио отстранился и немного виновато спросил: — Было слишком плохо? — Вовсе нет! — замотал головой Ойкава и с нежностью добавил. — Конечно, есть, куда расти, но у нас еще будет возможность попрактиковаться. Кагеяма вновь прижался к груди парня и, услышав его тихое и размеренное сердцебиение, прошептал: — Так ты вернешь мне мой наколенник?