Прости
Кап (е)ль отбивает марш… похоронный… Вчера кострище горело до самого неба, Взгляд ведьмы был безумным, бездонным, От неё не осталось ни одежды, ни тела… Она красивой была, носила монисто Надевала его поверх кроваво-алой юбки, Пахла луговыми травами душисто, При виде мужа кривила свои коралловые губки… Кроху-дочь, если честно, не любила — Та была ей в тягость, как тяжкое ярмо. Своё предназначенье, живя с семьёй, не позабыла, Замужество ей было, как калёное клеймо!.. И вот вернувшись из командировки, Инквизитор не застал ни мать, ни дочь: Просмотрел последних некрологов сводки, Но ничуть всё это не смогло помочь! Ночью следующей он объявил облаву На шабаш тех ведьм, что вновь служили тьме. Там и обнаружил он свою любаву, Голую, лежащую на древнем алтаре. В его сторону она не обернулась, Вставая, смахнула волосы назад. Но взгляд его увидев, отшатнулась, Забеспокоилась за свой ведьмачий зад… Но поздно инквизитор спохватился — Пострадала его родная кровь. Из пыточной он тихо удалился, Напоследок прошептав: «Готовь!» Кап (е)ль отбивает марш… похоронный… Инквизитор на костре сжёг свою жену… С тех пор живёт он полусонный У своего несчастия в плену!..
