«Что-то, стоящее повторения»

***

      Когда Диане было восемь, она с гордостью взяла блокнот и принялась перелистывать страницы. Они были заполнены ее ярко-синими кривоватыми строчками, заходящими за узкие поля. Паста синей шариковой ручки была перманентной, а значит, никто был не в силах стереть слова с этих страниц.       Блокнот хранил в себе ее мысли, рассказы о кошках и океанах и о кошках-русалках, с которыми она могла бы подружиться. Она оставила его на своем письменном столе, который был для нее своеобразным пьедесталом.       На следующей неделе она нашла его ошметки с характерными отпечатками зубов и размытыми слюной чернилами. Ее слезные жалобы были встречены требованием, чтобы принцесса Диана перестала реветь и уяснила наконец, что ее братики просто с ней играли, а Гэри всего лишь проголодался.       *       В двенадцать Диана получила школьную награду за свое очень информативное эссе о ее семье и истории Вьетнама. Оно создавалось с любовью, ему предшествовало глубокое исследование исторических книг и семейных альбомов. И те и другие были схоронены и забыты: первые среди груд библиотечных фолиантов, вторые — в покрытом плесенью гараже.       В награду ей достались купон на бесплатную порцию мороженого и гордость за то, что кто-то узнал историю ее семьи, ведь та стала осязаемой, когда она выписала ее элегантными черными чернилами на крафтовой бумаге своим лучшим почерком.       Когда она рассказала об этом родителям, то в ответ получила лишь презрение и «Если бы нам так уж хотелось помнить то место, мы бы остались там».       Диана съела свое мороженое в одиночестве и позже сделала запись о том, что это было вкуснейшее мороженое в ее жизни.       Но на самом деле это было обычное мороженое, а она сама была поглощена мечтами о своей «спальне Белль». Но теперь в этих утешительных грезах возникло кое-что новое.       Если бы ее отец был похож на Мориса, доброго и поощряющего причуды своей дочки, если бы он был из таких отцов, которые с радостью рассказывают о своем семейном древе, своих истории, корнях и гордости.       *       В четырнадцать Диана проговорилась, что пропускает вечеринку, чтобы пораньше расправиться с домашкой и наградить себя тайным просмотром «Красавицы и чудовища».       — «Красавица и чудовище»? — уточнила ее одноклассница, поднося к губам стержень алой помады. Похоже, это свидетельствовало о том, что Диана ответила неверно. — Это же такой отстой.       — Ну да… Я сказала «тайно»? Я имею в виду, что мне придется смотреть ее с моей мелкой кузиной в темноте, потому что свет… раздражает. Мультик и правда отстой.       Конечно, для ее юного разума это было очевидное предательство, так что Диана написала стихотворение на форзаце учебника рядом с каракулями. Стих повествовал о ее пронзенном сердце, истекающем алой помадой. Его выбили из груди на потеху другим.       *       В шестнадцать Диана собрала все свои письма и сожгла их в мусорном баке.       *       В двадцать два Диана отправилась в бар, где выпила куда больше, чем собиралась. Она напомнила своим друзьям о том, чтобы не дали ей уснуть на спине. И о том, что луна была действительно прекрасной, и о том, что она никогда не могла понять, как кому-то пришло в голову сравнивать ее с чем-то таким приземленным как сыр.       Она не дала ускользнуть этой мысли, и записала ее на барной салфетке, которая должна была отправиться в мусор вместе с соломинками и арахисовой скорлупой.       — Мои родители завели меня по какой-то причине, но думаю, они и сами ее не помнят.       *       В двадцать шесть Диана напивалась дома и рыдала, единственным свидетелем ее слез был ее развороченный ужин из тортилья-чипсов и сальсы.       Пребывая в раздрае, она взяла ручку и бумагу и излила на нее все свои жалобы всем тем, кто когда-либо обижал ее. Да, она не позабыла о разодранном в клочья блокноте, исписанном синей пастой, и вообще ее семье досталось больше всех.       Проснувшись с тошнотворной и острой головной болью, она тут же выбросила свой список. Теперь от него не было никакого проку.       *       В тридцать четыре Диана получила письмо от друга и решила, что больше ни за что не будет мириться с унижениями от своей семьи.