Призраки эфира

      – Под лопатками твёрдая мокрая холодная земля, а перед глазами лишь се-е-ерое небо… – хрипловатым расслабленным голосом протянул мужчина, чтобы выражая гложущую его тоску... – и тут словно вижу со стороны, как осыпает меня пеплом. Пепел в волосах, на одежде и даже в глазах. И, знаешь, такие глаза вдруг стали… это уже были не мои глаза, а глаза какого-то бездушного мертвеца, холодного… усыпанного прахом!.. А потом… потом его уже нельзя было отличить от окружавшей его пыли, грязи. Он полностью ушёл в забвение…       – Как физически, так и морально! – резво перебил его парень на вид чуть моложе рассказчика. – Ой, да будет тебе, Плугиш! У тебя всегда что-то такое… страшное во снах… сверхъестественное. – он звонко рассмеялся, забродивший виноград хоть и не был вином, но всегда менял градус веселья для Михаила. – Вечером надо что-нибудь… – он потянулся за своим уже подгорающим куском мяса… – весё-ё-ёленькое рассказывать, а не эти твои… психологические драмы. – на последних словах парень саркастично исказил голос, чтобы не показаться совсем уж дураком со смехотворными знаниями терминологии, ведь окружавшие его в последнее время люди считали себя весьма интеллигентными особами, державшимися душой и разумом намного выше того, где ступали их ноги. Сам Михаил не из таких, он простецкий парень, ищущий своё место в этом безумном мире, хотя он уже не так уж и молод, что не мешает ему не стареть характером и амбициями. – Но ты сам понимаешь… – голос его стал более серьёзным… – всё это не имеет никакого значения, пока ты не объективен. – он посмотрел на Плугиша таким взглядом, словно преподавал ему какой-то жизненный урок. – Ты можешь верить во всё, что захочешь, но в этом мире никому не нужно твоё субъективное мнение! – парень на несколько секунд замер, ещё пристальней уставившись на мужчину. – Если, конечно, ты не авторитет – добавил он, наконец не выдержав и начав смаковать сочное мясо. Плугиш слегка сжал губы, переведя взгляд на землю. Затем он немного прихмурился и с интересом взглянул на собеседника, резко повернув голову. Движения лесника всегда становились резковатыми, когда в его голове буйствовал интерес, но он всё никак не мог подобрать слова, чтобы что-то спросить. Он быстрым движением слегка придвинул ногу в сторону парня, потом вновь отвёл взгляд, уже открыв рот, но, лишь набрав в лёгкие воздух, снова замер.       – Миш, а ты… во что веришь? Ты в это веришь? – наконец спросил мужчина, глядя исподлобья.       – Я… – заговорил парень с набитым ртом… – во всё это не верю! Но… я не верю и в то, что это чушь. Мне вообще плевать! – он слегка усмехнулся – Мне, чтобы жизнь наполнить смыслом, вера не нужна… мне нужна цель. Единственное, во что я верю, так это то, что, если я буду упорно двигаться к цели, я к ней приду! Вот например… – Михаил опустил острую железку с нанизанным на неё мясом, поднял взгляд и, прожевав, продолжил: – доносят, значит, что в лесу видели, скажем, зверя, например, фурунта. Я иду искать, его следы, гнездо, детёнышей, чтобы в итоге найти его и застрелить. И тогда никто из народа не пострадает, никто не погибнет от его лап. И я доволен! Я поставил себе цель и достиг её. Вот, ради чего я живу… ради целей, ради дела… а не ради веры. Парень продолжил есть, а Плугиш вновь опустил взгляд и стал думать. Не воспринимать слова Михаила всерьёз он не мог, ведь тот много раз спасал лесника от острых когтей тех же фурунтов, поэтому для него слова муравья, как принято было называть разведчиков-защитников, имели под собой крепкую основу. Но всё же мужчина чувствовал во всём этом какой-то пробел. Он поднял голову, и его взору открылось чистое звёздное небо. Хоть костёр, горевший рядом, слегка и мешал, Плугиш всё равно мог разглядеть сотни звёзд. Он долго заворожённо смотрел на маленькие огоньки во тьме, стараясь тише дышать, словно боясь их спугнуть.       – Ты только посмотри! Почти каждый день и каждую ночь небо укутано тучами, но иногда… очень редко… с исходом света матери-звезды… занавес открывается, и мы можем узреть эту красоту. – в этот момент по небосводу пронеслась белая точка, оставив за собой яркий след, от чего мужчина невольно улыбнулся. – И каждый раз мне кажется, будто звёзды оставляют нас здесь наедине с собой, давая нам время на свершения, перемены, подвиги, а затем вновь приходят, чтобы проверить, чего мы достигли за отведённые нам недели и месяцы. И каждый раз… мне хочется верить, что они… нами гордятся. И я чувствую какую-то ответственность перед ними, ждущими в бесконечной холодной пустоте… когда мы, наконец, сможем до них дотянуться.       – Как говорит наш философ: «И взглянут звёзды с нетерпением на нас», – вздохнув, добавил Михаил. Парень не стал возражать словам лесника и утверждать об их глупости и бессмысленности, чтобы отогнать слишком серьёзные мысли, как он обычно делает. Он лишь понимающе опустил голову, положив рядом уже чистую железку с обёрнутым в ткань одним концом, тяжело выдохнул и тоже поднял голову, чтобы созерцать звёздное небо. Наступила тишина… лишь треск костра и тихое шуршание ветра в голых ветвях стоящих неподалёку деревьев наполняли воздух звуками. Было удивительно тихо… будто все люди вдруг одновременно с ними решили помолчать и послушать беззвучье.       – Та-а-ак, пора в койку, – бодрый и слегка строгий женский голос раздался со стороны калитки, – нечего тут посиделки допоздна устраивать!       Обернувшись, товарищи увидели высокую, широкоплечую девушку, скрестившую руки и пытающуюся сдержать уже заразившую друзей улыбку, чтобы изобразить строгость, чего у неё никак не выходило.       – Эйла-а-ат! – широко улыбаясь Михаил вскочил с места и с распростёртыми объятьями направился к подруге.       – Что ж ты так долго? Мы уже заждались – Плугиш бодро перепрыгнул через бревно, на котором сидели товарищи.       Девушка обняла друзей, будучи в плотной одежде с тщательно закрытыми и изолированными щелями. Даже перчатки были туго затянуты дополнительными нарукавниками. Локти, колени, а также всё тело под верхней одеждой было стянуто дополнительной защитой, по царапинам и обожжённым пятнам которой можно увидеть много того, от чего она защитила своего носителя.       – Простите, мы слегка задержались по пути. Слишком много лазили, поэтому устали и шли медленно. Надо бы поменьше паркура на новых объектах, а то это ещё и опасно.       – Рассказывай, как там у сталкеров? Что за новый объект? Что-нибудь произошло? – начал спрашивать разведчик.       – Да ничего особенного, просто нашли какую-то большую старую заброшенную стройку. Никакого полезного хабара, не встретили людей, даже животных. Довольно странно, учитывая то, что уровень радиации там нормальный, но кроме этого мы аномалий не обнаружили… вроде бы… – на лицах товарищей появилось выражение явного интереса… – да ладно, ничего особенного! Просто… рация одного из новичков словила… какой-то сигнал… странный… когда мы подходили к объекту, из неё донёсся какой-то странный гул, отдалённо напоминающий… жуткий крик… а потом сигнал стал чуть чётче, и мы услышали низкий звук, похожий… на… даже не знаю, с чем сравнить… – глаза Эйлат забегали в разные стороны, и её голос стал слегка растерянным, а лицо выражало тревогу… – просто страшный звук… будто какой-то искажённый звук техники. Или… вой… очень громкое рычание… не знаю! Короче говоря, я уверена, что этот новичок просто неправильно настроил свою рацию. Обычное дело, поэтому мы решили просто её отключить на время похода. Они там с парнями, наверное, уже всё исправили. – пожав плечами, она начала расстёгивать куртку и направилась к другой калитке. – Давайте-ка уже по домам, а то вон… – она кивнула в сторону леса… – гроза идёт! А мне ещё с отрядом хабар разбирать – вздохнула девушка и ушла в сторону складов.       Эйлат была близким другом Плугиша и Михаила, они всегда были открыты друг другу, были семьёй. И как в семье Эйлат часто была для них «мамочкой», как они называли её, когда та проявляла к ним свою неоценимую заботу. Но, несмотря на это и на то, что девушка намного их младше, они были друг для друга равны, как братья и сестра, от чего они всегда находили общий язык и были на одной волне.       – Ладно, пойду я! Будь здоров! – лесник поднял свой лежавший у бревна рюкзак и, похлопав друга по плечу, направился в глубь города.       – И тебе не хворать! – добро усмехнувшись, сказал Михаил и, окончательно потушив ведром воды уже тлеющие угли и дрова, взял острую железку, на которой жарил мясо, и тихо добавил: – А я вымою кинжал и отправлюсь в мир сновидений…       После этих слов парень недолго постоял, глядя на серые облачные горы далеко над лесом, и тоже неспешным шагом отправился домой. Небо сверкнуло, и через несколько секунд издалека послышался гром. От приближающихся туч небосклон стал темнее, и город словно замер во времени. Лишь звёзды и огни складов пронизывали густую тьму.